Заново : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a></h1> <span class="date"><span>14 декабря 2007 14:52</span></span> <h3><i>Автор:</i> Елена Меньшина</h3> <h2>Заново</h2> <P>Лера выбежал из подъезда и, помедлив, засеменил к скамье. 10 часов утра. В школу к двенадцати. Сев, он еще раз взглянул на часы со светящимся циферблатом – нет, 10:03. Устало вздохнув, заправил потрепанный ремешок под рукав куртки и задумался. Для пятнадцатилетнего мальчишки он был слишком мал ростом и слишком серьезен, поэтому было сложно с уверенностью определить его возраст. Взгляд больших глаз доверчив и внимателен, длинная темная челка и опущенные уголки пухлых губ придают его лицу обиженное выражение. Особенно заметным это становилось, когда Лера уходил в себя, и, стоило ему углубиться в момент обычно хмурых размышлений, как кто-нибудь обязательно спрашивал, чем он недоволен. Сейчас такой вероятности вмешательства не существовало, поэтому Лера немного сполз по спинке скамьи, опустил тяжелую голову и безотчетно принялся мять в руках извлеченную из кармана бумажку. <BR>…Странно, что сегодня он встал так рано. Обычно после скандалов с матерью он устает настолько, что обязательно опаздывает на первый урок даже во вторую смену. Но вчерашняя драка его, скорее, взбодрила, придала сил… интересно, для чего… Как в мягком обволакивающем тумане, он, вырвавшись из объятий бесцветного сна, встал, сопя и одеваясь на ходу, добрался до кухни, хранившей следы вчерашних событий (пять вымытых бутылок в пакете и две опрокинутых – на полу, перекатывающихся в луже разлитого пойла рядом с осколками). Несмотря на осторожность, с которой он миновал эту зону, уже намазывая маслом хлеб, Лера увидел тонкую струйку крови, змеящуюся из-под его пятки, равнодушно вытащил осколок, натянул джинсы и куртку, сдернул с вешалки ключ так, что она жалобно звякнула. И быстро вышел на прокуренную лестничную площадку. <BR>Будто очнувшись, но, все еще пребывая в сумраке страшных мыслей, Валерий угрюмо развернул бумажку. Она содержала жирную надпись «Ямашкин – придурок! Лерик – лирик, ты недоумок!» и не менее красноречивый портрет: лицо – луна, увенчанная рогами, громадные уши – единственный элемент, содержащий долю правды; палочка носа, перекошенный рот и глаза со съехавшимися зрачками. Лера криво усмехнулся и медленно растер записку в клочки. Надо покончить со всем этим. И со школой, и с пьяными скандалами матери, и с собственной никчемной жизнью. Сегодня же вечером. <BR>Не поднимая головы, он посмотрел на дверь: помимо многочисленных хулиганских надписей с грязными рисунками и чьими-то телефонами, в самом центре было: «Дверь в ад». Здесь тоже есть доля правды. Если сегодня действительно конец всему, незачем идти в школу и открывать «дверь в ад». Надо бежать отсюда, бежать, скрыться в городской суете. Там никто и не заметит, что не стало какого-то Леры Ямашкина… <BR>В подтверждение своих мыслей он встал и, спрятав лицо от еще теплого осеннего солнца под капюшоном, побрел прочь. <BR>А город уже давно проснулся и был полон неуемной жаждой жизни, новых сил. По улицам бегали люди, тащились трамваи, тарахтели автобусы – одна безликая рабочая масса, бесконечно движущаяся по кругу людской глупости. Удивительно, как могут сосуществовать абсолютное городское бездушие и человеческое счастье, величественная современная цивилизация, которую мы считаем центром Вселенной, и безграничное горе одного человека. <BR>Запустив руки в карманы и созерцая бессмысленную мирскую хаотичность исподлобья и свысока, Лера шел по проспекту, встречая вкус теплого запыленного ветра привычно, но будто впервые. Сейчас, став молекулой равнодушной толпы, он мнил людские лица масками, за которыми прячутся уродливые пороки, а мелочные проблемы всего света – осколками кривого зеркала, созданного нами, как щита, отражающего спасительное сиянье давно забытых нами истин. Материальный мир сокрыл их в бесконечности. И в этом можно убедиться, переступив грань призрачной действительности. Но не сейчас. Будет слишком много шума, если он средь бела дня бросится под машину или, например, утонет в ласковых по-летнему водах. Еще есть время. <BR>Лера миновал родной квартал, продолжая угрюмо проникать тяжелым взглядом в лица и с презрением изучать их. Мимо пролетела кокетка с огромными смеющимися глазами и задела его новой сумочкой, обошедшейся ей в несколько средних стипендий; не извинившись, она заботливо осмотрела вещицу, поправила сооружение на голове из шпилек, золотистых локончиков и упорхнула. Вряд ли она торопится в институт… <BR>Прямо на него идут двое мужчин в темных куртках. Один из них, с длинной растрепанной шевелюрой и усами, курит, медленно затягиваясь, и рассеянно слушает гладко выбритого спутника с лошадиным лицом. «…И она говорит, что я – не мужик, а ведь только вчера ей почти всю зарплату отдал, и с Серегой совсем немного посидели…», - донеслось до Валерия. Его передернуло при мысли, что когда-нибудь он станет таким же. Нет, не станет. Ведь сегодня все кончится. У киоска стоит степенная чета: приземистая сухонькая старушонка с авоськой и тощий нескладный старик в очках. Старушка что-то щебечет в окошко, а ее супруг, поправив очки, глубоко вздыхает впалой грудью и считает на ладони мелочь. Неужели годы и десятилетия честного труда стоят такого «заслуженного отдыха», обремененного болезнями и безденежьем? И Лера еще больше укрепился в своем неверии в существование счастья. Как же могут миллиарды людей жить сонно и размеренно, не задумываясь о бесцельности всего этого?! <BR>В голове застучала кровь, Валерий остановился и, покачнувшись, потер виски. В воздухе что-то изменилось. Стало душно, и он сел под дерево. На мгновение появилось чувство вины перед матерью, он даже не успел понять, в чем оно заключалось, как этот липкий внутренний укор испарился, неприятно охладив душу. Не желая искать причину его появления и увеличивать воющую, как сирена, головную боль от недосыпания, Лера устало помотал головой, зажмурился и с силою открыл глаза. Кажется, все прошло. Затем машинально вытащил часы и свистнул от удивления – 13:20! Больше трех часов он бродил по городу и даже не заметил… <BR>Пора бы пообедать. Осмотревшись, Валерий увидел маленькое серое кафе, скособочившееся возле супермаркета с высокими пластиковыми окнами. Он выгреб из карманов своей легкой черной куртки пятнадцать рублей и, считая их, невольно усмехнулся, вспомнив старичка у киоска. Потом встал и медленно побрел через дорогу, надеясь, что какая-нибудь тонированная серая иномарка сотрет его имя из списка живых, но этому воспрепятствовал старый трехглазый светофор, безмолвным Цербером охраняющий «зебру». Как жаль… <BR>Из ободранного магазинчика на углу он вышел с пирожком и коробочкой сока. Это было недалеко от парка, так манившего прохладой своих тенистых аллей и сонным спокойствием. Недолго думая, Лера отправился туда. Сегодня здесь было удивительно мало людей (но, скорее всего, он просто мало бывал здесь в будни). В большинстве своем здесь гуляли домохозяйки с колясками, прохаживались старики и – уже к вечеру – отдыхала молодежь. Совершенно лишним персонажем казался здесь пятнадцатилетний прогульщик Лера Ямашкин в тонкой черной куртке, в размахрившихся уцененных джинсах и с угрюмым непроницаемым взглядом, нависшим из-под длинной густой челки. Осознавая всю неловкость своего положения, он присел на краешек скамьи, казавшейся зазеленевшей из-за пышно окружившего ее кустарника, и не спеша глотнул сока. Рядом с ним села девчонка примерно того же возраста, в воздушном летнем платье и белом кардигане ручной вязки, небрежно накинутом на худенькие, слегка загорелые плечи. Лера украдкой оглядел незнакомку: черты лица были неправильными, но необычайно очаровательными; светло смотрели глубокие синие глаза под тонкими, изящными линиями бровей; гордый высокий лоб продолжался косым пробором налево, и светлые льняные пряди опускались до плеч. Неизвестная заметила его и солнечно улыбнулась, а Лера, смутившись, отвернулся, чтобы молча выбранить себя за странную веселость, появившуюся вместе с приветливой незнакомкой. Она же беспечно открыла томик рассказов Чехова и принялась внимательно водить пальцем по строчкам. Валерию показалось нелепым ограничиться только этим, поэтому он, собравшись с духом, почему-то хрипло спросил: <BR>- Интересная книга? <BR>- Местами – да, но, вообще-то, я готовлюсь к сочинению, - сказала она и мягко захлопнула томик. <BR>- А-а… Понятно, - протянул Лера, - хотя ему было не совсем понятно, зачем надо читать целую книгу, чтобы написать одно сочинение. <BR>- Света, - представилась девчонка, с любопытством посмотрев на собеседника. <BR>«Света…свет…», - повторил про себя тот и, вспыхнув, пробормотал: <BR>- Валера. Лерик, гм, Валерий… <BR>Девчонка засмеялась тихим серебристым смехом, и Лера почувствовал, что тоже хочет смеяться. Но он лишь улыбнулся растерянной, чуть дурашливой улыбкой. Света поднялась со скамьи, и он испугался – неужели она уйдет, и все вот так… <BR>- Никуда не торопитесь? – непринужденно спросила она, поправляя платье. <BR>- Н-нет. Никуда. <BR>- Тогда погуляем по парку, - ее глаза сияли. <BR>Окончательно сбитый с толку своими собственными ощущениями, Лера встал и, опустив голову, пошел следом за загадочной своей собеседницей. Она была другая, не похожая на его одноклассниц, накрашенных, глупых, пишущих под партами дерзкие записки и сопровождающих взрывами грубого хохота их передачу; она была… самим совершенством. Как странно об этом думать, ведь у него на вечер есть планы первостепенной важности, последние в жизни и непосредственно способствующие этому! А впрочем… <BR>И он быстро засеменил рядом с девчонкой. Понемногу неуверенность и сонное зябкое чувство скуки куда-то исчезли, уступив место всеобъемлющей силе и бодрой свежести. Лера забыл о существовании времени и его непременного глашатая – часов в кармане куртки. Были только теплый осенний день, раннее золото березовых аллей и она, Света. Они оживленно делились интересами, говорили о школе, одноклассниках: Лера – с пренебрежением и безжалостной иронией, Света – воодушевленно и красочно. Разговор продолжался все более и более дружественно, начав сбиваться на случайные темы и шутки, и лишь когда стало темнеть, Света обеспокоенно спросила, сколько времени. <BR>- Десять минут седьмого, - мгновенно отозвался Лера и перевел взгляд со светящегося циферблата на нее. <BR>- Так поздно, - вздохнула она. – Мне пора домой. <BR>- Я провожу тебя. <BR>- Ладно. <BR>Он почувствовал, что Света взяла его за руку, по спине побежал холодок от этого теплого влажного прикосновения. Их взгляды встретились, но, будто обжегшись друг об друга, разлетелись. Оба покраснели. Света направилась к выходу из парка, Лера пошел за ней. <BR>Вместе с вечерней прохладой появились размытые чернильные тучи, и когда молодые люди миновали на автобусе две остановки, робко и ласково закрапал дождь. Спрыгнув первым и подавая своей спутнице руку на выходе, Лера с благоговением встретил запах влажного асфальта и прохладной свежести. <BR>- Надо же, дождь идет, - улыбнулась Света, оказавшись рядом с ним. <BR>- Да… Здорово, - тихо произнес Валерий и спохватился. - Ты не замерзнешь? Возьми пока мою куртку. <BR>Прежде чем она успела возразить, он молниеносно расстегнул и снял свою черную куртку, оставшись в старом красном джемпере. <BR>- Спасибо, - смущенно поблагодарила Света, накидывая ее поверх кардигана. - А как же ты? <BR>- Я? Я простуде не страшен… Ох, то есть мне простуда не страшна! <BR>Она снова засмеялась своим тихим приятным смехом, который музыкой отозвался в ушах Леры. Он был готов смешить ее бесконечно, лишь бы слышать этот смех! Но что это с ним такое творится… <BR>Дождь усиливался, и они побежали через серую муть воды к спасительному подъезду ее дома. Все вокруг стало безликим и прозрачным: небо, люди, холодные громады зданий, и всюду – вода, вода, вода, как при начале жизни на земле. Только взлетев по ступенькам под крышу вслед за Светой, Лера перевел дух. Он посмотрел на нее: с волос и платья ручьями сбегает вода, в полумраке подъезда звездами светятся огромные синие глаза, и, смеясь рядом с ним над стихией, она даже не знает, что в эту минуту она – самая прекрасная девчонка на свете! Лера, как зачарованный, растворился в мягком шуме вечернего ливня и его обволакивающем спокойствии. <BR>- Возьми, - Света протянула ему вымокшую куртку. - Спасибо. Очнувшись, он взял из ее рук нечто, больше напоминающее черную половую тряпку, и, усмехнувшись, слегка ее выжал. <BR>- Я живу на третьем этаже, в двадцать третьей квартире. Запомнил? <BR>- Ага, - сказал Лера, приложив печатью в памяти ее слова. <BR>- Приходи завтра, - продолжала она, - снова погуляем… под дождем. <BR>- А разве завтра будет дождь? <BR>- Не знаю. Но я склонна надеяться на лучшее, - в ее глазах плясали бесенята. – До скорого. <BR>- Пока. <BR>С легкостью лесной лани она взбежала по ступенькам и где-то на третьем этаже со словами: «Мам, я дома…» закрыла тяжелую дверь. Лера почувствовал себя опустошенным, но в душе высокими чистыми переливами звучала благородная светлая грусть. И он, накинув потрепанную мокрую куртку, вышел в темноту. <BR>Дождь еще не кончился и встретил Валерия ласковым рассеянным мурлыканьем. Каждая капля осколком неба опускалась к нему и, прикоснувшись к бренному челу, кристалльной слезой катилась по губам, щекам, дрожала на ресницах, омывая душу и неся исцеление. Дух ночи пронесся на могучих крыльях ветра, тяжело вздохнули деревья. Убрав со лба намокшую челку, Лера с наслаждением откинул голову и зажмурился. Пустота и дождь… Кто-то постучал в окно, он посмотрел и узнал Свету. Волосы ее безжалостно гладко были собраны в хвост, вместо кардигана на плечах было полотенце. Она, улыбаясь, махала ему из окна с ярко-голубыми шторами, из самого светлого окна во всем мире. Она была такой близкой, но так далеко… Она была частью незнакомого мира неба и воды, своего голубого окна. Лера широко улыбнулся в ответ и, подпрыгнув, выкинул вверх обе руки, но приземлился в лужу. Света засмеялась, и, хотя он этого не слышал, но почувствовал, что радость надувает его сердце веселящим газом, и оно, увеличиваясь, бьется все громче и громче. Затем он поднялся и, отряхнувшись, скорым шагом пошел по тротуару вслед за дождем. «Кусочек неба» растаял в ночи. <BR>Улицы были свежи и пустынны, будто кто-то умыл грязный шумный город, а тот, утомленный дневными трудами, с благоговением уснул. Боязливыми серыми тенями на остановках сновали немногочисленные пассажиры, спешили домой последние пешеходы – все та же однообразная круговерть, но сейчас усталая и тихая. Лера наблюдал ее с мягкой сонной снисходительностью. На остановке, встретившей их со Светой, сейчас угрюмо стояло несколько человек, а на скамье сидел мужчина с рыжей щетиной на отекшем лице и мутным взглядом. Леру передернуло, когда он заметил в руке бродяги бутылку. Он пешком отправился в парк, не замечая пронизывающего осеннего ветра и возмущений собственного желудка. <BR>Валерий отыскал место, где встретил Свету. Сейчас здесь, источая холодное белое свечение, скромно горбился парковый фонарь. И как это днем Лера его не заметил?.. <BR>Разбухшая скамья пахла мокрой древесиной, чудесно дышала влагой залитая светом зелень. Он постелил на скамью влажную куртку и, с ногами забравшись на жесткую постель, лег на спину. В небе медленно загорались звезды: одна, другая, третья… Вечные странники, непостижимо прекрасные и загадочные, веками и тысячелетиями наблюдающие историю человеческую, но всего лишь песчинки в мертвых мирах Вселенной – как все относительно! Сегодня и он, Лера Ямашкин, был одиноким странником, и, кажется, стал ближе к звездам… <BR>Он бессознательно поднял руку и тяжело описал ею круг. А ведь кажется, что до неба можно дотронуться и почувствовать его ледяную бесконечность, но внезапно оно поднимается выше, не отпуская завороженного взгляда, и безмолвно застывает. В голове роились мысли, наплывая друг на друга, шепотом летучих отголосков спрашивая и отвечая. Валерий повернулся и закрыл глаза. <BR>Закрутился красочный водоворот, в нем скользили лица и призраки пережитого, восставали картины прошлого и будущего, и внезапно Лера почувствовал себя лежащим на траве лицом вниз. «Малыш, что с тобой? Ты в порядке?» - раздался издалека женский голос, который он узнал с трудом. Как давно мама его так не называла! «Все в порядке, мам!» - ответил он, перевернувшись, и с удивлением услышал вместо своего ломающегося грудного голоса детский лепет. «Иди к нам!» - позвала мама. Лера сел и огляделся. Он был в парке Победы, и, похоже, в праздничный день: бил смутно знакомый фонтан, шумели аттракционы, хотя он не видел посетителей, а неподалеку, на траве, расположились родители. Отец, лежа на животе, читал книгу, а мама доставала из пакета домашнюю снедь и лимонад, прихваченные специально для пикника. Он подбежал к ним… «Мама! Мама!» - воскликнул Лера и кинулся на шею матери. От нее так чудесно пахло домашними булочками, а волосы благоухали лавандой! Почувствовав это душистое тепло, он стиснул зубы, чтоб не зареветь, и прошептал: «Мама…» Она удивленно посмотрела на сына и, убрав за ухо темную прядь, солнечно улыбнулась: «Да что это с тобой?» Отец, отложив книгу, сказал: «Иди ко мне, партизан!», и заключил Леру в объятия. У него была такая же непослушная челка, как и у сына, от отца исходил запах сигарет, мужского одеколона и силы, и он снова был рядом… <BR>Внезапно видение исчезло, и незамедлительно черная бездна сна вынесла его на городское кладбище. Валерий шел позади процессии и не мигая смотрел на черный гроб. Мелькали десятки заснеженных крестов и надгробий, злорадно наблюдающих слезы живых и с молчаливым торжеством встречающих тело. Показалась мерзлая яма правильной прямоугольной формы, незнакомые люди со стертыми лицами начали прощаться с покойным. Из мрачной пасмурной выси тихо сыпался снег. Он падал на бледное лицо отца и не таял, будто лаская измененные смертью родные черты. Лера провел ногтями по щеке, стирая безостановочно бегущие слезы, и посмотрел на маму. Она рыдала, опираясь на тетю Лиду, а та, пытаясь придать своей круглой физиономии сочувственное выражение, протягивала ей бутылку водки. Гроб стали закрывать, Лера судорожно кинулся к нему, и кто-то закричал незнакомым срывающимся голосом: «Нет! Нет! Не надо! Он жив! Папа, проснись, пожалуйста, папочка, я тебя люблю, проснись, пожалуйста…» После похорон тетя Лида сказала Лере, что кричал он. Кто-то оттаскивает его от тела, гроб неумолимо заколачивают… <BR>Лера проснулся и, прерывисто дыша, огляделся. Вдалеке забрезжил рассвет, позолотив листву и сияя в окнах зданий за парком. Задорно перекликались воробьи, синяя утренняя прохлада разливалась в воздухе, и краски цветущего рассветного неба на мгновенье становились смыслом жизни. Валерий почувствовал свежий поцелуй ветра и дотронулся до щеки. На пальце заблестела соленая влага, и он скривил дрожащие губы в саркастическую улыбку – слезы? Почему? Он думал, что разучился плакать. Только мелькнувшие в мозгу со всей реалистичностью сны объяснили причину. Тоска сжала испуганное сердце в каменной ладони, и Лера закрыл лицо руками. Мама… Господи, где она? Что с ней? Все эти годы она тоже страдала, но они были одиноки в своей скорби и прятали ее, как могли. А стоило ли? Лера рывком поднялся со скамьи и, скомкав потрепанную куртку, стремительно направился к выходу. По улицам уже тащились первые трамваи и автобусы, хмуро убирали дворники и понемногу появлялись заспанные горожане. Жизнь, как мельничное колесо, пробудилась и шумно начала крутиться. Когда Валерий добрался до родного квартала, утро уже вступило в свои права и со снисходительной материнской улыбкой наблюдало за городом, как за беспокойным ребенком. Лера подбежал к подъезду, взглянув на размашистое «Дверь в ад», подумал: «Какой идиот это сделал…», и уверенно хлопнул дверью. <BR>Он забежал на кухню. Там было удивительно чисто и прохладно, в кастрюльках на плите что-то аппетитно шкворчало, а у окна… <BR>- Мама! - прошептал он и кинулся в ее объятья, осыпая поцелуями горячие впалые щеки и утирая с них слезы. Под лихорадочно блестящими глазами чернели круги, оставленные бессонной ночью и, плача, мама спросила: <BR>- Где ты был, мой малыш?.. <BR>Лера нежно сжал ее сутулые плечи и обнял, чтобы вновь почувствовать то душистое тепло, согревавшее душу из воспоминаний. Как давно она его так не называла! <BR>- Я вернулся, мама, я люблю тебя, - шептал он, вновь и вновь целуя родное лицо. <BR>А в шесть часов его ожидает еще одна прекрасная встреча…</P> <P> </P> <P><B>Елена Меньшина</B>, ученица 8 класса МОУ Александровской СОШ Большеглушицкого района. Елена – призер областного литературного конкурса. Награждена именной премией губернатора. Солистка детского духового оркестра села Александровка под руководством Петра Балькина. Воспитывается с братом без родителей в семье дедушки Петра Балькина.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?17568'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]