На свидание в Сростки - 1 : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/tepljashin/index.shtml'>Евгений Тепляшин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files/18437/anons(145).jpg" width="145" height="113" alt="На свидание в Сростки - 1"></a> <span class="date"><span>14 января 2008 12:24</span></span> <h3><i>Автор:</i> Евгений Тепляшин</h3> <h2>На свидание в Сростки - 1</h2> <P><STRONG>Уже давно моей любимой настольной книгой стал небольшой томик в скромном переплете под названием «Он похож на свою родину». Это – теплые воспоминания о нашем знаменитом земляке – писателе, актере и режиссере В.М.Шукшине, его матери и родных, друзьях детства и соседях по улице, школьных товарищах, учителях и других жителях Сросток и Бийска, где родился и вырос Василий Макарович.</STRONG></P> <P>Когда наша районная библиотека проводила Шукшинские чтения и меня пригласили на этот праздник, многое вспомнилось, всколыхнулось в душе. И появилось желание рассказать о некоторых эпизодах нашего детства и юности, каким-то образом связанных невидимой нитью с жизнью знаменитого земляка. И пусть эти воспоминания в виде небольших рассказов, основанных на реальных фактах, внесут малую толику в неиссякаемый поток народной любви к человеку, который действительно был похож на свою родину...</P> <P>…Наша деревня Сростки вольготно раскинулась у подножья Алтайских гор, как раз в том месте, где бурная горная речка Катунь вырывается из ущелья и уже по равнине вольно несет свои воды в Бию, которая и дает начало Оби. Напротив села, на левом берегу Катуни, возвышается Монахова гора, а на правом — отрог горы другой, которая называется Бикетом, а по-местному — Пикет. С этого местечка и открывается взору широкая панорама окрестностей, где любила собираться вся деревенская детвора, чтобы полюбоваться бескрайними просторами.</P> <P>Смело утверждаю, что краше и лучше, роднее и теплее наших Сросток нет ничего на свете. Много поездил я по свету, где только не был, но ни жаркое среднеазиатское небо, ни ласковость июльских ночей Поволжья, ни туркменские красоты не затмили привлекательности и неповторимости малой моей родины.</P> <P>Улицы в наших Сростках смотрелись ровно и красиво. Весной, как только просыхала земля, весь деревенский люд от стара до мала выходил с лопатами, метлами, вилами, начиналась большая уборка-планировка, и дворы не оставались без внимания и заботы своих хозяев. Порядок наводился самый тщательный, и всяк на свой манер старался украсить свое подворье. Даже навозные кучи, упревающие до кизячной страды, приобретали благообразный вид. Латались плетни, которые отгораживали дома с улицы. Крепилась и междворовая изгородь, называемая по-старинному тыном.</P> <P>И вскоре вся округа – от переулка до переулка – сияла чистотой, уютом, покоем и некоторой праздностью. Бабы, управившись по хозяйству, собирались на завалинках. Лузгая семечки, обсуждали последние деревенские новости. Шелуху, однако, жалея свой труд, на землю не бросали, а уносили в фартуках домой. Такой вот праздник на душе обитателей Сростков воцарился после субботника, в лучезарные первовесенние дни.</P> <P>За время войны плетни и тыны сильно поветшали, да и на дрова многие пожгли. Вернувшиеся с фронта отец и два старших брата сразу обратили внимание на провалы в изгороди, и как только в колхозе закончилась уборка хлеба, наш батя упросил бригадира дать на денек-другой в его распоряжение лошадь, чтобы заготовить и навозить хворосту.</P> <P>И вот мы с отцом едем на Федуловские острова, заросшие высоким тальником. Пересекли две мелкие речушки, углубились в талевые заросли, которые мне, пацану, тогда, казалось, стояли стеной. Отец стал рубить, выбирая подходящий материал для будущего плетня, а я, напрягая силенки, таскал и грузил на телегу ветки.</P> <P>Первый воз я вызвался доставить до дому сам, отец согласно кивнул. Ему и так хватало работы: орудуя топором, он выбирал в чаще наиболее подходящие стволы.</P> <P>Гордый от такого поручения, я, возвышаясь на самой верхотуре тальника, зорко посматривал вниз. Когда телега въехала на середину речки, вдруг уловил в чистых ее струях какое-то стремительное движение. Сердечко мое екнуло, подскочило к самому горлу. Батюшки, светы! Да это же налим! Здоровущий, даже с высоты возка заметен и, главное, на одном месте, в отпечатавшемся следе колеса держится.</P> <P>«Тпр-р-р-у-у!», - полушепотом остановил я нашу Карюху, на ходу соображая, как и чем залучить такую знатную рыбину. Первое, что пришло в голову, - попробовал спымать ее голыми руками. Нет, это занятие для малят, выскользнет улов и бывай здоров, Генка, не чихай! Палку заострить и вдарить? Ой, а если промажу? Уйдет мой налим, только его и видели. Даже хвостом не плеснет. И тут, к счастью-удаче, я вспомнил про топорик – он при мне был, им я сучки обрубал, пока укладывал возок.</P> <P>Засучил я штанины, благо на перекате воды было чуть выше колен, и начал подбираться к своей добыче. В войну мы так наголодались, что любая съедобная живность, добытая в лесу или на речке, принималась домашними как боевой трофей. И тут я вел себя как опытный добытчик. Подвел топорик к позвоночнику налима и изо всех сил ударил бедолагу так, что тот подскочил и перевернулся. Ухватив его за жабры, я рывком вытащил трепещущее тело из воды.</P> <P>Радости моей не было предела! Приехал домой, остановился у крыльца, зная наверняка, что выйдет мать и я ее удивлю, так удивлю! Так и получилось. Скрипнула дверь и на крыльце появилась наша маманя. Я молча подал ей телогрейку, но так немножко неловко, что прямо к ее ногам, из рукава, шлепнулась огромная рыбина. Мама охнула радостно, засуетилась вокруг налима, расспрашивая, как же поймал я такое чудо-юдо.</P> <P>Мы быстренько разгрузили талы. Выпив кружку молока, с куском пахнувшего полынью хлеба, я поспешил к отцу. У того уже была приготовлена еще одна куча хвороста, но грузить ее мы пока не стали, так как отца сильно заинтересовал мой рассказ о чудесной поимке налима.</P> <P>- Дай-ка, сынок, и я попробую! – заявил он мне, распрягая лошадь. Оставив на мое попечение телегу, батя отправился к речке. Я загрузил талы на повозку, увязал их веревкой и с нетерпением стал поглядывать в ту сторону, куда ускакал на Карюхе отец.</P> <P>Надеясь встретить отца, я пошел вдоль берега. И вдруг, на одном из прибрежных кустов заметил большой серебристый шар, который, казалось, шевелился от легкого дуновения ветерка. Мальчишеское любопытство известно: пока не потрогаешь, не узнаешь, что внутри – не будет тебе ни сна, ни покоя. Тем же счастливым топориком я срубил длинную палку, и что есть мочи лупанул по шару.</P> <P>В первое мгновение я не понял, что же с ним случилось. Шар словно взорвался изнутри, и рассерженное гудение буквально парализовало меня. Может быть, поэтому я лупанул по шару еще и еще раз, не соображая, что я, как варвар, как фашист, вторгся на чужую территорию и теперь мне будет капут от разъяренных обитателей. Резкая боль пронзила мои плечи, затем лицо, шею, руки, ноги. Я изо всех сил, бестолково стал отмахиваться от налетчиков палкой, пока не понял – надо спасаться. Со всех ног кинулся прочь, взывая к отцу плачем и стоном, а затем уж и визгом. Полуслепой, облепленный осами, я орал дуром на весь остров, и только глухой мог меня не услышать. Отец появился, словно с небес и, опасаясь приближаться близко, закричал мне:</P> <P>- Сынок, беги к речке. Прячься в воде, иначе каюк тебе, дуралей!</P> <P>Долго я отлеживался под речной кручей, только высовывая из воды распухший, как плюшка, нос. Осы успокоились и видно вернулись к своему разоренному гнезду. А я, продрогший до нитки, побрел вверх по течению, туда, где на берегу стояла наша телега. При малейшем жужжании я вздрагивал, оглядывая заплывшими глазами округу: а вдруг осы вернутся, и уж тогда не будет мне никакой пощады.</P> <P>Вид у меня был еще тот! Все лицо, руки отекли до стеклянного блеска, меня то била дрожь, то бросало в жар. Отец поднял меня на руки, уложил на тальниковые ветки, и мы тронулись. Я и не заметил, как меня укачало, и, едва ворочая языком (кажется, и до него осы добрались), спросил у отца:</P> <P>- Тять, а, тять, а ты чего-нибудь поймал?</P> <P>- А как же! – живо отозвался отец. – Трех налимят… Да ты лежи, лежи. Тебе же, сынок, больно.</P> <P>И помолчав, спросил:</P> <P>- Как же ты на это «фашистское» отродье попал?</P> <P>Если бы я сказал правду, отец, как только я поправился бы после осиной атаки, взгрел бы меня как сидорову козу. Но я только пожал плечами, мол, не я на них напал, а они…</P> <P>Дома мать долго охала и причитала над моей раздобревшей, как у нашего налогового инспектора, «личностью». Затем смазала лицо и шею густой и холодной сметаной, принесенной из погреба. Накормила меня налимьей ухой и уложила спать. Через три дня я поправился и вовсю помогал отцу чинить поизносившийся плетень и тын. А в Сростках еще долго меня называли «осиный вояка».</P> <P><IMG alt="" hspace=0 src="/files/18437/svid(400).jpg" align=middle border=0></P> <P>***</P> <P><B>Евгений Егорович Тепляшин</B> – один из немногих счастливчиков, ставший героем рассказов Василия Шукшина «До первых петухов». Венка – озорной и непоседливый, в жизни таким оставался до самой старости. К нам, в редакцию Нефтегорской районной газеты «Луч» любил наведываться с полным карманом крупных семечек подсолнечника, кучей разных смешных историй и пачкой рукописей, в которых он описывал свои мальчишеские приключения. У районных газетчиков хватило терпения и внимания, чтобы обработать его «писанину», и в итоге получились короткие забавные истории под единым заголовком «На свидание в Сростки».</P> <P>Более десяти лет назад Евгения Егоровича не стало, а недавно умерла и его верная супруга. Сын Владимир мечтает издать его рассказы для памяти своим сыновьям, но все не удается. И как-то негоже, чтобы его истории остались в пожелтевших газетных вырезках, ибо проглядывается в образе автора один из самых замечательных и запоминающихся героев произведений великого русского писателя Василия Шукшина.</P> <P><STRONG>(Антонида Бердникова)</STRONG></P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?18437'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]