Курляндский «язык» : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files/18912/plenniy(145).jpg" width="145" height="113" alt="Курляндский «язык»"></a> <span class="date"><span>22 января 2008 10:56</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин</h3> <h2>Курляндский «язык»</h2> <P>Одуванчиковая поляна золотистым ковром расстилалась перед ногами. Миниатюрные подсолнухи победно возвышались над стелющимися по земле листьями подорожника, но окрепшим под весенним солнцем вездесущим муравьям не составляло труда штурмовать эти притягивающие ароматом вершины. Цветки одуванчика были настолько хороши и девственны, что Василий, решив после обеда подремать на траве, нашел самый зеленый пятачок поляны и, укладываясь, старался не повредить стебельки желтоголовых пушистиков, напоминавших двухдневных цыплят. Покой лесной лужайки, заслоняя ее от малейшего дуновения ветерка, охраняли могучие сосны. “Почти как у нас под Сызранью, только Волги не хватает”,- подумал Василий. Ему так и не удалось ощутить прелести полусна: что-то подняло его с места и заставило идти в расположение полка.</P> <P>Он осторожно ступал по растительному ковру, опасаясь расплющить кирзовыми сапогами нежные творения природы. В какой-то миг ему захотелось, как в детстве, нарвать одуванчиков и, прижимая к лицу, понести букет... Василий присел на корточки, потянулся к бархатистым шляпкам, но лишь провел по ним ладонью, поперек которой пролегал глубокий шрам. Три месяца назад он, вонзая нож в спину солдата, едва не лишился пальцев. Острие финки, пробив шинель, уткнулось во что-то твердое, и соскользнувшая с рукоятки рука молнией пронеслась по лезвию. Ему удалось перехватить нож левой пятерней и всадить клинок в шею часового.</P> <P>За сосняком показались позиции стрелкового полка. Сооруженные два дня назад землянки были надежно замаскированы дерном и кустарниками, и только передвижение одиночных фигур выдавало присутствие здесь подразделений. Накануне немцы, с ожесточением дравшиеся за каждый метр литовской земли, неожиданно отошли. Командир стрелкового полка подполковник Вербакас при занятии нового рубежа принял решение не отрывать траншеи, а ограничиться выставлением боевого охранения. Из штаба дивизии поступали сведения, что блокированная советскими войсками с суши и частино с Балтики группа армий “Курляндия” продолжает спешно эвакуировать часть своих дивизий через море, пытаясь заштопать прорехи в берлинском кафтане. Значит, в ближайшее время потребуется дожать гитлеровцев и выйти к побережью, на разных участках которого еще в октябре сорок четвертого закрепились наши передовые части.</P> <P>Только Василий зашел в расположение роты связи, как к нему подбежал рядовой Мишканис:</P> <P>- Товарищ старший сержант! Берлин наш! Генерал Вейдлинг или ...Вайдлинг, будь он неладен, со своим штабом сдался в плен!</P> <P>- Это что же, Миша, отвоевались... Все? - не поверил Василий.</P> <P>- Связистам пришло сообщение. Я вас, Василий Николаевич, уже минут десять ищу: командир полка вызывает. Зашел к ребятам, а тут такое...</P> <P>Мишканис вдруг погрустнел:</P> <P>- Выходит, орден я теперь не получу. У брата есть, а мне придется с одной медалью домой возвращаться...</P> <P>Василий хоть и был всего на два года старше солдата, по-отечески попытался успокоить мальчишку, которого, если бы не военная форма, любой принял бы за школьника.</P> <P>- В наградах ли дело, Миша...</P> <P>- Ага, у вас вон и Золотая Звезда, и четыре ордена.</P> <P>- С твоими способностями на “гражданке” можно стать Героем Соцтруда,- усмехнулся старший сержант, похлопал Мишканиса по плечу и поспешил к блиндажу командира полка.</P> <P>- Где ты шатаешься, Федоров? - с совсем не прибалтийской горячностью набросился на командира взвода разведки подполковник Вербакас. Василий молчал. Не проронили ни слова начальник штаба подполковник Решетов и замполит майор Пахолюк. В блиндаже, подавляя запахи земли и дерева, стоял аромат трофейного одеколона. Решетов потянулся за лежавшей на столе пачкой “Беломора”, нервно завертел ее в руках. Ему хотелось закурить, но Вербакас терпеть не мог запаха табака. Не почитал он и спиртное. До направления в действующую армию Вербакас возглавлял партизанский отряд. В это трудно было поверить: в полку и при прежнем командире с дисциплиной было в порядке, но с приходом нового гайки закручивались еще сильнее. При этом значительно увеличились боевые потери.</P> <P>Гримаса раздражения не сходила со свежевыбритого лица строгого командира, в свои тридцать с небольшим лет выглядевшего не старше Федорова, которому четыре месяца назад исполнился двадцать один год. Наконец комполка сменил гнев на милость:</P> <P>- Ты у нас, Федоров, Герой, поэтому...</P> <P>- У нас все герои.</P> <P>- Не перебивай! Подберешь лучших разведчиков и с ними возьмешь “языка”.</P> <P>- Так ведь война закончилась. По рации передали.</P> <P>- Для вас закончилась, а для нас - нет,- медленно, чуть ли не по слогам произнес фразу Вербакас, обнажая неулавливавшийся прежде акцент. -Контрразведка подтвердила сообщение. Но сдача Берлинского гарнизона - это еще не капитуляция всей Германии. Понимаешь?</P> <P>- Понимаю.</P> <P>- Тогда вперед. И чтобы офицера мне. Только офицера!</P> <P>- Вечером будет.</P> <P>- Каким вечером? Сейчас же!</P> <P>- Но ведь это верная смерть! - позабыв о субординации, возмутился Федоров. - До сумерек еще несколько часов.</P> <P>- Я приказываю немедленно взять “языка”!</P> <P>- Есть взять “языка”! - козырнул Василий и через секунду вдохнул свежий воздух.</P> <P>- Я что-то не так сказал? - обвел взглядом подчиненных Вербакас.</P> <P>- Вероятность гибели людей большая, Вальдас Артурович,- потирая седые виски, сказал начальник штаба. - Когда до прихода Федорова мы говорили об этом задании, я не предполагал, что на его подготовку не останется времени.</P> <P>- Не будет это выглядеть как провокация? - поднял глаза от стола замполит.</P> <P>- А немцы нам не устроят провокацию? - вспылил командир полка. - Мы должны знать, что у них на уме...</P> <P>- Был партизаном, им и остался…- выйдя из блиндажа, вполголоса выругался Федоров. Он вспомнил, про большие потери, понесенные его взводом в последних боях, и то, как предсказуемо действовал переведенный под новый год в штаб дивизии командир полка полковник Филатов. Берег людей, даже когда возникала угроза гибели подразделений. В середине октября 1944 года на правом берегу Немана в районе Клайпеды стрелков тяжелым прессом сдавили два эсэсовских батальона. Вражеские снаряды, словно грифы добычу, рвали землю уже у КП полка.</P> <P>- Федоров!- надрывал горло Филатов.- Пропала связь со вторым батальоном. На него шли пятнадцать танков! Дуй со своими орлами туда и узнай, что там творится.</P> <P>- Со всем взводом?</P> <P>- Бери двоих. И чтобы живыми вернулись!</P> <P>Находившийся в резерве разведвзвод уже был в готовности принять бой.</P> <P>- Свешников, Мишканис, за мной! - скомандовал старший сержант Федоров. Оглянувшись, Василий увидел, что за ним бегут не двое, а трое.</P> <P>- Я сказал Мишканис, а не Мишканисы! - заорал командир взвода. - Сиди на месте, Миша!</P> <P>Федорову даже показалось, что Николас замахнулся автоматом на младшего брата. Тот от неожиданности споткнулся, упал, а они во всю прыть понеслись к гудящим гигантским шмелем позициям. Примерно через полкилометра у трехметровой воронки разведчики увидели то, что осталось от телефониста. Кабеля рядом не было. Мимо, то вонзаясь в бугры, то продолжая свой нелепый путь, пролетали шальные пули.</P> <P>И снова бег. Сорокадвухлетний сержант Свешников заметно отстал. Федоров уже пожалел, что взял его с собой.</P> <P>Вот и наши позиции. У оставленной стрелками первой траншеи и чуть дальше горели пять средних танков, но два “тигра” вот-вот должны были вонзить стальные когти во вторую. Двигавшиеся за машинами гитлеровцы из “шмайссеров” и карабинов “Маузер” поливали бруствер свинцом так, что нельзя было поднять головы.</P> <P>Из второй траншеи выскочил боец, за ним другой. Чуть не сбили подбежавших Федорова и Мишканиса.</P> <P>- Заградотряда на вас нет! А ну назад! - Василий прикладом ППШ загнал солдат обратно. Это была третья рота.</P> <P>Василий схватил за грудки одного из пытавшихся бежать:</P> <P>- Где командир?</P> <P>- Убит... Все офицеры ранены.</P> <P>- Как тебя зовут?</P> <P>- Петро...- боец вытаращил глаза, чувствуя, что этот невысокий крепыш-сержант нашел не совсем подходящие место и время для знакомства.</P> <P>- Вот что, Петя. Сейчас ты пробежишь по ходам и скажешь, что как только вот с этим хлопцем,- Федоров указал на перевязывавшего раненного лейтенанта Мишканиса,- мы начнем бросать гранаты, все сделают то же самое. Потом сразу выбираемся из траншеи и даем фрицам прикурить! Понял?</P> <P>- Понял...</P> <P>- Выполнять!</P> <P>- Есть!</P> <P>- Автомат! Автомат, дурья башка! - заорал Федоров вслед метнувшемуся выполнять приказ пареньку. Тот cхватил оставленное под бруствером оружие и, отбивая поклоны режущим воздух пулям, помчался вдоль разбитой снарядами траншеи.</P> <P>- А ты - в другую сторону!- Василий подтолкнул в плечо второго бойца и бросился в вынесенный окоп, где Коля Мишканис уже разил из пулемета наседавших фашистов. Подоспел сержант Свешников. Он еле переводил дух:</P> <P>- Вася, боюсь не выберемся в штаб, чтобы доложить обстановку.</P> <P>- Мы ее, Кузьмич, сначала изменим, а доложим потом. Помоги третьему взводу. Я - в первый. После гранат - в контратаку!</P> <P>Спеша в поредевшее при вражеской атаке подразделение, Василий перепрыгнул через неподвижно лежащее тело. Ход сообщения был в рдяно-черных лохмотьях незасохшей еще крови: видимо, санитарам удалось вынести тяжелораненых. Остающиеся в строю вели огонь из автоматов, винтовок и карабинов. Ухо, щека и шея одного из стрелявших были окровавлены.</P> <P>- Некому перевязать? - Федоров полез в карман за бинтом.</P> <P>- Да ерунда,- засмеялся боец.- Я везучий: третий год воюю.</P> <P>Пуля выбрила ему волосы выше правового виска, заодно прорыв под кожей чуть заметную канавку. Солдат, продолжая нажимать на спусковой крючок винтовки Мосина, на секунду обернулся:</P> <P>- Не до перевязок: немцы под носом!</P> <P>Черные фигуры врагов и впрямь были близко. Пока Федоров добирался до первого взвода, они сократили расстояние до траншеи на сотню метров. Несколько оторвавшийся от гитлеровцев танк вот-вот должен был покорежить косивший эсэсовцев станковый пулемет. Лежавший в ложбине и казавшийся убитым боец неожиданно зашевелился и, когда стальная громадина оказалась совсем рядом, метнул в нее связку гранат.</P> <P>- Молодец, старшина! - прокричал везучий солдат, продолжая меткими выстрелами уменьшать силу набегающей черной волны. На подступах к третьему взводу запылал еще один из танков, атаковавших роту. До набегавших гитлеровцев было уже не больше трех десятков метров.</P> <P>- Гранатой! А-а-а!..- чуть не порвал легкие Федоров. Бросая одну за другой ребристые лимонки, он увидел, что вдоль всей траншеи - где редко, а где густо - разрывы перевернутыми конусами вздыбили землю. Через мгновение Василий вскочил на бруствер.- За мной, ребята, вперед! Дава-а-ай!</P> <P>Раздалось недружное “Ура!”, менее чем через минуту переросшее в крики, сопровождаемые стрельбой.</P> <P>Федоров автоматной очередью срезал танкиста, который выбирался из “тигра”, подбитого старшиной, хлестнул огненным кнутом ближнего эсэсовца, выжившего при разлете гранатных осколков. Другой вскинул “шмайссер” на Василия, но неожиданно убил наповал зазевавшегося при контратаке бойца с окровавленным лицом, того самого везунчика... Федоров на бегу со всего маху двинул прикладом в зубы толстомордому гитлеровцу, в шуме рукопашного боя не слыша звука ломаемого вместе с челюстью носа.</P> <P>Бойцы, вооруженные винтовками и карабинами, примкнутыми штыками рвали мундиры эсэсовцев, еще пару минут назад считавших, что после танковой глажки окопов им останется только добить оставшихся в живых русских. У некоторых из атакующих на карабинах также были штыки. Оказавшийся в полутора метрах от Федорова рослый и крепкий гитлеровец резким рывком попытался вонзить в него стальное жало. Василий увернулся и ударом автомата выбил у фашиста из рук карабин. Верзила мощными ручищами обхватил старшего сержанта, подмял под себя, стал душить, обдавая перегаром. Они оба боролись за жизнь с ожесточением. Катались по вытоптанной траве до тех пор, пока Федоров не изловчился и не пустил в ход холодное оружие.</P> <P>Перепачканный красной липкой жидкостью, Василий выбрался из-под потной туши врага. Автомата не было. Федоров схватил валявшийся рядом “шмайссер”. И вовремя: накатывала вторая волна эсэсовцев, открывших огонь по победившим в рукопашной схватке.</P> <P>- В атаку! Ура! - ринулся навстречу немцам Василий, посылая в их сторону отлитые в Германии и предназначавшиеся для красноармейцев пули.</P> <P>- Ура-а-а!!! - закричали бойцы третьей роты. Оставшись без танковой поддержки, видя трупы тех, кто намеревался стать хозяевами позиций русских, гитлеровцы дрогнули, побежали. Их преследовали, расстреливая, до первой траншеи и дальше. Остатки протрезвевших вояк - до двух десятков - засели на близлежащем хуторе.</P> <P>- Ну что, браток, выбьем оттуда фрицев? - подходя к Василию, спросил седоватый дядька с продольными лычками на погонах и представился. - Старшина Пивоваров.</P> <P>- Федоров,- пожал руку старшине разведчик. - Не стоит. Только положим бойцов и местных жителей. Сами уйдут. Главное - мы восстановили положение. Батальон с фланга прикрыт.</P> <P>Василий помолчал, наблюдая, как Пивоваров прикуривает трофейную сигарету, и продолжил:</P> <P>- Закрепись здесь, а мне надо в штаб. Слишком долго я у вас задержался. Как бы командир не взгрел за инициативу. А что это ты, старшина, сам под танк полез? Мог ведь вообще роту без командования оставить.</P> <P>- А если бы боец не справился? Вон у первой траншеи нескольких наших на гусеницы намотало. А я-то в укромном местечке “тигра” поджидал. Он на меня и вышел.</P> <P>- Но кто-то же подбил последний танк.</P> <P>- А это не наш был...</P> <P>- Моя работа,- смущаясь, сказал подошедший сержант Свешников. Несмотря на прохладную октябрьскую погоду, с разведчика градом лил пот.</P> <P>- И что бы вы без разведчиков делали,- глядя на старшину,- засмеялся Федоров. Потом обернулся к Свешникову:</P> <P>- А где Мишканис?</P> <P>- Автомат ищет.</P> <P>- И мне свой нужно найти,- сказал Федоров. - А то мало того, что здесь застряли, так еще и оружие потеряли. Чувствую, будет нам сегодня на орехи.</P> <P>Но никакого разноса в штабе Василию и его подчиненным не устроили. Только спасибо сказали. А ночью, когда гитлеровцы по-совьи организовали большую охоту, пытаясь сделать брешь в стыке батальонов и овладеть шоссе, разведчикам вновь довелось охлаждать пыл врага. Федоров был ранен в плечо, но после этого еще четыре раза дрался в “слепых” рукопашных схватках. Потом был госпиталь, а в марте сорок пятого Василий стал Героем Советского Союза.</P> <P>...Встревоженный разговором с подполковником Вербакасом, Федоров думал о своих ребятах из взвода. Они никогда его не подводили. Им не нужно было говорить: “Ты, ты, ты - за мной!” Сами в разведку просились. Но это было раньше. Как будет сегодня, второго мая, когда войска уже облетела весть о падении главного гитлеровского гнезда?</P> <P>А в землянке разведчиков никто даже не подозревал о том, какая драма развернется буквально через несколько минут.</P> <P>- Что-то нос у меня чешется,- развалясь на лежанке, изрек рядовой Фурсенко после обсуждения главной новости дня. - Чувствую - к выпивке.</P> <P>- Или виноватым будешь,- усмехнулся сержант Свешников.</P> <P>- Нет, без хмельного не обойдемся,- возразил Фурсенко.</P> <P>- Кто же тебе нальет?- с иронией бросил ефрейтор Зуев.</P> <P>- Даже когда не наливают, можно выход из положения найти. Вот у нас в Донбассе был такой случай. Одного мужика за пьянку выгнали с шахты. Стал он тогда, пока жена на работе, за хозяйством присматривать. То в хлеву уберет, то грядки пополет. Ну, и между делом пропускал стаканчик-другой самогона, который жена на праздники держала. Супружнице такое, конечно, понравиться не могло. Стала горилку припрятывать. Но куда ни сховает - мужик везде находит. Хозяин, одним словом. Брага только дошла, он и к ней приложился. Нагнала жинка большую бутыль самогонки, пока муж ездил устраиваться на работу, и поставила в такое укромное место, где найти ее во всяком случае до зимы было невозможно. Мужик, ясное дело, на работу не устроился: шахтерские грешки мешали. Опять стал хозяйством заниматься, но уже на трезвую голову. Через пару дней снова начал поддавать. Жена думала, что у соседей к бутылке прикладывается. “Нет”,- говорят. Тогда она решила выследить благоверного. И застукала-таки его. Пришла раньше времени на обед, а он поленницу дров на треть разобрал, открыл крышку бутыли, которая там была спрятана, вставил шланг и наливает в кружечку. Ну, жинка его поленом и отходила. С тех пор мужик пить перестал. Вернее, поменьше стал. И на работу быстро устроился.</P> <P>- А как ты эту бутыль-то нашел? - неожиданно спросил сержант Свешников.</P> <P>- По запаху,- ляпнул Фурсенко. Землянка вздрогнула от взрыва хохота. - Коровьи лепешки во дворе убирал, чую: от поленницы совсем не дровами несет. Ну, и нашел этот клад. Жена неплотно емкость закрыла, а я потом плотно закрывал. А как ты, Кузьмич, раскусил меня?</P> <P>- Ты же сам говорил, что тебя с шахты выгоняли, ну а нюх-то твой мы все знаем.</P> <P>Когда старший сержант Федоров подошел к землянке, из нее звуковым гейзером вырывался солдатский смех. Командир взвода разведки появился перед подчиненными с таким лицом, что все сразу затихли.</P> <P>- Мужики,- начал он,- Вербакас приказал взять “языка”.</P> <P>- Но ведь уже мир,- после полуминутной паузы раздался голос рядового Малыгина .</P> <P>- Немцы сдались только в Берлине, так что войне пока не конец,- донес до бойцов мысль командира полка Федоров.</P> <P>- А если и эти начнут руки поднимать? - показал в сторону позиций противника Фурсенко.</P> <P>- Если бы да кабы... - начал сердиться Федоров,- нам нужно выполнять задание.</P> <P>- Этот Вербакас на чужой крови в конце войны хочет полковником стать,- пробасил сержант Свешников.</P> <P>- Как бы ни было, нам уже ничего не изменить,- с волнением продолжил Федоров. - У меня сегодня нет морального права приказывать. Я могу только вас просить пойти со мной за “языком”. Не ночью, сейчас...</P> <P>В землянке повисла гнетущая тишина. Ее нарушил Миша Мишканис:</P> <P>- Я пойду, товарищ старший сержант.</P> <P>- Никуда ты не пойдешь! - осадил брата Николас.</P> <P>- А если какой-нибудь бугай попадется, разве ты его утащишь, Миша? - включился в диалог Свешников. - Мне надо собираться.</P> <P>Федоров присел на лежанку рядом с сержантом:</P> <P>- У тебя двое детей, Алексей Кузьмич, у Фурсенко тоже. У Малыгина, кажется, есть сын...</P> <P>- Есть,- откликнулся Малыгин. - Но какое это имеет значение?</P> <P>- А такое, что дети должны своих отцов с войны дождаться. Мы только за апрель пятерых семейных положили...</P> <P>- А не хуже ли, когда погибает пацан и свой род не продолжает? - Свешников бросил на Федорова суровый взгляд. Василию показалось, что морщины на лбу командира отделения стали еще более глубокими.</P> <P>- Василий Николаевич, - с просительной интонацией заговорил Миша Мишканис, - это мой последний шанс поучаствовать в серьезном деле.</P> <P>- Лучше меня возьмите, - сказал Николас.</P> <P>- А если нам вдвоем с братом? - закинул удочку младший Мишканис.</P> <P>- Я принципиально не беру вас обоих на операции, - напомнил Федоров.</P> <P>- Это в разведку, а в боях-то мы с Николасом были вместе и ничего, - выпалил Миша.</P> <P>- Может, действительно взять его, - взглянув на брата, сказал старший Мишканис. - Как-нибудь проскочим. Это, в конце концов, наша литовская земля.</P> <P>- Я надеюсь на вас, ребята, - произнес, вздыхая, Василий. - Выходим.</P> <P>В землянке - плач.</P> <P>- Чего вы нас хороните! - разозлился Федоров. - Ждите.</P> <P>... На позициях немцев не было видно часовых, ни одна засада не встретилась на пути группы Федорова. Лишь в глубине обороны противника наблюдалось какое-то оживление. Сегодня Василию не хотелось не то что убивать, а даже причинять кому-либо какой-нибудь вред. Еще вчера такого не было. В 1942 году он и его ровесники пришли на фронты мстить врагу за те бесчинства, которые тот творил на наших территориях. В первом же бою убили земляка Федорова Серегу Полухина, проделавшего с ним путь от Сызрани до Воронежа. И тогда же Василий впервые лишил жизни человека. Это был не человек - фашист, хозяйничавший на советской земле, уничтожавший его друзей, соотечественников. Всадить в него пулю для Федорова было проще, чем еще два года назад зарубить курицу. Тогда, в сороковом, маме Василия сделали операцию. Чтобы она скорее встала на ноги, требовалось отвезти для нее в больницу в Сызрань куриный бульон. Старшие сестры в селе не жили, и пареньку самому пришлось заняться этим делом.</P> <P>Куры у Федоровых были ручными: не разбегались как тетерева в лесу при приближении к ним, давали себя погладить, взять на руки. И он взял одну. Понес к чурке. Хохлатка не вырывалась, безмятежно разговаривала на своем куриным языке, видимо, надеясь получить горсточку пшеницы. Если бы курица сопротивлялась, кудахтала, Василию было бы легче. Но поднесенная к плахе, она покорно положила голову на шершавую поверхность чурбака, не выдавая никакого беспокойства. Василий, зажмурив глаза, взмахнул топором и разжал пальцы левой руки. Обезглавленная птица заплясала в смертельном танце, обагряя траву под яблоней. Потом Василий выщипывал с ошпаренной кипятком тушки перья, и вместе с этими горячими каплями в ведро падали его слезы... А через четыре с половиной года он, порезавшись о лезвие своего ножа, с остервенением дробил кадык немецкому часовому. Он выполнял задание. В ту ночь Федоров со Свешниковым, Зуевым и Малыгиным разгромил вражеский штаб и захватил карты, документы, печати. Командир полка подполковник Вербакас не скрывал своего восхищения разведчиками. Особенно его порадовали чистые бланки немецких “аусвайсов”. “Контрразведчикам пригодятся”, - сказал Вальдас Артурович.</P> <P>Тогда темнота, снег и маскхалаты помогли группе Федорова раствориться в ночи. Сейчас же, второго мая, разведчики лезли буквально на рожон. Ни минных полей, ни колючей проволоки не было, но не было и возможности толком маскироваться. Суета на немецких позициях нарастала. Что-то кричал, размахивая пистолетом, офицер. Надрывая горло еще сильнее, засеменил к переднему краю.</P> <P>- Берем его! - громко зашептал Федоров залегшим рядом с ним братьям Мишканисам. - Прикройте меня слева и справа.</P> <P>Василий уже забрался во вражеский окоп и ждал момента, чтобы одним махом рвануться к гауптману и свалить его, когда тот внезапно повернул в сторону, где затаился Миша. Младший Мишканис зеленой тенью метнулся к гитлеровцу, но тот с полуоборота выстрелил в упор. Не успел Федоров нажать на спусковой крючок своего ППШ, как раздалась автоматная очередь. Офицер, припав на колени, рухнул на землю. Стреляли из “шмайссера”. Не обращая внимания на подбегавшую серую толпу, Николас Мишканис бросился к брату и зарыдал над ним, выдавливая из себя литовские слова. Федоров готовился дать последний бой, когда услышал:</P> <P>- Не стреляйте! Мы не хотим воевать!</P> <P>Обер-фельдфебель хорошо говорил по-русски. Федоров протиснулся сквозь кольцо немцев, стоявших у места стычки, присел на корточки. Миша был мертв. Рядом лежал труп гауптмана.</P> <P>- Это наш командир батальона, - вновь заговорил обер-фельдфебель. - Весь полк собирается сдаваться, а он... Это я его застрелил. Я тоже разведчик. Не хочу быть... дас каноненфляйш. Как это по-русски... Пушечное мясо.</P> <P>Выстрелы в стане противника вызвали в полку большое беспокойство. А когда серая людская масса хлынула с рубежа обороны врага, тревога расплавленным свинцом полилась во все ячейки штатной единицы. Немцы шли неровным острым клином. С белыми флагами, лентами бинтов.</P> <P>- Сколько Федоров “языков” ведет! - то ли в шутку, то ли всерьез громко сказал рядовой Фурсенко.</P> <P>- Не “языков”, а пленных, - оборвал его сержант Свешников. - “Языков” у каждого из нас по десять-пятнадцать. А если группами брали, так это были пленные.</P> <P>- Эх, если бы этот большой “язык” на мой счет записали! - не унимался Фурсенко. Небоевой порядок гитлеровцев и в самом деле напоминал гигантский шевелящийся язык, вдоволь напробовавшийся черники. Подполковник Вербакас заметно нервничал. Когда шествующие приблизились на расстояние примерно в триста метров, слух каждого резанула такая неуместная в этот момент команда:</P> <P>- К бою!</P> <P>- К бою-у! К бою-у-у! К бою-у-у-у! - разнеслось по позициям.</P> <P>- Что вы делаете! - кинулся к Вербакасу начальник штаба подполковник Решетов. - Там же наши разведчики!</P> <P>- Их убили фашисты, - сквозь зубы, с ненавистью к врагу прошипел командир полка и уже во весь рот:</P> <P>- По противнику!..</P> <P> Подлетел запыхавшийся посыльный по штабу:</P> <P>- Товарищ подполковник, из дивизии передали, что немцы начали сдаваться нашим соседям. Нам тоже должны...</P> <P>Взволнованный командир полка не знал, как отреагировать.</P> <P>- Отставить! - скомандовал подразделениям начальник штаба.</P> <P>Немцы подошли совсем близко. Стали поднимать вверх руки с фляжками, кричать:</P> <P>- Гитлер капут! Мир!</P> <P>- Рус! Тринкен шнапс!</P> <P>Наши двинулись навстречу.</P> <P>- А что, попробуем немецкой водки? - предложил один из стрелков.</P> <P>- Она у них отравленная, дурачина, - сказал другой боец и заржал, видя как сослуживец насторожился. Подойдя к сдающимся в плен, некоторые солдаты начали угощать их содержимым своих фляжек.</P> <P>- Пьете с врагами?! - разъярился подполковник Вербакас и осекся: шедшие впереди гитлеровцы расступились, пропуская Федорова, Николаса Мишканиса и двух немцев, которые на куске брезента несли тело Миши. Его положили на траву. Федоров бросил на командира полка ненавидящий взгляд:</P> <P>- Вы этого хотели?! Или большего?!</P> <P>Вербакас не нашелся, что ответить Герою Советского Союза. Только играл желваками. Наконец взял себя в руки, скомандовал:</P> <P>- Всем по местам! Командирам батальонов организовать прием пленных!</P> <P>Основная масса немецких войск на Курляндском полуострове сдалась в плен после капитуляции Германии в ночь на 9 мая. Разоружение гитлеровцев продолжалось еще три недели. А потом командиры частей были вызваны командующим фронтом в Ригу на совещание. Через несколько дней подчиненных подполковника Вербакаса облетела весть: их командир изчез. Начальника штаба Решетова и замполита Пахолюка допрашивают офицеры контрразведки “Смерш”.</P> <P>...Большая часть персонала сохранившихся в столице Латвии гостиниц после разгрома оккупантов разбежалась. Их функционирование обеспечивали тыловики. В одну из таких гостиниц и прибыли офицеры, победившие врага в Курляндии.</P> <P>- Можем разместить вас в двухместном номере, - сказал сидящий за стойкой розовощекий майор, обращаясь к Вербакасу и приехавшему с ним командиру соседнего полка полковнику Таранову. - Условия неплохие, правда, горячей воды нет. Ваши документы, пожалуйста.</P> <P>Офицеры расстегнули пуговицы карманов. Боковым зрением Таранов заметил, как на мраморный пол шлепнулась книжица с распростершим крылья орлом. Вербакас быстро поднял ее и спрятал в карман.</P> <P>- Неплохо бы помыться с дороги, - предложил полковник Таранов, когда они с Вербакасом разместились в номере.</P> <P>- Пойдете первым? - спросил Вальдас Артурович.</P> <P>- Нет уж, лучше ты иди. Посмотрю на твою реакцию, а то, может, и мыться не захочется.</P> <P>Из душевой кабины Вербакас вышел с намотанным на правую кисть махровым полотенцем.</P> <P>- Это что за маскарад, Вальдас Артурович? - полковник, наставив на Вербакаса пистолет ТТ, развернул корочки с фотографией Вербакаса, стал читать: “Клаус Венер, оберст-лёйтнант”...</P> <P>Подполковник нисколько не смутился:</P> <P>- Да я же до действующей армии партизанил. На операции и не с такими документами ходили.</P> <P>- А это? - Таранов показал на лежащий рядом с разряженным пистолетом Вербакаса паспорт гражданина США.</P> <P>Вербакас рысью прыгнул к полковнику, ткнул ему в левую часть груди полотенцем-рулетом. Притаившаяся под петельной тканью смерть пулей девятого калибра впилась в тело Таранова. Настоящие шпионы с одним пистолетом не ходят...</P> <P>В 1995 году Василий Николаевич Федоров в своей квартире в Самаре смотрел по телевизору выпуск программы “Время”. На экране мелькали кадры репортажа из литовского городка, где власти помпезно открывали памятник “истинный литовским патриотам” - бывшим военнослужащим дивизий СС. «На открытии памятника присутствовали представители парламента, министерств и ведомств Литвы, а также гости из-за рубежа”, - говорил комментатор. На ветеранах СС камера задержалась дольше, чем на бронзовой скульптуре. Крупным планом показали седого старика в инвалидной коляске, лицо которого почти не тронули морщины.</P> <P>Федоров чуть не подпрыгнул на диване: это был Вербакас! В сорок пятом он посылал разведчиков за “языками” на гибель, а потом показал язык и командованию полка, и контрразведчикам. Теперь он признан героем. За что же тогда погиб Миша Мишканис? Внутри у Василия Николаевича все кипело. Он выключил телевизор, дрожащими от волнения руками достал из ящика комода ученическую тетрадь, разогнул скрепки, вынул два листа и сел за стол. В синих клетках замелькали слова: “Президенту Литовской республики...”</P> <P><I><STRONG>PS. При написании рассказа использованы воспоминания разведчика, Героя Советского Союза Василия Николаевича Федотова. События, происходившие в стрелковом полку в 1945 году, незначительно изменены для придания сюжету большей динамичности. Василий Николаевич Федотов умер в г. Самаре 29 октября 2000 года. Похоронен на городском кладбище.</STRONG></I></P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?18912'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=18912'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]