Пропуск на Запад : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files/19113/pehota(145).jpg" width="145" height="113" alt="Пропуск на Запад"></a> <span class="date"><span>24 января 2008 12:41</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин</h3> <h2>Пропуск на Запад</h2> <P>Майор Шабаев был вне себя: недельная работа, проведенная им и его помощниками - капитанами Искриным и Хацкевичем, пошла насмарку. В течение дня поразделения стрелкового полка подполковника Ведерникова, тыкаясь о передний край обороны противника, как слепые котята о фанерные стенки посылочного ящика, понесли большие потери. И это при том, что во всей полосе дивизии других серьезных боевых действий не велось. Начальник отдела контрразведки “Смерш” дивизии полковник Кривцов устного доклада от Шабаева не принял, и вот теперь офицер пыхтел над донесением.</P> <P>Раздражал шум работающего где-то в стороне, но все же выше головы электродвижка, напоминавшего гул приближающейся эскадрильи “юнкерсов” или “хейнкелей”. Люксов одной лампочки-сорокаваттки для освещения землянки явно не хватало, к тому же какой-то умелец прицепил стеклянную грушу слишком высоко над столом. Тень-дельфин, словно дразня, прыгала по листу бумаги одновременно с движениями руки. «Докладываю, что в течение дня 27.6.1943 г. потери полка по предварительным данным составили до 100 человек убитыми, около 150 ранеными. Пропало без вести более 10 человек. Потери уточняются. При этом выбыло из строя 38 процентов осведомителей и 43 процента завербованных мною агентов. Принимаю меры к восстановлению разрушенной структуры взаимодействия подразделений части с органами “Смерш”.</P> <P>Старший уполномоченный полка майор В. Шаба...» Последняя буква “а” поглотила остаток чернил с копьеобразного пера. Шабаев окунул его в чернильницу, в задумчивости поднес к нижней части листа. Фиолетовая капля, скользнув по серебристому наконечнику ручки, шлепнулась на бумагу. Клякса мгновенно увеличилась в размерах, приняв очертания Курского выступа, в который с весны вгрызались войска Центрального и Воронежского фронтов.</P> <P>-... твою мать! - майор вогнал перо в свежеструганную доску стола.</P> <P>В резерв полк не выводили. Оставили на прежних позициях. А через день прибыло пополнение.</P> <P>- Наша песня хороша, начинай с начала,- грустно усмехнулся Шабаев, ставя задачи своим подчиненным. Повернулся к Хацкевичу: - Ты, Коля,- во второй батальон, Миша пойдет в третий, а я займусь первым. Действуем по прежней схеме. Времени в обрез. Вечером жду докладов.</P> <P>В окопчик, через который раньше прошли уже сотни солдат, по одному запрыгивали новобранцы. Нужно было поговорить как можно с большим количеством людей, чтобы бойцы не заподозрили, будто контрразведчики кого-то к себе приближают.</P> <P>- Разрешите, товарищ майор? - веснушчатый паренек с оттопыренными ушами приложил руку к пилотке, из-под которой выбивались рыжеватые лохмы. С возвышения он казался летучей мышью, зависшей над замешкавшимся жуком-носорогом.</P> <P>- Давай, солдат, без лишних церемоний,- Шабаев, поежившись, указал на выступ в окопе напротив себя, на котором лежал кусок горбыля. Смершевец снял фуражку, проборонил пятерней зачесанные назад темно-русые волосы, еще раз окинул взглядом неказистую фигуру бойца. Под широченными рукавами знакомой с хозяйственным мылом гимнастерки угадывались ручонки-тростинки.</P> <P>- В госпитале обмундирование подменили,- будто уловив ход мыслей офицера, с хрипотцой выдавил солдат.</P> <P>- Воевал? - удивился Шабаев.</P> <P>- Так точно! Под Воронежем. Хотел в свой полк вернуться, да кому это надо...</P> <P>- Ранен был предыдущий хозяин гимнастерки, а ты, стало быть, болел?</P> <P>Боец замотал головой, погладил тонкими пальцами желтую нашивку:</P> <P>- Неа, моя это.</P> <P>- А ну-ка дай красноармейскую книжку,- офицер требовательно вскинул руку. Завладев документом, стал читать: - Никульшин Константин Филиппович, год рождения - двадцать первый, стрелок, сквозное пулевое ранение мягких тканей плечевого пояса.</P> <P>Шабаев поморщился: “Какие еще к черту мягкие ткани... Как в него вообще пуля могла попасть? Может, самострел?” Контрразведчик испытывающе посмотрел на парнишку:</P> <P>- С нашим братом раньше не доводилось общаться?</P> <P>Внутреннее волнение выплеснуло на конопатую мордашку опрашиваемого багряную волну, в которой на миг утонула четвертьдюймовая родинка на левой щеке. До Никульшина дошло, о чем его спрашивает суровый майор:</P> <P>- В конце сорок второго с нами в полку беседовали особисты.</P> <P>- Ну и как? - скользнул по солдату пронзающим взглядом смершевец. Никульшин пожал щуплыми плечами. “Что-то он темнит,- подумал Шабаев. - А может, растерялся парень. Чего это я на него наседаю, как удав на кролика.</P> <P>- Ты комсомолец? - неожиданно спросил майор.</P> <P>- Комсомолец,- боец протянул красную книжицу.</P> <P>- Вот что, Костя,- доверительно произнес старший оперуполномоченный. - Вижу, парень ты неплохой. Фронтовик. Не зря тебя определили в первое отделение первого взвода первой роты. Это большая честь. Хотелось бы, чтобы ты стал моим помощником.</P> <P>- Как это?- поперхнулся слюной Никульшин.</P> <P>- Будешь докладывать мне о настроениях в подразделении.</P> <P>- Нехорошо это как-то,- заерзал на горбыле солдат.</P> <P>- Майор вскипел:</P> <P>- А хорошо, когда какая-то мразь высовывает руку из окопа и ждет, пока в нее свинец прилетит или через мокрую тряпку стреляется? Вот ты как пулю схлопотал?</P> <P>- В бою.</P> <P>- А некоторых не устраивает передовая. Им бы поскорее в тыл. Или того хуже - к врагу. Ты знаешь, есть такие негодяи, которые убивают сослуживцев, руки кверху - и айда к немцам!</P> <P>- Не слышал про такое,- вытаращил бледно-голубые глаза солдат.</P> <P>- С мое поживешь, так не то что услышишь - увидишь,- майор на несколько секунд замолк, оценивая, какое впечталение на рыжего произвел его словесный натиск, потом уже спокойным голосом продолжил:- Ты, Костя, настоящий советский человек. На тебя вся надежда. Тебе ведь можно верить?</P> <P>- Можно,- выдохнул парень.</P> <P>- Ну и лады. Иди. Скоро встретимся. Зови сюда следующего.</P> <P>Майор Шабаев делал запись в блокноте, когда над окопом возникла фигура очередного бойца. Контрразведчик движением головы указал ему на место, еще хранившее тепло Никульшина. Боец был из тех, кого называют здоровяками, в новеньком, издающем запахи вещевого склада, обмундировании.</P> <P>- Из запаса? - непроизвольно улыбнулся Шабаев.</P> <P>- Из запаса,- угрюмо отозвался солдат. Серебристые вкрапления на висках указывали на то, что он старше Шабаева, поэтому смершевец не решился “тыкать” новому собеседнику:</P> <P>- Ваши документы.</P> <P>Боец нехотя полез в карман гимнастерки.</P> <P>- Дронов Михаил Семенович,- приглушенным голосом через полминуты начал читать Шабаев. - Девятьсот десятого года рождения... Ровесники, значит. В кавалерии служили?</P> <P>- В дивизии Жукова в Слуцке,- оживился резервист.- Вот тогда была армия!</P> <P>- А сейчас она чем же плоха? - насторожился майор.</P> <P>- Да порассказывали нам уже. Немец потеряет пару танков, и назад, ищет, где больнее ударить. А наши краскомы пока всех своих не положат - не опомнятся. Понабрали в командиры кого попало...</P> <P>- Откуда такая информация? - свел брови смершевец.</P> <P>- Так я и сказал! - заартачился солдат.</P> <P>А ты случаем не сидел? - подкатившая к сердцу злоба заставила старшего оперуполномоченного полка забыть о вежливости.</P> <P>- Не доводилось. А вот вся моя родня сидела у речки Парабель в томской тайге и не знала, как ей выжить, пока я срочную тарабанил. Приезжаю в свое село на Алтай, а в доме другие люди живут. Твоих кулаков, мол, сослали.</P> <P>- Ожесточился, значит. А командиры тут при чем? Ты ведь с ними еще ни разу в атаку не ходил. Или, думаешь, в тыл тебя отправим за разговорчики? - начал кипятиться Шабаев. - Ошибаешься, еще похлебаешь солдатских щей.</P> <P>- С вашими щами... В теплушках ехали впроголодь и на передовой толком накормить не могут.</P> <P>- Еще что скажешь? - взбеленился майор.</P> <P>- Потом, при встрече, как обживусь,- ухмыльнулся Дронов.</P> <P>“От этого чего хочешь жди,- мысленно простонал контрразведчик. - Что его может удерживать здесь?”</P> <P>- Женат?- с надеждой посмотрел на бойца Шабаев.</P> <P>- Было дело.</P> <P>- Что значит “было”? Разведен?</P> <P>Дронов кивнул.</P> <P>- А дети?</P> <P>- Нету.</P> <P>“Все. Потенциальный перебежчик”,- электрическим зарядом полоснуло в мозгу. Майор до хруста в суставах сжал кулаки и, не в силах бороться с рефлекторной игрой желваков, произнес:</P> <P>- Вот что, Дронов. Я тебя беру на особый контроль.</P> <P>- Берите,- равнодушно изрек боец.</P> <P>- Ты, я вижу, ничего не боишься,- опять начал повышать голос контрразведчик. - Посмотрим, как ты, такой смелый, проявишь себя в бою. И предупреждаю: никаких закидонов. Если что - расстрел на месте!</P> <P>До сотни человек опросил в тот день майор Шабаев, но ни одна из встреч не врезалась так глубоко в память, как беседы с Никульшиным и Дроновым. Работу старшего оперуполномоченного и его подчиненных прервало появление над нашими позициями вражеского самолета. Уже во втором эшелоне обороны его сбили зенитчики, но груз, сброшенный им, был пострашнее бомб: несколько дней полковник Кривцов, его заместитель, контрразведчики полков, следователи, взвод охраны, комендант и даже шифровальщик, точно оголодавшие волы, паслись у траншей и в нейтральной полосе, не пропуская ни одной былинки, но задачу выполнили - все немецкие пропуска, предназначенные для сдачи советских солдат в плен, собрали.</P> <P>В начале июля, за несколько дней до наступления гитлеровцев, майор Шабаев решил еще раз проинструктировать своих осведомителей. Позвонил командиру полка подполковнику Ведерникову:</P> <P>- Приветствую вас, Сергей Трофимович. Шабаев. Хотел переговорить с вашими бойцами. Направьте ко мне для начала Никульшина. Только аккуратно, без лишнего шума.</P> <P>- А его, Владимир Михайлович, в расположении нет. В боевом охранении он, на самом передке.</P> <P>- С кем? - страшное предчувствие звериными когтями впилось во внутренности.</P> <P>- Сейчас уточню у комбата.</P> <P>Через минуту в трубке вновь раздался хрипловатый голос Ведерникова:</P> <P>- Дронов с ним.</P> <P>- Вы что, охренели?!- заорал контрразведчик.</P> <P>- А что такое? - осекся комполка.- Оба - подготовленные бойцы. На занятиях стреляют лучше всех. Дронова мы вообще собираемся в снайперы определить.</P> <P>- Да его надо в окопе цепью приковывать, чтобы деру не дал!</P> <P>- Такой неблагонадежный? Не...не заметили,- от волнения у Ведерникова перехватило горло.</P> <P>- Не заметили...- передразнил смершевец. - Прикончит пацана, и был таков.</P> <P>Лавина гнева скатилась с воспаленного мозга Шабаева. Возвращалось спокойствие или состояние, близкое к нему:</P> <P>- Вот что, Сергей Трофимович. Пока не поздно, замените Дронова кем-нибудь. Иначе запоем мы потом...</P> <P>Млечный путь гигантской полосой прочертил июльское небо. Мерцающие звезды, словно снежинки в невесомости, зависли в бездне, не в силах сорваться вниз на неуспевающую остывать землю. Вокруг царило удивительное умиротворение, и совершенно неуместными казались редкие ракеты, взлетающие над немецкими позициями. Несмотря на этот незначительный разражитель, на душе у Кости было спокойно: наступающая светлая ночь не давала фрицам никаких шансов сотворить какую-нибудь пакость. Окоп в нейтральной полосе надежно замаскирован и даже днем наверняка не виден со стороны противника, а сзади, в каких-то паре сотен метров,- свои. Да и чего бояться, когда рядом такой мужик, как Дронов.</P> <P>Никульшин посмотрел на сослуживца с почтением, вполголоса спросил:</P> <P>- Ты где так, Семеныч, стрелять научился?</P> <P>- В Сибири. Белку в глаз бил. - Дронов протянул кисет с махоркой. - Будешь?</P> <P>- Не курю.</P> <P>- Тебе если курить, так вообще в мумию превратишься,- тихо рассмеялся Дронов. - А я на срочной тоже этим делом не баловался, а как вернулся - задымил от жизни нашей скотской. Ты-то видать, трудностей не знал. Интеллигент...</P> <P>- Нет, только собираюсь им стать. Учился в Ленинградском пединституте на историческом. А родители - рабочие с Кировского завода. Так и не знаю из-за блокады, что с ними,- Костя вздохнул, мечтательно запрокидывая голову, и продолжил: - Вот вернусь после войны домой, получу высшее образование. Спасибо Советской власти. Без нее института бы мне не видать.</P> <P>Дронов закрякал, выталкивая из бронхов мокроту:</P> <P>- А ты уверен, что мы победим?</P> <P>Никульшин остолбенел. Сердце, казалось, колоколом било на всю округу. А Дронов через частокол редких зубов выталкивал очередную фразу:</P> <P>- Твоя Советская власть довела немцев до Москвы и Кавказа.</P> <P>- Да ты, да ты…- задохнулся от негодования Константин.</P> <P>- Погоди. Думаешь, под Курском мы надолго закрепились? - продолжал крушить костины идеалы сибиряк. - Посмотри, какая у них силища. Погонят до Урала.</P> <P>- Ну и сволочь ты, оказывается,- чуть не перешел на крик Никульшин.</P> <P>- А что ты хотел? Чтобы я со всеми в одну дудку дул? Лозунгами партии восторгался? Кадры решают все! Нарешали. Почти весь комсостав расстреляли или посадили. Я слышал, даже Жукова хотели загрести. На партсобрании еле отбился.</P> <P>- Откуда столько злобы, Дронов?</P> <P>- Твой бы род - под корень, и в тайгу комаров кормить. Спасибо, хоть к стенке не поставили.</P> <P>- Да тебя за такие разговоры точно в расход пустят! - глаза Никульшина горели ненавистью.</P> <P>- Вот и вся наша сущность. Так и порешили лучших командиров. А немцы не дураки. Они своих офицеров ценят. Цивилизованный народ.</P> <P>- Эти “цивилизованные” столько наших людей загубили на оккупированных территориях!</P> <P>- Это все пропаганда,- отмахнулся Дронов. - Ты там был? И я не был.</P> <P>Молчали недолго. Тишину вновь нарушил Дронов:</P> <P>- Костя, у нас есть шанс изменить жизнь. А не мотануть ли нам туда?</P> <P>Большой палец правой руки солдата указывал в сторону немецких позиций. Никульшин вздрогнул и схватился за автомат:</P> <P>- Сдаться хочешь, гнида? Похлебаешь у них баланды на каменоломнях. Или против своих воевать собрался?</P> <P>- Тихо-тихо, паря,- Дронов выставил вперед ладонь, будто защищаясь от удара. - Мы у немцев не задержимся. Переберемся туда, где теплее.</P> <P>- Мне и здесь тепла хватает,- отрезал Константин и вынес приговор:- Умрешь в Союзе!</P> <P>- Э-э,- точно немой замычал Дронов. - Ты того... поосторожней с оружием. Пошутил я.</P> <P>Никульшин только сейчас почувствовал, какой опасностью веет от однополчанина, которого он еще десять минут назад уважал. Константина пробирала дрожь.</P> <P>- Да успокойся ты,- оскалился Дронов.- Покемарь малость, а я на нейтралку погляжу.</P> <P>Он чуть высунулся из окопа и долго всматривался вдаль, чтобы, как показалось Никульшину, притупить его бдительность. Потом медленно повернул голову и стал сверлить взглядом лицо сослуживца. Вот он осторожно подступил ближе... Костя лязгнул сталью, передергивая затвор.</P> <P>- Дурачок,- приглушенно рассмеялся Дронов, а затем уже серьезно: - Хорошенько подумай над моим предложением.</P> <P>Костя не отвечал. Дронов, боясь сделать резкое движение, полез в карман, извлек предмет, похожий на блокнот:</P> <P>- Смотри!</P> <P>Никульшин вгляделся в обложку и не поверил своим глазам: это был партбилет!</P> <P>- Ты коммунист? И такое говорил!- расстерянность Константина перерастала в негодование. Дронов давился от хохота:</P> <P>- Сейчас я приму тебя в свою партию.</P> <P>Он достал вторую корочку, раскрывая, протянул Никульшину. Сверкнул лучом карманного фонаря. Костя впился глазами в текст: “Предъявителю сего пропуска при добровольной сдаче в плен германским частям гарантируются сохранение жизни и хорошее обращение...” Никульшин в одно мгновение разорвал “партбилет” на две половинки, попытался схватить второй пропуск. Выбитый из руки Дронова фонарь вылетел за бруствер окопа. Крепыш подмял под себя худосочного солдата, но тот не собирался сдаваться: изворачивался, трепыхался, как рыба, попавшая в сеть. Изловчившись, укусил Дронова за руку. Сибиряк впечатал кулак в юношеское лицо, зашептал сквозь сжатые зубы:</P> <P>- Не дергайся! Убил бы, да парень ты неплохой, честный, хотя и глупый...</P> <P>Дронов отпрянул от Никульшина. Какое-то время они, переводя дыхание, приходили в себя. Перед окопом что-то звякнуло. Солдаты замерли. Костя, преодолев оцепенение, на полусогнутых ногах приподнялся над бруствером. Метрах в трех желтым конусом несся к небу свет нечаянно выброшенного фонарика, а чуть дальше, почти слившись с поверхностью земли, медленно двигались какие-то фигуры.</P> <P>- Немцы!- Константин нырнул на дно окопа за автоматом.</P> <P>Дронов тоже схватил свой ППШ:</P> <P>- Дуй к старшему охранения, а я их задержу!</P> <P>Никульшин показал кукиш:</P> <P>- Сам давай.</P> <P>- Ты думаешь, я к немцам сейчас сунусь! Они же меня в потемках укокошат!</P> <P>- Поздно... - хныкнул Костя, услышав топот вражеских сапог. Немецкие разведчики хотели одним броском достичь окопа. Никульшин вскинул автомат, выпустил длинную очередь. Скупые порции свинца отмеривал фашистам Дронов. Застрочили пулеметы боевого охранения.</P> <P>Противник огрызался огнем недолго: откатился в темноту и стал невидим. Но тут же забухала его артиллерия. Снарядов гитлеровцы не жалели. Тротиловый смерч снес горевший до сих пор фонарь и через мгновение обрушился на бруствер окопа. Взрывной волной Никульшина отшвырнуло метров на семь. В голове гудело: ныло, видимо, выбитое плечо. Когда затихло, Костя подполз к месту их стычки с Дроновым. Напарник неподвижно лежал в заваленном землей окопе лицом вниз. Никульшин попытался перевернуть его, но нижняя часть тела сослуживца до пояса была впрессована в сыпучий грунт. Костя принялся ладонями черпать дымящийся чернозем, заодно стараясь отыскать оружие.</P> <P>Со стороны немцев послышались какие-то звуки. Никульшин, забыв о боли, испуганной ящерицей заскользил по иссушенной солнцем траве. Неожиданно наткнулся на искореженный автомат и, насколько позволяли силы, метнулся к разбитым артналетом траншеям. Его настигли в сотне метров от окопа, заткнули рот, потащили в обратную сторону. Двое выдернули безжизненное тело Дронова из рыхлой земли, бросили на спину. Один вытащил из кармана красноармейскую книжку, второй начал тыкать ножом в шею бойца, затем оттянул ухо, приставил лезвие финки.</P> <P>- Курт, ты сумасшедший. Зачем тебе уши дохлого русского? - посовестил товарища более цивилизованный.</P> <P>- Черт с ним,- махнул рукой садист. - Испачкаюсь только.</P> <P>Они заспешили к группе, захватившей Никульшина. Безоружный Костя в первый момент сопротивлялся, но его ударили рукояткой пистолета по голове, и он теперь еле волочил ноги. Как хлипкому контуженому бойцу совладать с пятью откормленными врагами? Костя даже и в мыслях не держал, что когда-нибудь ему придется оказаться в плену и, естественно, не планировал свои действия на этот случай. Как глупо все произошло! Утром наши заберут труп Дронова, над которым поглумились фашисты, а его посчитают предателем. Попробовать вырваться и побежать, чтобы схлопотать пулю в затылок? Рвануться на минное поле у переднего края немецкой обороны? Или попытаться сохранить жизнь? Но тогда придется рассказать о расположении полка, его силах, пополнении. Никульшин отогнал гадкую мыслишку. Эх, гранату бы... А если что-нибудь придумать во время допроса?</P> <P>Приглушенные голоса немцев раздавались уже шагах в тридцати от разрушенного окопа. Дронову спасло жизнь то, что он пришел в сознание до первого укола ножом. Ноющее тело стерпело издевательства. Но когда клинок оказался на ухе, солдат готов был змеиным броском впиться в руку мучителя. Как жить без ушей? Но бог миловал.</P> <P>Звери в военном обличье были еще не так далеко. Они уводили Костю. Мальчишку ждали страшные пытки и неминуемая гибель. Дронов нащупал в подсумке ребристую лимонку, выдернул кольцо, привстал на колено и, еле сдержав слетавшие с языка проклятия, со всей мочи швырнул в удаляющиеся силуэты.</P> <P>... - Не время. Ему только что сделали операцию,- хирург осторожно взял майора Шабаева за локоть. - Четыре осколка вытащили. Контузия у него...</P> <P>- Мне нужно поговорить с ним сейчас же! - требовательно заявил контрразведчик и шагнул в душную безразмерную палату лазарета. Распластанный на койке Дронов был в пятнистых бинтах. Смершевец присел рядом на табуретку:</P> <P>- Расскажи вкратце, как было.</P> <P>Ледяным дождем набежал страх. Дронову показалось, что такого испуга он не испытывал даже в момент смертельной опасности в развороченном окопе. После долгой паузы раненый стал медленно говорить:</P> <P>- Костя первый немцев заметил. Стали бить их из автоматов - они назад. Тут артиллерия как вдарит. Меня контузило. Когда немцы вернулись, подумали, что я мертвый. А Костя себя и их гранатой...</P> <P>- Постой, постой,- перебил Шабаев. - Получается, Никульшина к Герою нужно представлять, а тебя... Ты, значит, убитым прикидывался.</P> <P>- А что мне оставалось делать? Без памяти я был. А когда очнулся, услышал взрыв.</P> <P>- Что-то ты скрываешь, Дронов,- засомневался контрразведчик. Как тебя немцы могли в живых оставить? Не олухи же они.</P> <P>Внутренняя борьба в Дронове усилилась. Кровь прилила к лицу:</P> <P>- Пытали они меня, а я стерпел.</P> <P>- Врешь ты, боец,- с пренебрежением бросил Шабаев. - Может, тебя и не было там вообще.</P> <P>Дронов со стоном стянул с шеи бинты, оголив в запекшейся крови отметины:</P> <P>- Вот их работа. Ножом ковыряли.</P> <P>- Как же ты выдержал,- с сочувствием, смешанным с удивлением, проговорил Шабаев.</P> <P>Из глаз солдата хлынули слезы:</P> <P>- Не выдержал я, товарищ майор. Это я их всех гранатой... И Костю тоже. Грех мой.</P> <P>- Да ты молоток, Дронов! - неожиданно воскликнул старший оперуполномоченный полка. - Раненый, контуженный одним броском...</P> <P>- А Костя? Что мне теперь за него будет?</P> <P>- А ничего. Ты предотвратил утечку информации. Немцы бы Никульшина раскололи. Там этому цыпленку быстро бы шею свернули.</P> <P>- Не выдал бы он ничего,- твердо сказал Дронов. - Замучили бы парня изверги.</P> <P>- Может, оно и так,- согласился Шабаев. - В любом случае ты поступил правильно. Если, конечно, то, что ты мне говорил,- не брехня.</P> <P>- Да не вру я, товарищ майор. Вылечусь - буду за Костю мстить. Я этих гадов погоню до самого Берлина!</P> <P>- Ладно, ладно. Успокойся,- смершевец машинально хотел похлопать солдата по плечу, но отдернул руку. - Как самочувствие-то?</P> <P>- Ничего, жить можно,- как сквозь сон отвечал Дронов. Его постоянно мучила мысль: “Найдут? Не найдут?”</P> <P>Череду незначительных фраз прервал приход капитана Искрина:</P> <P>- Товарищ майор, следователи от Кривцова поработали на месте боя в нейтральной полосе. Нашли трупы трех немцев и нашего солдата, двух тяжело раненных разведчиков противника. Установили, что они поражены гранатой эф один с нашей стороны.</P> <P>- Что еще?</P> <P>- Два автомата пэпэша восстановлению не подлежат.</P> <P>- Ерунда. Найдем мы для них... - Шабаев осекся. - Все?</P> <P>- Так точно!</P> <P>Старший оперуполномоченный повеселел:</P> <P>- Передай Ведерникову мою просьбу. Пусть представит к орденам Дронова и посмертно Никульшина.</P> <P>Дронов сглотнул слюну. Красные корочки, которые жгли его совесть, скоро сгниют в курском черноземе, а он дойдет до запада без всякого пропуска. И вернется с победой.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?19113'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=19113'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]