Дорога длинная : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/chernov/index.shtml'>Борис Чернов</a></h1> <img id='mainimg' src="/files/19278/beszency(145).jpg" width="145" height="113" alt="Дорога длинная"></a> <span class="date"><span>28 января 2008 12:11</span></span> <h3><i>Автор:</i> Борис Чернов</h3> <h2>Дорога длинная</h2> <P>Только в Каменке, куда мы пришли на исходе весны сорок второго, и только тогда, когда нас поселили в пустующие комнаты, я понял, что всё, дальше не пойдём, здесь осядем.</P> <P>Прежние остановки, даже продолжительные, как в селе Мачеха, где мы задержались почти на два месяца, – всё равно были временные. И всегда мы жили у кого-то. А здесь – своё жильё.</P> <P>Ну, это, конечно, только говорится так: своё. На самом деле оно чужое. И где хозяева – неизвестно. Может, эвакуировались в начале войны, а может...</P> <P>В Каменке перед войной жило много евреев. А когда мы пришли – многие дома пустовали.</P> <P>У нас, конечно, не дом, а квартира. В общем коридоре их три. В одной из них, на две комнаты, поместили нас.</P> <P>Напротив дверь – там тётя Дуся с дочкой Валей, одних лет с нашей Ленкой. Да Петька у них ещё. Петька совсем взрослый. Перед войной он в тюрьме сидел. За воровство. И сейчас тоже ворует. У немцев только. И не боится...</P> <P>Я знаю: немцы страсть как не терпят воровства. В Харькове вот был случай – одного паренька повесили за то, что пачку сигарет у них украл.</P> <P>А как заходишь в коридор – прямо дверь. Там живёт тётя Полина. Стыдобушка... С немецкими офицерами путается. Сынок её любимый, Васька по прозвищу Пыка*, меня постарше, ему уже восемь лет. Только и знает, что хвастается разными гостинцами, что от немцев получает, дразнит нас. Но нам от него ничего не нужно, мы с ним не водимся. Брату его старшему тринадцать. Витька стыдится за мать. И днём всегда где-то шатается.</P> <P>К вечеру только заявляется, перед комендантским часом. А Пыку при любом удобном случае тумаками угощает. Пыка он и есть Пыка: мордастый, глаза как у свиньи. </P> <P>И ведёт себя так же.</P> <P>С торца есть ещё одна квартира. Там двое стариков фольксдойчей* – жена и муж. С ними я, конечно, тоже не вожусь. Они почти не выходят из дому, только за пайками.</P> <P>Справа от нашего – ещё один жилой дом. На две квартиры. Но там детей нет. Рядом с ним, ближе к шоссейке, – биржа труда. Слева какая-то контора немецкая, а за сараями – завод минвод. Ну это только говорится так: завод. Такой же дом, как и наш. Там ситро, говорят, делают. И морс.</P> <P>Посреди двора – колодец. А прямо за ним – ворота. На шоссейку выходят, что тянется с Покровской стороны до самой станции.</P> <P>Сколько дорог мы прошли разных от Харькова! Вспомнишь – голова закружится. И ноги начинают гудеть от усталости.</P> <P>Хотя и не помногу проходили мы в день, – шли обычно от села до села, – а протопали, как отец говорит, километров под пятьсот.</P> <P>Вышли из города в самые трескучие морозы – крещенские.</P> <P>Запомнился мне больше всего первый переход. Дошли до большого села. А в нём ни поесть ничего не раздобыть, ни на ночлег устроиться. А ноги как свинцовые...</P> <P>Близко к городу народа на дорогах полно: то беженцы, то пленных гонят, то харьковчане в поисках продуктов мыкаются. А тут ещё машины немецкие то и дело. Если наши автобусы мне казались похожими на добрых ёжиков, то немецкие тупорылые грузовики – на злых бульдогов, какие нарисованы в книжке про Буратино. </P> <P>Или их повозки. Интересные какие-то. Тяжеленные, не то что наши подводы. Видно, что на заводе их делали – все одинаковые. И справа от ездового – ручка от тормоза, почти как на вагонах. А лошади – толстоногие да здоровенные. Тяжеловозы. А подвезти ни за что не подвезут...</P> <P>Вот пришли мы в первое село. Намёрзлись. Усталые. Голодные. А согреться и переночевать негде. Выпросили место в бывшем колхозном клубе. А прилечь некуда. На полу только. Так холодно. Сижу на скамейке, ногами болтаю. Что ещё делать.</P> <P>– Не болтай ногами, Бориска, а то завтра совсем идти не сможешь, – говорит мама.</P> <P>Как в воду глядела. На другой день еле-еле расшевелился. И так поначалу бывало не раз.</P> <P>Раньше я дальше своей Большой Ивановской улицы почти нигде и не бывал. В зоопарке вот только или у Шуркиной крёстной. Но то на трамвае...</P> <P>А в дороге чего только не насмотрелись.</P> <P>Недалеко от города на второй или третий день набрели на целую колонну наших танков. </P> <P>Одни обгоревшие, закопчённые. Другие без гусениц. А некоторые насквозь простреленные из пушек. Разные: БТ-5, Т-70... Я их раньше видел.</P> <P>На одном нашем танке возилось несколько немцев.</P> <P>– Высверливают люк... – сказал отец. – Говорят, было такое, что наши танкисты, когда кончались боеприпасы и горючее, запирались внутри и там помирали от голода и холода, только бы в плен не сдаться.</P> <P>Пленных мы тоже видели. Почти все – полуодетые, хотя морозы были сильные. У многих – повязки: на голове, руках или ногах. Видно, что до последнего дрались.</P> <P>Однажды, подходя к большому селу, встретили стадо коров, угоняемых немцами. Позади стада – длинная вереница подвод с разными продуктами. У людей отобрали. Обоз охраняли немцы и полицаи.</P> <P>В ту зиму не только морозы были сильные. И снега было много. Немецкие машины застревали в снежных заносах. И дороги часто расчищали. Трактор тянул такой громадный треугольник из обтёсанных брёвен, высотой почти с меня. Этим треугольником снег счищался с дороги, отгребался в стороны и по бокам сильно уплотнялся. </P> <P>В некоторых местах такие дороги напоминали неглубокие противотанковые рвы. Две машины с большим трудом могли разминуться на такой дороге-траншее.</P> <P>Да что там машины! Мы со своими саночками и то опасались попасть под колёса. Особенно когда шла колонна автомашин. </P> <DIV> <P>Мама тогда притискивала нас с Ленкой к борту снеговой траншеи и, заслоняя, расставляла руки, как наседка крылья. Смешная мама! Разве защитишь руками от военной машины.</P> <P>...Дольше всего мы задержались в селе Мачеха. Там у меня появилась четвёртая сестричка – Катюшка. Родилась она прямо в санях, когда отец повёз маму в больницу. Теперь стало нас восемь душ. Ещё труднее идти. Саночки по грязи не потащишь. Да кому тащить-то? У мамы Катюшка на руках. Да и не потопаешь по раскисшей дороге.</P> <P>Дальше двинулись позднее, когда земля подсохла. Теперь уже без санок. Зато у каждого из нас, даже у Лизаньки и у мамы, за плечами были котомки с оставшимся нехитрым скарбом да с отцовыми столярными инструментами.</P></DIV> <P>Весной веселее топать, даже с котомкой на спине. Сколько интересного вокруг! Потому, наверное, и не запомнилось ничего плохого за эти дни.</P> <P>Всё мне казалось прекрасным. И только однажды услышал, как мама описывала приютившим нас на ночь людям увиденное под Кировоградом*.</P> <P> – ...Такие большущие насыпи свежей земли. Говорят, там захоронили тысячи расстрелянных евреев. И не только евреев. Многих, наверное, ещё живыми засыпали, потому что видели, как несколько дней земля шевелилась...</P> <P>Я не видел, а то бы сам умер со страху. Но мама врать не станет.</P> <P>...И вот мы в Каменке.</P> <P>Первые несколько дней жили на Покровской стороне.</P> <P>На второй же день откуда-то у нас появилось почти полмешка гороха. Когда его замочили перед тем, как варить, шелуха начала слезать. А на поверхность всплыло множество небольших жучков и червячков. Оказывается, горох порченый был. А всё же еда! К тому же от пуза. Наверное, первый раз за полгода наелись мы досыта.</P> <P>Отец, как часто бывало после начала войны, шутил:</P> <P>– Ну вот: то вообще никакой не было еды, а тут сразу с мясом.</P> <P>А когда уже с аппетитом уплетали густое пахучее варево, в котором изредка попадались невымоченные жучки, он с хитринкой в голосе убеждал нас:</P> <P>– Ничего, сойдёт. Не то черви, что мы едим, – то черви, что нас едят. </P> <P>С тех пор самый любимый мною суп – гороховый. Правда, без червячков.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?19278'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=19278'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]