Белый гусар : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/siskov/index.shtml'>Юрий Сысков</a></h1> <img id='mainimg' src="/files/19573/svjatki(145).jpg" width="145" height="113" alt="Белый гусар"></a> <span class="date"><span>01 февраля 2008 13:18</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Сысков</h3> <h2>Белый гусар</h2> <P>В студеный зимний вечер – а было это на святки – сидели возле теплой печурки за рукоделием бабушка с внучкой и вели неспешный разговор.</P> <P>- А скажи мне, бабуля, была в твоей жизни настоящая любовь? - спрашивала внучка, семнадцатилетняя девушка красоты необычайной, нрава кроткого и доброго. </P> <P>- Любовь-то? - задумалась старуха. Лицо ее на мгновение озарилось внутренним светом, старческие глаза слегка затуманились, пяльцы замерли в заскорузлых, коричневых, как сосновые коренья, руках. В своей первой молодости она тоже была замечательной красавицей, только что осталось от той красоты – седые волосы да пергаментная кожа.</P> <P>- А что такое, эта любовь? Обман один, - вздохнула она, поворошив, словно золу, свои воспоминания. - Всю жизнь чего-то ждешь, а она, окаянная, обходит тебя стороной. Это я не к тому, что дедушка твой, царство ему небесное, плох был. Мил человек, пока не выпьет. А как выпьет, так спать ложится – хоть на стол, хоть под стол, хоть в сугроб. Я так тебе скажу: ежели любить, так просто, без затей. А то неровен час обжечься можно. Правда – она ведь в слове божием, а слово божие гласит: не сотвори себе идола.</P> <P>- Так ведь хочется, бабуля. А чего – и сама не знаю, - ворковала о своем внучка.</P> <P>- То-то и оно, Глашенька, - скрипела старуха. - Маета одна, морока.</P> <P>Весело потрескивали в печи березовые поленья, за окном жутко завывал ветер, а в чистом поле искрился под луной выпавший в Рождество снег. Вокруг хутора на несколько верст ни души. Только бабушка да внучка. Спорится дело в проворных старушечьих руках; не отстают и девичьи, легкие и нежные, точно лебяжий пух.</P> <P>- Бабуля, а если выйти в святки на дорогу и спросить имя жениха – сбудется?</P> <P>- Бывает и такое. У меня-то не сбылось. Да и боялась я.</P> <P>- Чего же ты боялась?</P> <P>- Гусара белого, Иннокентия.</P> <P>- А кто такой Иннокентий и почему его надобно бояться?</P> <P>- Потому что грех на нем. Душа его проклята, а сам он обречен на вечные странствия. Есть в наших краях поверье, будто наказание это он понес за баринову дочь, которую сам же и погубил…</P> <P>И рассказала старуха старинное поверье. До революции на месте хутора была целая деревня – владение местного богатого помещика. Имение его стояло на холме – развалины его и поныне видны в ясную погоду, а чуть ниже, на спуске к самой излучине реки, была маленькая часовенка. Она до сих пор цела-целехонька, только крыша проржавела да стекла повылетали. И была у того помещика дочь. Несладко ей жилось у отца-батюшки, больно строг он был, жесткосерд. Пуще неволи была ей жизнь в родном доме.</P> <P>Не раз сватались к ней женихи – всех выпроваживал со двора отец-самодур, никого не подпускал к дочери. Случилось так, что подъезжал в эту пору по деревне эскадрон гусарского полка, квартировавшегося недалече, в уездном городе, и один из офицеров, отклонясь от маршрута, заглянул в имение. Любопытство его подвело или сердце подсказало – Бог весть, только встретил он там баринову дочь. Так с того дня и повелось у них – тайные свидания, уединенные прогулки, нежные вздохи и поцелуи…</P> <P>С наступлением осени видеться им стало негде – сад облетел, кусты поредели и обрели прозрачность, а гостей в доме и летом было негусто. Сватовство гусара ни к чему не привело: барин отказал ему в числе прочих.</P> <P>Наступила зима – снежная, вьюжная, на удивление теплая. Иннокентий, отчаявшись соединиться со своей возлюбленной, решил похитить ее и против воли отца тайно обвенчаться с ней.</P> <P>Передав через прислугу письмо, лихой гусар сообщил своей невесте день и час, назначенные для побега. А когда пришло время, чуть не силком вытащил из дома деревенского попа, посадил его на тройку и темной январской ночью поехал с ним в имение.</P> <P>Бедная, дрожащая от страха девушка уже поджидала его на дороге. Шел густой снег, и неведомо было ей, чья тройка звенит вдали бубенцами.</P> <P>- Как зовут жениха моего? - спросила она в снежную темень.</P> <P>- Иннокентий, - был ответ.</P> <P>Чьи-то сильные руки посадили ее на сани, укутали мехами, и вмиг стало легко и радостно на душе, словно настал в ее жизни самый главный праздник. Милое, бесконечно любимое лицо в гусарском кивере, склонившееся над ней, сверкнувший серебром доломан, прикрытый собольей шубой, привели девушку в неземной восторг.</P> <P>Наскоро обвенчавшись в часовенке, они отпустили попа и поехали через реку – прочь из имения, подальше от козней сумасбродного барина, в сторону уездного города. Да только случилась с ними беда: лед не выдержал стремительного бега лошадей, и вся тройка с леденящим душу треском ушла в черную, как бесовская кровь, стылую воду. Не было ни криков о помощи, ни лошадиного ржанья – лишь огромная полынья, ставшая могилой для несчастных.</P> <P>Спасся только Иннокентий – невеста его и ямщик утонули. Говорят, его в ту же ночь видели в деревне, бредущего по улице в обледеневшем мундире. А что потом с ним стало – про то никто не ведает. Пропал человек, сгинул, как тать в ночи.</P> <P>Так бы и забыли о нем, только однажды в святки объявился он в обличии белого гусара – искал, видно, безутешный, невесту свою. С того времени и повелось: если явится вдруг на гадании Иннокентий, худо будет девушке, выкликавшей его имя, пробил, значит, ее смертный час…</P> <P>Глашенька слушала, словно завороженная, и все холодело у нее внутри, и дух захватывало. Интересно и боязно было ей. А вдруг как правда все?</P> <P>Не спрашивала она больше бабушку ни о чем, замолчала надолго, будто опечалилась чему. И все что-то думала, думала. А перед тем, как лечь спать, вышла в сени, выглянула на улицу и подивилась – к чему бы это столько кошачьих следов на крыльце? Может, предзнаменование какое? И как странно, что кукушка не прокуковала полночь – часы остановились впервые за много лет. Заглянула Глашенька к бабушке в светелку и видит – та спит уже. И будто кто-то повелел ей свыше: оденься, выйди на дорогу – узнаешь имя своего суженого…</P> <P>Противилась она поначалу голосу этому, а потом решила: дай-ка попробую, все равно никто не узнает. Надела она на свои резвые ноженьки старые валенки, набросила шубейку и выбежала на улицу.</P> <P>Погода переменилась. Как и тогда, в ту роковую ночь, валил густой снег. Тихо и царственно было вокруг. Вышла Глашенька на дорогу и стала ждать, прислушиваться, не проедет ли кто. И вдруг ей почудилось, будто где-то вдалеке раздается звон бубенцов. Но сколько ни вглядывалась она в заснеженную даль, ничего нельзя было разобрать. Зашлось у нее сердечко, жарко стало в легкой шубейке. И тут, обернувшись, она увидела бредущего по бездорожью человека. Был он абсолютно бел и шел, не разбирая пути. Голова его была непокрыта, а на плечах слегка покачивался при ходьбе гусарский ментик – тоже белый.</P> <P>Захотела вскрикнуть Глашенька – и не стало голоса, пропал голос, вздумала побежать – ноги не слушаются. Испугалась она. А гусар остановился и смотрит. Прямо на нее смотрит – долгим-предолгим взглядом. Только лица его не видно – белое пятно, и ничего более.</P> <P>Собралась-таки Глашенька с духом и спросила его слабым блеющим голоском:</P> <P>- Скажи мне, добрый человек, как зовут жениха моего?</P> <P>Долго молчал незнакомец. Может, не расслышал? Но нет, повернул голову и низким, смертельно усталым голосом произнес:</P> <P>- Иннокентий…</P> <P>- И возрадовалась Глашенька неведомо чему: Иннокентий, белый гусар, предстал перед ней, сам явился и избрал ее своей невестой.</P> <P>- А тебя, красавица? – спросил он бережно.</P> <P>- Глашенька, - сказала она, и показалось ей, будто не она это говорит, а душа ее, объятая любовью…</P> <P>Колечко мое золото-витое,</P> <P>Сердечко мое никем не занятое…</P> <P>- Иди же ко мне, моя суженая, - позвал ее Иннокентий. - Ждут нас гости званые на свадебном пиру и священник в церкви. Давно ждут…</P> <P>- А как же батюшка мой, барин? – спохватилась Глашенька.</P> <P>- А батюшка твой тому уж сто лет и три года, как во сырой земле лежит. Ничего он не узнает, иди смелее…</P> <P>И пошла она за Иннокентием в чисто поле, под уклон к реке. Силилась догнать его – и не смогла. Плыл ее белый гусар впереди, как призрак. И только накидка его колыхалась на ветру, словно хоругвь…</P> <P>Утром в старой заброшенной часовенке нашли девушку. Она стояла на коленях, обратив свой взор к распятию. Ее посиневшие губы пытались сложиться в слабое подобие улыбки. Девушка была мертва.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?19573'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=19573'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]