07 февраля 2008 15:27
Автор: Валерий Корниенко
Жертва науки
Носов открыл глаза. Сквозь толстые шторы продиралось солнце. Один луч просунулся в узкую щелку и ткнулся в глаз. Носов отодвинулся, зевнул, прикрыв рот бледными длинными пальцами. Почмокал тонкими губами и с хрустом, нарушавшим пыльную тишину комнаты и застылость суставов, потянулся.
"Ещё поспать или заняться научной деятельностью?" - подумал Носов. Но тут же появилась другая мысль: "А не помыться ли сначала?" Он решительно отшвырнул одеяло. В одних трусах, зябко перебирая ногами по прохладному полу, двинулся в туалет. Ощущение предстоящего счастья в занятиях научной деятельностью вскружило ему голову. Душа его запела: "Ах, зачем эта ночь так была хороша! Не болела бы грудь, не страдала б душа!" Пел он страстно, выразительно выламывая и выгибая руки, вырывая и выдавливая из своей груди звуки сердца, похожего на просторный двор с запертыми воротами.
Носов открыл кран и несколько минут глубокомысленно осматривал струю воды. Правда, мыслей при этом не было, они ещё дремали. Поставил палец под струю воды. "Холодная" - отметила голова. Руки умываться не хотели. Голове пришлось применить насилие.
Почистил зубы. Провёл рукой по подбородку. Щетина не выросла. Надел штаны в крупную жёлто-красную полоску, зелёную майку с неоторванной этикеткой на плече, ноги вдел в стоптанные шлёпанцы с загнутыми носами и …взялся жарить яичницу – пора было и позавтракать.
Где-то страдала наука. Тоскливая и одинокая. Было не до неё, желудок был роднее и настойчивее.
Уселся есть. В дверь кто-то позвонил. Это была соседка – тоже одинокая и, местами, как подозревал Носов, даже горячая женщина. "Владимир Иванович, у вас соли щепоточки нет?" Прошли на кухню. Носов подал солонку. Соседка уходить явно не собиралась, прислонилась мощным плечом к косяку двери и стала осматривать кухню.
Носов не знал, куда деться, куда засунуть руки, что сказать. Снова сел за стол. Пригласил соседку. Она томно вздохнула, отказалась. Душа Носова была в раздерганном состоянии. То ли приседала, то ли пыталась взлететь. Понёс вилкою ко рту янтарный желток.
"А что это у вас, Владимир Иванович, за женщина вчера вечером была?". Желток полетел вниз. Вилка, задев острием в ногу, зазвенела по полу. Наклонился за вилкой, зацепил локтем чашку. За ней уже не надо было нагибаться: можно было сразу мести в мусоропровод. Носов чувствовал, как пощипывает кончики ушей, сердце бьется где-то в горле. Глотнул – забилось в желудке. Есть расхотелось. В голове зелёной мухой о стекло билась мысль: "Всё! Конец! Прослыву развратным типом?". Но, обидно! Женщины-то у Носова вчера не было. И никогда не было. Он пел! Вот как только что! Голос у него такой. А эта наглая, приставучая, одинокая хамка регулярно прослушивает его квартиру, приставляя к разделяющей стене кружку. Создавая дополнительное резонансное пространство – это он знал точно, по науке. Носов ответить не успел. "Ну, я пошла?" Соседка смотрела волооким взглядом. Носов хотел согласиться, сказав: "Пошла ты…" Но выдавил: "Ага". Рыба сказала бы внятнее.
По спине продолжали шустро бегать мурашки.
По стене в свой угол бежал таракан. "Разжирел тут, в моей квартире, на моих харчах, подлец!"- взревел в сердцах Носов и стал швырять в него шлёпанцы. Пятым ударом таракан был повержен на пол, и Носов сладострастно превратил его в тень. Стало даже жалко. "Нет, - с ожесточением к себе сказал вслух Носов, - Надо заняться наукой".
Сел за стол, обложился фолиантами, глубокомысленно вгляделся в чистый лист бумаги. Принялся за науку. Шелест страниц, скрип пера. Шелест страниц, скрип стула. Вздох, шелест, шелест, скрип. Зевота, вдох, тихое посапывание, переходящее в тихое прихрапывание.
Страницы поднимались и опускались под мерным дыханием человека, выполнившего свой долг и мирно спавшего для будущих благ.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]