12 февраля 2008 12:45
Автор: Валерий Корниенко
Лепрозорий
Я ещё тогда с семейством в квартире жил. Двухэтажка-хрущёвка блочная. Вы же знаете! Вокруг – голяк! Ни сарая, ни огорода, а в магазинах от продуктов – одни этикетки. Сельский райцентр в начале эпохи вступления в капитализм.
Народ изворачивается, как может. На пустырях у домов под видом гаража сараи строит, потом на крыше для курочек "голубятню" соорудит; сбоку для поросёночка закуток сделает. А какой и для коровёнки местечко находит.
Ну, не всем, ясно, хватало места. Кто дулю под нос получил, были жутко сердиты на этих "новых русских" с сараями. А ароматы вся эта сарайная живность на округу источала… У-у-у! Морду скручивает. Ругачки из-за этих сараев были, жалобы во власть, склоки. Но не из-за запахов. Хоть и озонировали они окрестности, но всем хотелось хоть какой ни какой приварок к столу иметь.
Терпел я, терпел, но стало и мне завидно. Захотелось свою хибарку. Нашёл я местечко четыре на четыре – не самое завидное, у самой тропинки в местную котельную.
Вот и стал я строить. Аккуратненько, чистенько. Досочка к досочке, горбылёк к горбыльку. Надыбаю материала: где за деньги, где за пол литра умыкну, где просто так приберу, что плохо лежит. И дальше строю. По крыше под шифер плёнку полиэтиленовую подпустил, чтоб теплоизоляция была, потолок толстым картоном снизу подбил. По нему грунтовочку побелкой нанёс, а уже по ней накат сделал – извилины, ромбы, круги, параллепипеды и прочий интеллектуальный пейзаж. Стены сначала покрасил – не понравилось! Обои наклеил в цветочках голубых – ну, что нашлось. Стёкла двух оконцев разметил и разукрасил. Получилось под витраж.
Полы я три раза перекрашивал. Стали они ярко-жёлтые. Блестели и лоснились, скрипели и даже, казалось, похрюкивали, когда я ходил по ним босиком. Делал я всё так, чтоб была маленькая комнатёнка. Зимой – кладовочка. Летом в квартире жарища, а там всё прохладнее ночевать. Я даже двери двойные сделал. Одну обычную из досок, а другую из железной сетки, чтоб на ночь наружную открыть, а за второй спать – и свежее и безопаснее: мало ли дураков по ночам блондает!
Доделываю эту дверь. Радуюсь – хорошо получается! Но тут сам чёрт занес в наши сарайные закоулки местную достопримечательность – бабу Дашу. Старушка – с богатым умственным содержанием! Я как с ней встречусь, о чём угодно треплюсь. Она на любую тему говорит. Словами и идеями затравить может. Ну, что ты! Агитаторское прошлое богатейшее! Всё обо всех знает, всем интересуется. Во все дырки влазит. Помните, передача на радио была, "Пионерская зорька"? Во! Так она у неё ещё играет в одном месте!
- О-о! Мишк, и ты сарай сколотил?
- Да-а! Вот возвёл! Дворец - а?! - гордо так вопрошаю. А она жалостливо смотрит, как на покойника, ручки на животике скрестила, губки гузкой…
- Всё ругал, ругал, а теперь и сам не утерпел. В капитализьм ударился. Спекулянтом, небось, хочешь стать? Олигархом! Чай, тоже цыплёнков заведешь? Как все, вонять будешь?
Тут она заглянула внутрь и оценила с точки зрения классового подхода:
- Да, у тебя тут курорт! Никак самому жить можно! Чего ж ты для курей так расстарался?
Мне бы помолчать или сказать, как есть, но нет же! Понесло меня:
- Почему это для курей! Не-е! У меня тут производство особенное будет. Вот чем сейчас выгоднее всего торговать?
Баба Даша думала недолго. Газеты она регулярно читала и конъюнктуру зарождающегося рынка знала от и до.
- Ну как чем? Наркотики да водка! Да ещё эта… Сам знаешь, -
она так скромно, но явно намекала на проституцию. Нефть тогда ещё в моду не вошла, дешёвая была.
- А вот, тетя Даша, и не то! Совсем не то! Ещё дороже занятие есть. Сложное, опасное, но нашему многострадальному народу, в очередной раз безоглядно строящему недалекое светлое будущее, просто необходимое и полезное… Для здоровья.
Мои радетельные слова о народе старушку сразили окончательно, а по загоревшимся глазам я понял, что без чистосердечных признаний о моём будущем бизнесе она не уйдет.
- Чего ж это у тебя дороже будет?
- Э-э-э, бабуля, не скажу. Перебьёшь бизнес – пиши пропало.
Тут она по всем канонам агитации и пропаганды с другого боку стала обрабатывать:
- Да ну тебя, Миш! Что над старой женщиной измываешься? Я тебя всегда привечаю. Даже, в крайнем случае, и похмеляю. Ведь другим, ты знаешь, я ни-ни!
- Тетя Даша, ты так откровенно намекаешь, что я могу подумать что-нибудь не то!
- Фу ты, охальник! Я тебя о деле спрашиваю, а ты дуришь тут!
- Тетя Даша, не мо-гу. Здесь дела крупные начинаются! У-у! Финансы! Дебет, кредит! Лизинг, клиринг! Маклеры - сталкеры!
- Мишенька! Не заливайся соловьем! Знаю я весь этот капиталиcтический процесс. Ладно уж, скажи старой… Ну не дом же свиданий тут устраиваешь?
- Как! Как ты могла засомневаться в чистоте моего морально-нравственного облика? Мне же моя суженная за одни мысли об этом башку на бок свернуть может! Ладно уж, только никому боле! Полная конфиденциальность. Расстроишь коммерцию – для меня это будет чревато очень тяжкими последствиями. Может, даже жизни лишиться могу.
Бабка просто стойку сделала. Ну я и ляпнул:
- Лепрозорий это будет!
Она не поняла.
- Чего, чего? Лепло…леплозорий? Это чего?
Этого она, оказывается, не знает! А зря!
- Чего, чего! Змеев буду разводить!
Тут бабка достигла требуемой кондиции – оторопела:
- Каких змеев?
- Каких-каких? Ядовитых, натурально. Яд из них буду выдавливать и продавать. Места мало занимают – в клубочек свернуться и посапывают себе. Конкуренции в обозримых окрестностях – никакой. А здоровье всем хочется иметь. У тебя поясница болит, ноги ломит? Вот! То-то и оно! Враз вылечу. Тебе, конечно, подешевше это станет. Всё-таки свой человек! А так – дороже золота!
Бабка луп, луп глазками.
-А где ж ты их возьмёшь, змеюк этих?
- Бабк, ты ж знаешь! Я в юности в Средней Азии жил. Песню слышала "Уч-Кудук – три колодца"? Во! Это там. А друг остался, живёт до сей поры. Я уже договорился, привезёт. Опять же! Ежели по нашим окрестностям побродить, то столько гадюк на припёке насобираешь… Да, каждый день встречаются…
А бабка мне так потеряно:
- Да, где ж у нас-то? Их, почитай, ещё при Хрущёве в шестидесятые годы перевели, когда всю целину распахали…
- Так когда это было!? Опять развелись. Твари! Они такие! Конечно, трудно с ними, риск. Вдруг расползутся… Но за то, когда продам яд, это мне будет не только на овчинку… Тулупище из итальянской замши! Тока молчок. Раньше времени – никому. Вдруг вся организация сорвётся. Друг предупредил: если змеев не пристрою, он их тут и выпустит в окрестностях. Назад уже не повезёт. Состав заказан в один конец.
Бабка слушала, почти окоченев. Более ни слова не сказала и бочком, бочком упорхала.
Знал я, что раззвонит, но чтоб так…
Вечером лежу на диване, дремлю, телик одним глазом обозреваю. Звонок в дверь. Жена открыла, и из прихожки кричит:
- Мишк, это к тебе. Целая делегация. Можешь выйти, но ни шагу от двери. Никаких домино, а то опять на бровях придешь. Вот любит преувеличить и покомандовать. И «от двери ни на шаг", и "на бровях придёшь". Да не было этого никогда в жизни. Ну, да ладно, пусть потешится. Это она, конечно, для прибывших, чтоб не соблазняли.
Выхожу. Смотрю. У дверей – сосед снизу, Витёк, да из другого подъезда – Серёга. А за ними пониже, на ступеньках, тётя Даша пристроилась. Витька стал гудеть:
- Михаил, мы понимаем, что ноне всем жить хочется, но ты бы как-то свои занятия эта…Тетя Даша, как? Во! Лепкозорий не разводил. У нас вокруг скотина, да и детишки бегают. Вдруг они уползут, а наши, по ничайности, наступят. Михаил, давай по-хорошему, а? Ты тока не обижайся, мы по-соседски...
Я сразу подключился и дальше пургу погнал:
- Эх, тётя Даша, тётя Даша! Как я в тебя верил! Сокровенным поделился, все планы раскрыл, А ты? Ведь партийная была. Где же твоя честь и совесть эпохи?
-Ты меня не чести и ренегатскими кличками не обзывай. Ишь задумал чего! Людям на погибель такую напасть заводить. Не дадим. И никакой демократией не прикроешься. Езжай себе или ныряй в этот самый… три колодца и там нянькайся, и хоть целуйся, если хочешь, со змеюками. Не хватало нам здесь этих тварей!
Тут, услышав что-то, в разговор сходу врубилась вышедшая из квартиры жена:
- Я чего-то не пойму? Михаил, ты чо? Задолжал что ли кому?
- Ничего, ничего, роднуленька. Иди, иди. Щас разберусь и зайду, всё расскажу. Всё нормально, нормально. Закрывай, закрывай дверь. - Мужики, - трагически так говорю, с придыханьем, - ничего уже не могу поделать. Состав идёт, деньги уплачены, клиенты ждут товар. Если не выполню своих обязательств – по горлу меня могут. И хана! Вы что, не знаете, что твориться? Безопасность от змей для вас и всех ваших родственников гарантирую! Обещаю льготы при продаже продукции. Всё, что в моих силах – сделаю! Мужики, вот клянусь – с меня литр!
Витька с Серёгой сразу подобрели.
- Раз так, то… Мы понимаем, но ты сам знаешь. Мы же просто, по-соседски. Тётя Даша вот сказала, а нам же боязно. Но если тебе будут это… Мы готовы поддержать, если что…
А тётя Даша просто закипела:
- У-у, алкаши проклятые, на всё пойдут за бутылку. Но я выведу вас на чистую воду. Я всех этих гадов передушу!
И, выкрикивая лозунги протеста, проклятий и угроз, покатилась на первый этаж. А мужики топчутся.
- Витя, Серёжа, давайте до завтра всё отложим. Видите же сами…
- Всё, всё, мы пошли! Будем, как говориться, ждать от тебя вестей. Ага, ага! Ну, бывай.
В квартире меня встретила жена.
- За что ты пообещал литр и почему эта змеюка расшипелась?
- Роднуленька, ты прям, как в воду глядела! Просто оракул какой-то! Пифия! Я тут пошутил, что змеев в сарайчике буду разводить, а бабка Дарья поверила. Теперь мировой пожар раздует.
- Чо, правда, что ль? Ой, Мишк, дошутишься ты. Морду когда-нибудь набьют. Ей-бо, набьют. Ты вот где-нибудь что-нибудь ляпаешь вечно, а мне потом бабы высказывают черти чо!
- Да ладно, ты, не обращай внимания!
На этом дома всё и улеглось.
Утром, вернее, ближе к обеду (я люблю долго поспать. По ночам, когда заказов нет, допоздна, а то и до утра читаю), пришёл посыльный от главы администрации, Виктора Ивановича. "На беседу, - говорит, - приглашает." Я обрадовался. Думаю, работу подкинет. Я ж – художник-оформитель. До перестройки работы у меня было… По ночам работал. Весь год аврал: то посевная, то уборочная, то пахота, то дойка! Доска соревнований, доска почёта, уголок победителей, портреты передовиков, лучшего экипажа, звена, доярки, механизатора…
Лучший народ всегда висел на видном месте. А оформлял всех на повешение я. Ещё и менял каждый квартал, а то и месяц. Если бы я за всё деньгами брал, то уже омиллионился бы, но, по молодости: то коньячок выпьешь с самим председателем райисполкома – горд, с какими людьми пью; то кусок мяса вместо денег возьмёшь с колхоза: а для них мясо тогда – копейки! Вот так и остался при своих интересах.
- Здорово, Михаил! - Виктор Иванович крепко пожал мне руку. - Слушай, какие-то слухи до меня доходят непонятные. Вроде, как в бизнес ударился?
- Да что вы, Виктор Иванович! Какой бизнес! Бизнес заводить – деньжонки нужны, первоначальный капитал. По Марксу ещё известно было. Я бы знал раньше, что к капитализму идём, деньги-то не пропивал бы, а всё за батарею складывал.
- За какую батарею?
- За отопительную! Зимой – горячая: за деньгами не полезешь. Сами знаете, как раньше-то топили – не тронь, обожжёшься! Летом их уже не бывает.
- Это почему же?
- Так жена весной находит и перепрятывает. Отопление-то отключают. Она первая узнаёт – каждый день воду набирает, посуду мыть.
- Ладно, ладно, Михаил! Куда-то в сторону увёл! Ты там, какое-то помещение непонятное построил, лепрозорий, что ли, и, вроде как, змей разводить вздумал? Запретить мы по закону не можем, но посмотрим, как ты соблюдаешь все меры безопасности. И учти – такая деятельность, по-моему, лицензирования требует.
"Вот у тёти Даши скорость! Уже до таких высот дозвонилась!" - думалось мне между тем, как Виктор Иванович продолжал меня обрабатывать:
- Михаил, может не стоит? Я прошу, брось ты это занятие, что-нибудь другое придумай. Не будоражь людей, а?
- Не, Виктор Иванович! Ну, как можно так просто взять и отказаться от продуманного плана и денежного дела. Да я всем сердцем, можно сказать, проникся свободой предпринимательства. Да и состав уже идёт.
- Какой состав, о чём ты бредишь! Куда ты его денешь. У тебя ж там сараюшка двадцать квадратов! Ты что? Хочешь, чтоб мы власть применили?
"Ну, бабка, и тут уже обсчитала, зараза! " - но, вижу, мужик юмора не понимает, раскаляется. Взаправду, без балды! Сейчас начнёт наезжать. А его мне дурить невыгодно.
- Виктор Иванович! Да пошутил я, пошутил, ей богу! Построил я сарайчик, чтоб летом ночевать на свежем воздухе, а на зиму под кладовку использовать.
-Ты мне это брось заливать! Кладовку! Здесь целая делегация была. Говорят, снесём или пожжём всю его затею под основание. Мне эти волнения не нужны. Под этим соусом ещё чего-нибудь снесут. Дестабилизировать обстановку в районе я тебе не позволю, в каких бы хороших отношениях мы с тобой ни были.
- Виктор Иванович, лепрозорий, вообще-то, предназначен для больных проказой, а змей разводят в сенпертарии…
- ??? …Так ты что? И в правду пошутил?…От даёт, мать твою! Ну, ты, прям, провокатор какой-то! А я? Я, старый дурак, слушаю их и всё думаю: что-то тут не чисто. Я же знаю, что ты на ровном месте повытребениваешься, лапши на уши навешаешь – и глазом не моргнёшь. Но Дарья-то Филимоновна, старая перечница, как мне мозги запудрила… Хотя, Михаил, давно я тебе хотел сказать… Что, бывает… Раскудрит твою канитель… Ну и шутки у тебя!
-Так, Виктор Иванович, я что думал! Поточит она лясы с соседями, да и успокоиться. Да и кто поверить мог? С лепрозорием-то!
-Кто, кто! Я вот даже поверил!
И уже успокоившись, Виктор Иванович доверительно поведал:
-Тётка Дарья обещала к вечеру митинг собрать. И ведь соберёт. Иди объясняй и отговаривай.
- Да пусть соберёт! Я от Вашего имени объявлю, что отказываюсь от лепрозория, но скажу, что мне поручено все сараи обмерить. С каждого метра площади застроек налоги по рублю собрать и направить деньги на благоустройство всего этого сарайного безобразия. Разобьём дорожки, заасфальтируем, яму выгребную выкопаем.
- Михаил, ты меня не втравляй в свои авантюры. От лица власти я такие поборы объявлять не могу.
- От и хорошо! Тогда я от лица общественности объявлю. Создадим общественный совет, ревизионную комиссию. Бабку Дарью в председатели выдвинем, а?
Виктор Иванович задумался:
- Ну, с общественным советом как бы местное самоуправление получается. Сейчас это поощряется. Давай валяй, но меня – никаким боком! Насчёт работы: ничем тебя утешить не могу. Думай сам! Может, действительно, какой-то бизнес открыть. Разрешение и благословление получишь без всякого! Ну всё! И так ты у меня кучу времени отнял.
Виктор Иванович снова крепко пожал мою руку, и я быстренько побежал домой. Набросал десяток объявлений об общенародном митинге по поводу строительства лепрозория, развесил на подъездах близлежащих домов и к семи вечера уселся на крылечке своей хибарки. Жду.
Первая прибыла Дарья:
- Что, милок? Трясёс-ся? Боис-ся народного гнева? Думаешь, тебя только ветром обдует? Не-ет! Щас мы тебе покажем, чаво делать можно, а чаво и не надь!
И куда её умность-то делась? Одна боевая стойка осталась – ну кобра коброй. Я смолчал. Подтянулись Серёга с Витькой. Уселись рядом. В бок толкают:
- Ты это…ничего, не сдавайся. Если что – мы за тебя. По уговору.
Бабка Дарья снова рванулась в атаку:
- Чего вы там заговор против народа плетёте? Я всех на чистую воду выведу. Вредители. Я вам не дам народ травить!
В это время ещё новый люд подтянулся, я поднялся и начал речь:
- Господа-товарищи, соседи вы мои ненаглядные! За то время, как мой глубокоуважаемый оппонент в лице тётки Дарьи сообщил, кому успел, сногсшибательную новость о возведении мною лепрозория для прокажённых, ситуация в корне изменилась.
- Каких прокажённых? Чего ты головы народу морочишь? - встряла тётка Дарья. - Змеев ты хотел разводить ядовитых и яд продавать.
- Дарья, не перебивай! Тебе слово после дадим.
Это меня Серёга с Витькой поддержали. Остальной народ лупит глазами и ничего не понимает.
- А смысл в том, дорогие мои соседи, что санэпидстанция запретила разводить здесь змеев! Атмосфера тут смрадная, грязищи – не пролезть. Змеи таких условий не выдержат – перемрут. Тогда я предложил заселить на лето, как в курортную зону, в мою хибару двух-трёх больных проказой. Так сказать, худа от худа не ищут – хотел проявить благотворительность, согреть моей душевной теплотой страждущих.
Дарья всё пыталась в промежутки слов моей пламенной речи вставить своё негодование, но у неё ничего не получалось.
Кто-то из толпы рявкнул:
-Мишк, кончай ахинею пороть. Чего собрал то? Мы ведь прям с работы – не жрамши!
- И не довыпивши!
Тётка Дарья прямо взвилась, ударив себя кулачком в грудь:
- Да это не он собрал-то. Это я народ скликала…хотела…тут…
- А объявление кто вешал?
- Мишка вешал. Там и закорючка его.
Я по-ораторски поднимаю руку, мол, спокойно, народ! Народ поутих, одна бабка Дарья всё рвется сказать что-то, но кто ж ей даст!
- Поскольку моя благотворительность оказалась недостаточным благом, так как и прокажённым жить в таких гнусных условиях невозможно, я оставляю мою хибарку под сараюшку и летнюю спальню. Но! Предлагаю! Создать общественный совет во главе со мной и бабкой Дарьей – остальных при принципиальном согласии доберём общим голосованием. Совет обмерит все эти постройки, - величественно обвожу рукой все сараи. - С каждого метра площади построек хозяева будут платить совету по рублю раз в квартал, потом, может, и надбавим с учётом инфляции. На эти деньги сделаем асфальтовые дорожки, выкопаем выгребную яму, выложим стенки кирпичом, огородим узорной решёткой. На мехзаводе наши же мужики выкуют. Вокруг высадим деревья, кустарнички, рассадим клумбы. Да не шумите! Дело ведь говорю. Конечно, совету маненько нужно будет приплачивать за всю организацию. За правильность и справедливость использования денег ручаюсь. Да дайте слово-то сказать! Залогом станет избрание Дарьи председателем ревкомиссии. Она-то уж за каждую общественную копейку отчитается. А если надо, то за неё, вы все знаете, любого удушит. Согласны?
Собравшийся народ с гневом, проклятиями и матюгами в мой адрес, тетки Дарьи, перестройки, демократии и всего капитализма мгновенно рассосался. Остались только я, Дарья, Серега да Витька.
- Враль, болтун ты, Мишк, и бесстыдник. Чего народ взбаламутил?
-Теть Даш, да кто его баламутил, как не ты? Я воспользовался. И дело предложил. Хорошее. Было бы здесь красиво, чисто. Пахло бы цветами. Но народ не созрел. Не дошёл, так сказать, до ручки.
-Ты мне зубы не заговаривай! Ты с чего начал-то? Змеев разводить. А чем кончил? Сразу бы предложил взаправду, я б уже всех старух в округе окучила. Не можешь агитировать – не берись! Вопрос надо было проработать. Подготовить народ, убедить, найти союзников. А что с тобой говорить, пустомеля!
- Нет, тёть Даш! Но ты-то чего меня не поддержала? Ведь председателем ревкомиссии выдвигал. Звучит-то как! Почти революционная комиссия! Эх Дарья, Дарья! Загубила идею!
- Да иди ты, шалопут, знаешь куда?…Ни себе, ни людям.
И Дарья поплелась восвояси. Поникшая, старенькая, даже жалко её стало. Чего это я, в самом деле, её разыграл?
Серега и Витька стояли насупленные:
- Про литр, небось, тоже заливал? А мы вот даже закусь принесли – первые огурчики с огорода сорвали.
- А вот тут вы, мужики, и не угадали! Хибару обмыть надо? Надо! Бутылочка-бимберочка у меня давно припасена. А бимберочек – на дубовой коре да на зверобое – слеза рубиновая! Чистый "Наполеон"! До пяток забирает! Скидывай обутку на крылечке, у меня там только босиком ходить можно.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]