Яблоко : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/wkornienko/index.shtml'>Валерий Корниенко</a></h1> <img id='mainimg' src="/files/20385/jabloko(145).jpg" width="145" height="113" alt="Яблоко"></a> <span class="date"><span>14 февраля 2008 18:14</span></span> <h3><i>Автор:</i> Валерий Корниенко</h3> <h2>Яблоко</h2> <P>С детства люблю яблоки. Зимой особенно. И непременно чтоб красные, со стружечной пылью на кожице. Раньше их не покрывали парафинами и не обрабатывали таинственными газами. Раньше хранили яблочки в древесной стружечке. Оботрёшь от пыли, вдохнёшь аромат. А во рту уже сок его ощущаешь, который куда-то прямо в душу просачивается. А потом хрумкаешь, смакуешь каждый кусочек и думаешь, что вкуснее нет ничего. Видно не даром Ева соблазнила Адама именно яблоком. Что-то в этом есть! Ей-ей!</P> <P>Но вот уж сколько лет прошло, а вспоминается одно яблоко, которое я так и не съел. И помнится оно уже десятки лет. И не забудется, видно, до последнего.</P> <P>Было это в начале 60-х годов прошлого века. Оренбуржье. Родной мой райцентр Переволоцк, продуваемый насквозь степными ветрами, на берегу неглубокой и чистой тогда Самарки. В посёлке считанные хозяева держали сады, которые каждый год подвергались регулярным набегам пацанвы. И делалось это даже в ту пору, когда яблоки были ещё чистой зелепухой; вязли в зубах и застревали в горле от кислятины. Но соблазн был столь неодолим, что лезли вновь и вновь, не боясь колючей проволоки на заборе, злой сторожевой собаки и даже опасности получить в мягкое место порцию соли из берданки.</P> <P> Мне до сей поры не понятно, почему остальные поселяне сады не рассаживали в наших местах раньше. Может, воды не хватало? Может, саженцы были дороги? Выбрасывать и без того скудные рубли на деревца, которые дадут урожай лет через десять? А, может, вымерзали яблони? У нас ведь тогда морозы зимой за двадцать были нормой. Утром просыпаешься и в первую очередь радио включаешь, а местный диктор, подделываясь под Левитана, передает: «Мороз 25 градусов. Занятия в школе для учеников…» И летишь опять к кровати, и нырк под тёплое одеяло… </P> <P>Впрочем, вымерзать под корень яблони и не могли – снегов за зиму наносило необыкновенно много. Так наш старенький саманный домик заносило по крышу и мне, выползавшему на улицу покататься на лыжах, далеко ходить было не нужно. Вот она улица, а вот он и сугроб выше дома, как горная вершина. </P> <P>А, может, просто привычки не было сажать сады? Образ жизни диктовала Степь. Правда была ещё одна причина: во времена Хрущева налоги на каждую яблоню установили. Их и повырубали… </P> <P>Наше семейство рассадило свой сад в начале 60-х и потому свои первые яблоки мы начали есть к году 70-му, а к тому времени я уже в старшеклассниках ходил. До этого они были для меня самым вожделенным фруктом сказочной вкусноты и недоступности. </P> <P>Недалеко от райцентра, в небольшой деревушке Ольшанке, откуда родом были мои родители, жил со своим большим семейством дядя Ваня. Младший брат моего отца. Был он по тем временам человеком знаменитым на всю область. С помощью подрастающих сыновей – моих двоюродных братьев, он содержал огромную пасеку и при всех неблагоприятных погодах Оренбуржья накачивал каждый сезон мёда, которого хватало и на весь колхоз, и на начальство, и на продажу. </P> <P>Про него печатались статьи в газете "Сельская жизнь", портрет красовался в журнале "Пчеловод". А это тогда были издания на весь Союз. Несколько раз он награждался медалями ВВДНХ – Всесоюзной выставки достижения народного хозяйства – для непонятливых. Были эти медали похожи на значки лауреатов Нобелевской или Ленинской премии – не меньше. </P> <P>Знаменитым дядькой я гордился.</P> <P>Так вот, однажды зимой, поздним вечером, мы всем семейством ещё не спали и слушали по радио "Театр у микрофона".</P> <P>На улице в тот вечер снег валился под ветром. Мороз крепчал, и ветер уже начинал постукивать в стёкла окон замерзающими снежными катышками. Дома было тепло и дремотно, но всё наше семейство продолжало слушать радиоспектакль. </P> <P>В дверь кто-то забарабанил. Папанька пошёл открывать. Это оказался дядя Ваня, он возвращался с очередной своей московской выставки. Долго отряхивался на веранде и явился в тепло шумный, с румяной улыбкой на круглом лице и немножко навеселе.</P> <P>В руках он держал небольшой чемоданчик. Снял пальто и засиял новой "вэдээнховской" медалью. Штуки четыре у него уже было. "Да зачем мне эти медали," – бывало, скажет, но гордился ими и знал, что в целом районе ни у кого таких больше нет.</P> <P>- О! Скоро вешать уже некуда будет, - похохатывая, похвалился он. А нехай висят, есть не просят!</P> <P>- Ну, и как там столица нашей Родины – Москва ? - красиво спросил его мой папанька. Он любил иногда сказать как-то идеологически выдержанно и правильно.</P> <P>- Да чего там Москва! Стоит, шумит. Я ведь был там всего два дня. Да и нас всё время сопровождали ответственные от обкома. Лишней рюмашки не пропустишь. Но выставка была богатая! Чего только у нас оказывается, нет. И где оно всё?..</P> <P>- Ну что, давайте-ка я вас всех сначала гостинцами наделю. </P> <P>Он раскрыл свой чемоданчик и вынул матерчатую сетку-авоську с яблоками, теми самыми. Самыми-самыми красными! Венгерскими, как сейчас помню. Всем досталось по яблоку. У нас семейство было большое – из семи человек, а с дядей Ваней при пяти сыновьях жили ещё родители его жены тети Сани. Потому больше, чем по яблоку, и выделить-то он не мог. </P> <P>Все стали тут же их поедать или пить с чаем. И в доме поплыл тако-о-ой-ой аромат!</P> <P>Я, конечно, махом исхрумкал своё яблоко, разжевал каждое семечко, обсосал внутриплодовые перегородки и черешок, и был счастлив тем несказанно острым ощущением детского вкуса, которое уже давно исчезло и осталось только в неясных воспоминаниях.</P> <P>Утром я вставал рано. Чуть свет, как говорила мама. В школу идти нужно было минут пятнадцать – двадцать. Я к тому же любил прийти пораньше всех, посидеть в нашем тёплом уютном классе, даже не зажигая света.</P> <P>Когда я встал, дядя Ваня вместе с папанькой были уже на ногах. Батя растапливал печку, а дядя Ваня сидел за столом и ждал, когда на электрической плитке вскипит чайник, чтоб попить чайку и отправиться на раймолокозавод. Туда по утрам на тракторах свозили молоко из колхозов всего района. Вот дядя Ваня и хотел на одном из них отправиться к себе в Ольшанку.</P> <P>А другого транспорта тогда и не было. Лошади уже отходили в прошлое и использовались только на ближних поездках. Дороги переметали беспрерывные метели, бураны, поземки. И проехать по тем дорогам зимой можно было только на тракторе. Цепляли за ним огромные сани на высоких, широких полозьях, сделанных из цельных стволов деревьев. Обычно сани были для груза. Люди набрасывали на доски солому и ехали. Особой роскошью были сани с будкой, где и печечку-буржуечку ставили. И тогда это уже был пассажирский транспорт со всеми удобствами. </P> <P>Пассажиры, даже, если ехали в будке, одевались тепло, но всё же не так, как на открытых тракторных санях. В этом случае надевали тулупы – длинные до пят, с огромным воротником. Закутаются в них и дремлют всю дорогу. Впрочем, иногда и в них замерзали. Тогда спрыгивали с саней и бежали, чтобы согреться, но обязательно держались за сани, чтобы не отстать. Бывали такие случаи: бегут за санями, греются. Приустанут, а тракторист, глядишь, в этот момент прибавит газку, трактор и ушёл вперёд. И не докричишься, тракторист в кабине своей ничего не услышит за грохотом мотора.</P> <P>Так вот, попил я вместе с папанькой и дядей Ваней чаю с салом. На ломоть хлеба клали тоненько нарезанные дольки солёного свиного сала и пили со сладким чаем. Вкуснота необыкновенная! </P> <P>Уже оделся потеплее в свой полушубчик, засунул за пазуху чернильницу для перьевой ручки, чтоб чернила по дороге в портфеле не замёрзли и собрался было уходить, но дядя Ваня вдруг сказал: </P> <P>- Погоди, сейчас я тебе на дорожку… </P> <P>И полез в чемоданчик. У меня сердце замерло. Даст ещё одно яблоко! У меня в груди всё запело. Представил себе, что сейчас приду в школу с яблоком! Вот будет шум! Это будет небывалое. Это будет торжество. Это будет… Все посгорают от зависти. И будут просить: дай укусить, дай…</P> <P>Дядя Ваня действительно вынул из чемоданчика яблочко, отёр его и протянул:</P> <P> -На . </P> <P>Мне бы схватить сразу, но…</P> <P> Было тогда у нас неписанное правило. Когда тебе дают взрослые что-либо съестное, то сразу брать было нельзя. Не принято. Вроде не демонстрировать, что голодный. Можно даже было делать вид, что у тебя дома этого навалом. Должны предложить второй раз. Ещё раз помяться и отказаться, но уже с видом «ну, вообще-то я не прочь взять». Но вот уж когда в третий раз предложат, тогда и брать. Но не хватать и не тащить сразу в рот, а с достоинством подержать в руке, потерпеть, а может даже и съесть много позже. Это у кого сколько хватало «терпелки». </P> <P>Взрослые ещё придумали пытку для особо маленьких. Дадут что-либо вкусное, а потом говорят: «А, ну-ка дай попробовать. Я ведь и сам не ел». Это было страшное испытание. Рот-то у взрослых большой, как откусят – и самому ничего не останется. Но и не давать нельзя было. Прослывёшь жадиной. А эта репутация была очень неодобряемая. И хотя взрослые, показав для вида, что собираются откусить кусок, возвращали свой же гостинец, да мы и знали, что возвратят, но эта экзекуция заставляла сжиматься сердечко. А от недобрых предчувствий, что тот сам всё и сожрёт, аж руки тряслись.</P> <P>Вот и я, следуя традиции, отказался, рассчитывая на соблюдение известного всем ритуала. Дядя Ваня удивился:</P> <P> - Да бери, чего эт ты. Моим пацанам тут ещё хватит по яблоку. Я отказался ещё раз, поломался, так сказать…</P> <P>А дядя Ваня возьми да и:</P> <P>- Ну, не хочешь – как хочешь. Тогда мы с Егором ещё по стаканчику чайку с этим яблочком долбанём.</P> <P>Да, действительно, не совать же его обратно. А я оторопел, растерялся, вознегодовал, пожалел, проклял, возопил душой.</P> <P>Схватил свой портфель и выскочил из дому. </P> <P>Вчерашняя метель уже улеглась в сугробы, небо вызвездилось. Огромный, почти полный месяц сиял в небе. Рассыпаясь в снежинках на миллионы крохотных сверкающих блёстков, он слезился в моих глазах на миллиарды сквозь обиду, отчаяние и тоску.</P> <P>Пришёл я в класс, как всегда, первый. Не зажигая света, сел за парту, и стал тушит пожар своей горестной души жгучими-прежгучими слезами. Как только тогда не ругал я себя и дядю Ваню, который не знал или забыл обычай настоящих пацанов, не привыкших попрошайничать. </P> <P>Но упиваться своим безмерным несчастьем мне тогда долго не пришлось. В школьном коридоре вскоре послышались шаги и голоса моих одноклассников. Перед своими пацанами сопли было распускать нельзя. Я отёр слезы и зажал в своём сердце переживания о несъеденном яблоке. Как оказалось, память о них осталась на всю жизнь. </P> <P>Правда, с тех пор, если хочется, я почти всегда сразу беру то, что мне предлагают. Со второго раза уж точно! </P> <P>Опыт – сын ошибок горьких!</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?20385'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=20385'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]