В клеточку пиджак, в клеточку… : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/anufriev/index.shtml'>Александр Ануфриев</a></h1> <img id='mainimg' src="/files/21104/dogd(145).jpg" width="145" height="113" alt="В клеточку пиджак, в клеточку…"></a> <span class="date"><span>27 февраля 2008 13:08</span></span> <h3><i>Автор:</i> Александр Ануфриев</h3> <h2>В клеточку пиджак, в клеточку…</h2> <P>За высокими окнами больничного коридора моросил осенний дождь. Женька, голубоглазый и желтоволосый полный мальчик, удивлённо смотрел на струйки воды, покрывающие стёкла окна, и на сверкающие цветные зонты прохожих. Они с отцом вот уже полчаса сидят в очереди к хирургу Чернышёву. Его молодой родитель – Роман Степанович Сигалов, худенький и лысоватый, - откровенно дремлет на мягкой скамейке с железными ножками. Он специально отпросился с фабричной смены пораньше.<B></B></P> <P>- Пап, наша очередь! Пошли! – трясёт отца за плечо Женька.</P> <P>Роман Степанович с трудом отрывается от лавки, голова у него кружится, как на карусели. Накануне в обед было очередное небольшое пиршество в их бесшабашной бригаде погрузчиков. Просто по случаю пятницы, «банного дня», вместо чая они выпили по двести грамм «кровавой мэри».</P> <P>- Фамилия? – огорошил их тут же хмурый человек с восточными чертами лица. Развалившись, он надменно сидел за высоким письменным столом.</P> <P>- Сигалов, - отозвался Роман Степанович, - Евгений Романович, шесть лет.</P> <P>Женька робко поёжился при звуках своего имени, отчества, обеими руками схватился за больную ногу.</P> <P>- На что жалуемся? – дежурно произнёс хирург и приподнялся, оказавшись маленьким и щуплым.</P> <P>- Да вот, ногу повредил вчера сынок, в футбол гонял с мальчишками. То ли вывихнул, то ли сломал. Плакал-плакал всю ночь.</P> <P>- Он сам-то разговаривать умеет? Язык есть?</P> <P>С этими словами Чернышёв решительно шагнул к мальчику, чуть ли не силой усадил на жёсткий стул и наклонился к его забинтованной ноге.</P> <P>- Так, малый… как же нас зовут?</P> <P>- Женя, - отвечал отец, - застенчивый он дюже у меня.</P> <P>- А зря, сегодня время бойких и горластых. Промолчишь – съедят и не подавятся. Так как же было дело, Евгений Романович? Сам ты споткнулся или тебя подрезали?</P> <P>Хирург небрежно размотал бинты, томно взглянул на основательную опухоль и кровоподтёки на лодыжке, боднул пропитанный лекарствами воздух и вернулся вразвалочку к своему столу. Как опытному травматологу ему было всё теперь понятно. Он принялся что-то мелко строчить на бумаге левой рукой, напевая:</P> <P>- В клеточку пиджак, в клеточку, в жизни всё не так, деточка…</P> <P>Женька, просияв сквозь слёзы, стал заворачивать обратно бинт. А Сигалова-старшего будто ошпарили, он встрепенулся, потому что не любил неопределённости, вот таких людей – себе на уме, равнодушных ко всему на свете, кроме собственной персоны, как этот врач. Роман Степанович даже прокашлялся от раздражения и произнёс:</P> <P>- Вы, может быть, нам объясните всё, товарищ доктор?</P> <P>Чернышёв поначалу замер от неожиданности, потом закатил глаза под потолок.</P> <P>- Чего тут объяснять? Похоже, перелом у мальчика. Вот направление на снимок и в стационар.</P> <P>Он протянул мятежному родителю бумажки. Роман Степанович хотел ударить по его короткой, волосатой руке, но сдержался. Почерк у хирурга был нелепым, безобразным, буквы все похожи одна на другую. Как ни напрягался отец Женьки хоть что-нибудь прочитать, да всё попусту, ничего не мог разобрать. </P> <P>- Что здесь написано-то?</P> <P>- Я повторяю вам ещё раз. Это направление в ста-ци-о-нар, папаша! – воскликнул хирург. – Он находится через дорогу. </P> <P>- Так! А операцию когда же вы начнёте?</P> <P>- После снимков, завтра.</P> <P>- То есть как это, завтра? Да он еле ходит, ему больно наступать, - растерянно сказал Роман Степанович.</P> <P>Чернышёв гневно просверлил его ещё более сузившимися глазами, как бы отвечая: «Наступать всем больно». Женьке сделалось безмерно неудобно, страшно, и он потянул отца за рукав к выходу, но тот стоял как вкопанный.</P> <P>- Ты операцию сегодня будешь делать, - прозвучало в кабинете как приговор.</P> <P>Хирург машинально взъерошил смоляные волосы:</P> <P>- Да понимаете вы, странный человек, мне нужен снимок!</P> <P>- Будет снимок! – решительно ответил Сигалов и на прощанье двинул дверью так, что хлопья штукатурки с потолка посыпались на Чернышёва.</P> <P>- Вот долбак-то. Следующий!</P> <P>А Женьке действительно с каждой минутой было всё больнее наступать. Он шёл по коридору, крепко держась за отцовскую руку.</P> <P>- Ничего, сынок, прорвёмся.</P> <P>Вот уже минул третий год, как остались они вдвоём, без ласковой и тихой Натальи, жены Романа Степановича и Женькиной матери. Неожиданно ушла она из жизни, до самого рокового дня ни разу ни на что не жалуясь. А ведь жила с серьёзной, роковой болезнью сердца, о которой супруг её ничего не знал. Для Сигалова, без памяти любившего Наталью и без повода постоянно ревновавшего ее, это было тяжёлым ударом. Да и совесть теперь его изводила, мучила. Особенно в те минуты, когда сын смотрел на него такими же ясными, лучистыми глазами, что и у Натальи.</P> <P>- Пап, ты слишком быстро идёшь, я еле успеваю за тобой.</P> <P>- Прости, сынок.</P> <P>Сигалов почувствовал прилив необыкновенной нежности к своему ребёнку. Он подхватил сына на руки и понёс через мутные лужи, черпая в ботинки воду. В душном и холодном стационаре их встретила луноликая, полная женщина с виноватой улыбкой, Мария Кирилловна. Грудным, тихим голосом она огласила местный распорядок и правила поведения. Женьке ещё больше стало страшно от мысли, что ему придётся расстаться с отцом, и он окажется в палате на восемь человек. Кто они? Такие же мальчишки, как и он? Или уже большие, взрослые пацаны, подростки? Эти уж наверняка начнут приставать, обижать его. Женька заплакал, уткнувшись в отцовский бок. Сигалов сразу весь напрягся:</P> <P>- Ты чего, малыш?</P> <P>- Пап, я хочу домой, - шептал сквозь всхлипывания Женька, - не оставляй меня здесь, пожалуйста.</P> <P>- Ты побудешь здесь недолго, сынок, день-другой.</P> <P>- Да у нас тут хорошо, Женёчек, - всплеснула руками Мария Кирилловна, - тебе понравится.</P> <P>- Не бросай меня, пап.</P> <P>Роман Степанович крепко обнял сына:</P> <P>- Нам бы сегодня снимок перелома сделать.</P> <P>- Не получится сегодня, всё закрыто.</P> <P>В маленькой, тесной палате было накурено, в ней царил полумрак. Ни стола, ни стульев. Лишь между железными, нагромождёнными одна на другую кроватями стояли перекошенные тумбочки. У окна с зафиксированной в воздухе, загипсованной ногой лежал дородный парень и безучастно смотрел в потолок. Рядом с ним храпел со свистом тучный мужчина с перебинтованной головой и шеей.</P> <P>- Где остальные, Алексей? – небрежно спросила парня Мария Кирилловна.</P> <P>- Ушли телевизор смотреть.</P> <P>- А накурили-то. </P> <P>- И что теперь?</P> <P>Были не заняты две кровати. Сигалов ужаснулся при мысли, что Женька, этот маленький, его самый близкий человечек на земле останется здесь, а он сейчас уйдёт в пустую квартиру, в своё одиночество. Врач распахнула навстречу дождю крохотную форточку.</P> <P>- Вот, Женя, выбирай, - сказала она, - где тебе больше нравится?</P> <P> Мальчик снова тесно прижался к отцу и выпалил:</P> <P>- Нигде!</P> <P>- Ну, я тогда не знаю…</P> <P>Роман Степанович взял Марию Кирилловну крепко под руку:</P> <P>- Поймите, мал он ещё. Будьте человеком. Можно я с ним рядом на соседней кровати примощусь?</P> <P>- Не положено.</P> <P>В коридоре Сигалов извлёк из внутреннего кармана пиджака две крупных денежных купюры и незаметно сунул их женщине в кармашек белого халата. </P> <P>- Да вы что себе позволяете? – холодно произнесла, моргая беличьими глазами, Мария Кирилловна и оглянулась по сторонам. - Вы за кого меня принимаете? Меня же уволят.</P> <P>- Простите.</P> <P>Вся эта молниеносная, грязная сцена произошла на глазах у Женьки: перекочевавшие от отца к «тёте Маше» купюры, при этом и таинственные лица взрослых. «Зачем он это делает? - подумал мальчик, - взаймы, что ли, ей даёт? А может, просто дарит. В холодильнике шаром покати, так мама говорила. Ну и пусть, лишь бы со мной здесь остался». И Женька просиял, когда услышал шелестящий и заискивающий женский голос:</P> <P>- Оставайтесь… </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?21104'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=21104'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]