28 февраля 2008 13:29
Автор: Юрий Лопатин
Пустая голова (продолжение повести)
(продолжение)
Необычный пациент больницы со странной фамилией Аладин не выходил из головы Валерия Степановича Чагина. За три с лишним десятка лет работы он повидал многое, но такого… Ему вспомнился вышедший в пору его молодости фильм «Москва – Кассиопея», один из героев которого запоминал десять страниц типографского текста с одного прочтения. А здесь подросток переваривает просто гигантскую информацию и выдаёт её на-гора в первозданном виде, без искажений, вплоть до запятой. Учебники целиком вбивает себе в голову!
Чагин понимал, что при нынешнем оснащении их учреждения мальчику можно поставить только один диагноз – здоров. Но здоровы те, кто тридцатистрочный стишок выучивают с пятой-двадцатой попытки. А здесь – аномалия! Ладно бы с рождения одарённым был, а то пошатал головой штангу и – получайте гения!
Нет, нужно провести углубленное обследование. Но где? В областном центре таких возможностей не имеется. Остаётся столица. В Институт мозга, и никаких гвоздей!
При этом мнении Валерий Степанович оставался в течение всего дня, пока информационное поле Земли не подкинуло его воспалённому сознанию идейку: есть ведь школа для особо талантливых детей. Там этот Аладин не будет белой вороной. Заодно учёные выяснят, что за отклонение у парня, насколько далеко оно от нормы и чего приходится ждать.
Не дожевав подрумяненную ватрушку и не допив чай, Валерий Степанович резко встал из-за стола.
- Ты куда? - удивилась жена.
- Сейчас… Пока не забыл, - Чагин стремительно вошёл в одну из комнат квартиры, превращённой в рабочий кабинет после того, как повзрослевшие дети выпорхнули их родительского гнезда. Не жалея поясницы, резко потянулся к кнопке. Пока компьютер включался, Валерий Степанович, размышляя, в очередной раз пришёл к выводу, что ничего в жизни не бывает случайным. Всё имеет смысл. Ведь неспроста он лет пять-шесть назад наткнулся на публикацию о группе несовершеннолетних дарований, под руководством профессора развивающих свои уникальные способности. Теперь его деятельное участие кардинально изменит судьбу мальчишки. Возможно, о нём, провинциале, бедняке, бывшем двоечнике заговорит весь мир!
Вспомнить бы, как называется тот научный центр, при котором была эта экзотическая школа. Институт? Академия? Чагин, войдя в Интернет, перебрал в уме с десяток комбинаций. В голове вдруг ярко, как солнечный зайчик стреляет в глаза, блеснуло словосочетание – Академия совершенствования человека.
«Спасибо», - поблагодарил неизвестно кого Валерий Степанович и заглянул на сайт искомого учреждения. Пробежав глазами по размещённым здесь материалам, Чагин скопировал адрес электронной почты и принялся за письмо: «В нашу областную детскую больницу поступил Алексей Аладин двенадцати лет. Обладает феноменальной памятью: знает наизусть содержание учебников, в том числе некоторых – за пятый и шестой классы. Уникальные данные проявились после лёгкой травмы головы, полученной менее месяца назад. В ходе обследования патологий в мозге не выявлено.
В связи с недостаточным оснащением нашего лечебного учреждения необходимым оборудованием не представляется возможным раскрыть механизм феномена. В вашей Академии применяются методики, которые позволяют объяснить явления, не подвластные современной науке. Надеюсь, Алексей Аладин представит для вас интерес.
Заведующий нейрохирургическим отделением Чагин.»
Утром Валерий Степанович, оставив на потом все дела, занялся подготовкой Лёшки к предстоящей учёбе в новом качестве. Начал издалека:
- Что тебе, дружок, снилось?
- Какая-то фабрика. Или завод.
- Фабрика снится к большим переменам и деньгам, - Чагин оказался неплохим толкователем сновидений; во всяком случае, ему самому так показалось. - В общем, Лёша, готовь свою голову к основательной работе.
- А как?
- Не загружай её пока ничем лишним.
- Даже мыслями?
- Ну, от них никуда не убежишь, - рассмеялся Чагин. - Пусть себе ворошатся.
- Валерий Степанович, - Лёшка нахмурил лоб. - А как человек мыслит? Вот я подумал и сразу спросил. А мог подумать и промолчать, если что-то утаить хочу.
- От меня ничего не скрывай. Мы ведь с тобой не враги, - Чагин доверительно подмигнул. - Я тебе всё – как на духу. Даже тайну раскрою. Ответь мне: сколько слов ты знаешь?
- Тысяч десять, - примерно прикинул Лёшка.
- Бери больше.
- Ну… Двадцать.
- Как минимум, сто тысяч! - эмоционально, как спорящий подросток, выпалил врач. - И это для твоего возраста нормально. Всего же в русском языке – треть миллиона слов. Прибавь сюда географические названия, которых только в России несколько сот тысяч, даты истории, названия книг, фильмов, фамилии известных людей и просто знакомых. А если кто-то ещё знает иностранный… За миллион зашкалит! И всё это содержится в матрице памяти. Представляешь, какой муравейник в голове? А выбрать-то нужно самое подходящее. И вот в правом полушарии мозга зажигается искорка – начинается процесс мышления. Этот огонёк как по бикфордову шнуру несётся в левое полушарие, где смысл того, что ты увидел, услышал или прочитал, облекается в слова.
- Всё так просто? - разочарованно вздохнул Лёшка. - А в чём же тайна?
- Не спеши, - мягко одёрнул Лёшку Чагин. - Люди совершают тысячи действий, используя накопленный опыт. Чисто механически. Достают из ячеек этой самой матрицы нужный ответ и – порядок. А как объяснить, откуда берётся музыка, которую сочиняет композитор? Вот здесь-то, Лёша, и тупик для нашего брата. Невозможно выявить подноготную творческого процесса. А теперь тайна. Признаюсь тебе: ни один мой коллега не растолкует, как в мозговых извилинах рождаются гениальные идеи. Ни один профессор! А титаны мысли каждый год что-то выдают, делая блестящие открытия. Но самое интересное в том, что мозг мыслей не производит!
- Вот тебе на! Не пятками же мы думаем, - фыркнул Лёшка; получалось, что нейрохирург противоречит самому себе: дотоле он утверждал обратное.
- Не пятками. И не ушами. Я тебе уже говорил о правом полушарии, где задействуется мышление, - напомнил Чагин. - Но чтобы это произошло, нужен толчок извне. Наше сознание существует отдельно от мозга и управляет им. Есть версия, что психоны, из которых состоит сознание, посылают мозгу сигналы, которые тот, после расшифровки, выполняет. А само серое вещество не более чем сервисный компьютер. Не может мозг сам собою управлять. Это, конечно, версия, но очень правдоподобная. Не я один к этому склоняюсь. Короче, никто толком не может объяснить работу сознания и механизм памяти. Вот и секрет, который я тебе раскрываю. Не по зубам это пока нейрохирургам.
- Как интересно. Самому хочется разобраться, что к чему, - сказал Лёшка.
- Похвальное стремление, - обрадовался Чагин; он решил не посвящать пациента в свои планы и пока только забросил удочку: - Шанс добраться до сути есть в Москве, где и техника поновее да и специалисты поопытнее. Было бы неплохо обследоваться там.
- Опять вы про Москву, Валерий Степанович, - заныл Лёшка. - Не хочу я туда ехать. Выпишите меня, а? Я в библиотеку пойду, наберу книг по мозгу, изучать буду, с вами советоваться.
- Это уровень начальной школы, - осадил Аладина Чагин, - а нам нужен ин-сти-тут, - по слогам процедил врач.
- Мама у меня…
- У всех мамы, - отрезал Чагин. - Если надо – с тобой поедет. Всё, иди в палату и подумай, как следует.
Подросток вышел из кабинета, а Валерий Степанович погрузился в мечты. Что-то подсказывало ему: ответ из столицы придёт уже сегодня.
Около одиннадцати часов Валерий Степанович позвонил домой:
- Вера, я на обед приеду.
- В какие-то веки… - изумилась жена.
- Бывают исключения из правил, - заинтриговал её Чагин.
Через полтора часа Валерий Степанович примчался домой. Пока супруга накрывала на стол, он, забыв о своём пенсионном возрасте, понёсся к компьютеру, как истосковавшийся по «железу» после лагеря отдыха тинэйджер. Предчувствие не обмануло: есть ответ! Из всего полстраничного сообщения Чагин выхватил первую, неполную, строчку – «Чрезвычайно заинтересованы…» и последние три: « Надеемся в ближайшее время увидеть мальчика у нас. Директор школы высочайших умственных возможностей при Академии совершенствования человека
В. Куваев».
Валерий Степанович подскочил на кресле и жахнул в полузакрытые ладоши так, что раздался громкий глухой хлопок – будто лопнул надутый воздухом бумажный пакет. На шум прибежала жена, встревоженно сфальцетила:
- Валера! Что у тебя взорвалось?
Чагин, глядя поверх лица домохозяйки, патетично продекларировал:
- Не дрейфь, Верунчик! Это я салютую. Мечты сбываются!
В больнице Чагин сперва заглянул в кабинет Линькова. Именно заглянул: просунул голову в приоткрытую дверь и негромко – был «тихий час» – по-начальничьи попросил:
- Тоша, подготовь мне справку по Аладину.
- Краткую? - с надеждой на непродолжительную дополнительную работу спросил Антон Геннадьевич.
- Развёрнутую. Вбей всё, что мы о нём знаем.
Дав указание, Валерий Степанович переоделся в медицинскую униформу, погладил себя по сытому, выпирающему из хирургического костюма животу и направился к палате, где в это время на крайней кровати должен был почивать его самый важный пациент. На этот раз он не просовывал в дверь свою седую коротковолосую голову. Для визуального контакта с малолетним уникумом хватило и десятисантиметровой щели. Поймали друг друга глазами.
- Не спишь? - шёпотом задал глупый вопрос заведующий отделением и ласково поманил Лёшку толстым указательным пальцем – словно собирался угостить ребёнка конфеткой. Аладин на цыпочках подошёл.
- Надевай пижаму, и – ко мне, - мягко скомандовал Чагин.
В кабинете Валерий Степанович вещал уже в полный голос; речь его искрилась неподражаемым энтузиазмом:
- Отозвались, миленькие. Пошла плясать Ивановская!
- Кто отозвался? - Лёшка непонимающе смотрел на Чагина и напряжённо думал о том, что ему ещё предстоит спросить про некую Ивановскую, ни с того, ни с сего пустившуюся в пляс.
- Вот, по «электронке» прислали, - Чагин повертел перед носом Лёшки стандартным листом. - Ждут тебя уже в белокаменной как царя-спасителя. Сам директор школы для особо одарённых откликнулся! Там у них есть мальчики и девочки, которые тексты в заклеенных конвертах читают, с завязанными глазами предметы видят. А некоторые, не сходя с места, за деревянные щиты заглядывают, просвечивают, как рентгеном, внутренние органы больных людей. А таких, как ты, нету! Так и написано. Читай, - Валерий Степанович протянул Лёшке распечатанное на принтере письмо.
- Чего же они хотят? - напрягся неподатливый обладатель сверхпамяти. - Опыты надо мной, как крысой, проводить?
- Эксперименты, - уточнил Чагин. - Больно не будет.
- А оно мне надо? - опять заартачился подросток.
- Ещё как надо, - продолжил убеждать строптивого нейрохирург. - В тебе разовьют такие качества, какие никому на планете и не снились. А вдруг ты станешь разведчиком-асом, которому ни фотоаппарат, ни шпаргалки не нужны? Запомнил наизусть информацию в одну и сорок четыре сотых мегабайта – и был таков. Чистенький, с пустыми карманами – никакая спецслужба не заметёт.
- Вот шпионом быть бы не хотел, - отрубил Лёшка, упустивший в словопрениях вопрос про Ивановскую, при упоминании которой Чагин поставил ударение не на третьем, а на втором слоге.
- Да я к примеру, - Валерий Степанович стойко противостоял досаде. - Мало ли кем ты будешь. Никто же не заставит петь в хоре Пятницкого, если сам не захочешь.
Лёшка, всё больше смелея, устремил цепкий взор в Чагинскую переносицу; обильная поросль над глазами врача напомнила ему брови учителя истории Буры. Тот ведь тоже с виду суров, а внутри – сама мягкость, если подход найдёшь. Даже с урока как-то отпустил. Но на врача гипноз не действовал. А, может, Лёшка им пока не обладал. Он пошёл в контратаку:
- Но вы ведь заставляете.
- Ты ещё не знаешь, как заставляют, - Чагин, теряя терпение, повысил голос. - Был бы повзрослее и моим подчинённым – запел бы по-другому.
- Виктор Степанович. Дядя Витя, - Лёшка надавил на жалость, - можно я лучше здесь буду, поближе к дому?
- Бессмысленно терять время в больнице. Мы всё, что могли, сделали, - заявил Чагин.
- Выпишете?
- Сразу после твоего согласия на следующий день отправиться в столицу, - высказал своё мнение Чагин и добавил: - Вместе поедем.
- А мама?
- Возьмём с собой.
- У неё даже нет нормальной зимней одежды для Москвы, - плаксиво выдавил Лёшка.
- Не на подиум собирается, - резко оборвал Валерий Степанович. - Там встречают сразу по уму. Ну, давай отдыхай, - заведующий отделением подтолкнул поднявшегося со стула Лёшку к двери. - Завтра всё решится. Мне ещё с главврачом нужно насчёт командировки договориться.
Чагиным двигал профессиональный интерес. Рутинная работа ему порядком поднадоела. В ней он знал всё от «а» до «я». Хотелось подпитаться новыми знаниями, да и просто развеяться. К тому же он мог без посредников, из первых уст представить Аладина учёному свету как собственную находку, что грело его самолюбие.
Валерию Степановичу уже виделись интервью с ним на страницах центральных газет, и он даже мысленно отвечал на каверзные вопросы обалдевших от сенсации журналистов. Конечно, к встрече со столичными борзописцами он подготовится более тщательно на месте, в Москве, когда в научном центре рассмотрит Аладина, как говорится, в разрезе, вникнет в процессы, происходящие в его стряхнутой голове, буквально на клеточном уровне.
Так на закате профессиональной деятельности, да и самой, быть может, жизни, к Чагину придёт слава. А в том, что это произойдёт, он был уверен как бывалый охотник, не допускающий и мысли о промахе.
(продолжение следует)
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]