24 марта 2008 15:18
Автор: Александр Ануфриев
Нарды
Поздним зимним вечером три закадычных друга – матёрых литератора – Семён Савраскин, Виталий Аскетов и Василий Марусин возвращались с филармонического концерта местной певицы. Горячо и страстно обсуждали они увиденное и услышанное.
- Н-да, это вам не Монсерат Кабалье, - картавил беззубый пенсионер Марусин, - ни голоса, ни техники.
- Полина явно петуха давала, и во многих местах, - вторил худенький, вечно голодный Аскетов, откровенно весь концерт дремавший.
- И оделась вызывающе, оранжевое платье. К чему это декольте? А вырезы по бокам? Чего теперь показывать в «полтинник»? – бурчал беспросветный холостяк, крепыш Савраскин.
Незаметно друзья подошли к девятиэтажке, в которой жил Марусин. У Аскетова ещё больше засвербило под ложечкой и заурчало в животе. Он очень надеялся на приглашение, поскольку супруга Василия Гавриловича – румяная, пышная Татьяна Мартыновна была на редкость хлебосольной, гостеприимной женщиной.
- А что, отцы, зайдём ко мне, заморим червячка? - спросил, простецки улыбаясь, но надеясь в глубине души на отказ, Марусин. - Давно мы не виделись и всё такое…
Аскетов мгновенно ожил, засиял глазами, а Савраскин с беспокойством посмотрел на часы.
- Куда опять намылился, Семён? - заговорщически подмигнул ему Василий Гаврилович. - Свидание очередное?
Любвеобильный Савраскин тут же густо покраснел, как будто его поймали за руку на месте преступления, зажался, а потом махнул рукой:
- Подождёт! Не маленькая.
- Вот именно.
Марусин жил на первом этаже. Войдя в подъезд, троица тут же оказалась в кромешной тьме.
- Опять разбили лампочку, скоты! - гневно рявкнул Василий Гаврилович. - Только вчера поменял. Никакой культуры! Что за народ!
Спотыкаясь, держась друг за друга, они, наконец, протиснулись в коридор. Марусин долго ковырялся в замке ключом, потом нервно звонил, снова ковырялся. Дверь открыла Татьяна Мартыновна. Её круглое лицо озарилось кроткой и мягкой улыбкой, когда она рассмотрела гостей.
- Добрый вечер, хозяюшка, - дружно пропели Савраскин с Аскетовым. - Просим прощения, что припозднились.
- Здорово, мальчишки.
- А могла и пораньше открыть! - раздраженно воскликнул Марусин.
- Я рыбок кормила…
- Рыбок! Посмотри, какие люди у нас в гостях.
Татьяна Мартыновна, перекрестившись, удалилась на кухню, где загремела посудой. Она, будучи уже пятый год на пенсии, каждое утро продавала молоко из бойлера на остановке. В округе её все любили.
- Вот такую моду завела – креститься, - заметил Василий Гаврилович. - Церковь – её второй родной дом.
- Это с одной стороны неплохо, - сказал Аскетов, предвкушая обильный ужин. - А с другой…
- Всё должно быть в меру, - выпалил свою любимую фразу Савраскин, - в том числе и культура.
- Золотые слова, Семён.
Двухкомнатная квартира Марусина напоминала образец резьбы по дереву. В свободное от стихотворчества время Василий Гаврилович своими цепкими, короткими руками выпиливал дверные обрамления, полочки и шкафчики, табуретки, часы и аквариумы. Савраскин и Аскетов в каждое посещение своего друга узнавали для себя много забавного, удивляясь и по-доброму посмеиваясь над хозяином квартиры.
- А знаете, мужики, - таинственно произнёс Марусин, когда «тройка» переместилась из прихожей в зал, - что сегодня модно в западной культуре? Её последнее проявление? Писк?
- Матерный рэп? - предположил Аскетов.
- Трансвеститы! - осенило Савраскина.
- Мимо бьёте, акулы пера.
- А что же?
- Обыкновенные нарды. Точнее, необыкновенные, - с этими словами Василий Гаврилович достал из-под дивана деревянный пенальчик. - Вы хотите приобщиться к западной культуре? Нет?
Савраскин и Аскетов дружно закивали головами.
- Тогда слушайте меня очень внимательно, - прошептал Марусин. - Я два раза повторять не буду.
Приседая и подпрыгивая, размахивая руками и ногами, Василий Гаврилович начал рассказывать приятелям о правилах игры в нарды. Тем временем Татьяна Мартыновна как челнок курсировала с подносом из кухни в залу и обратно.
К великой радости Аскетова гостевой стол задышал соблазнительными ароматами, заблистал закусками и фруктами.
- Васенька, хватит ребятам мозги компостировать, - улыбаясь сказала Татьяна Мартыновна, - пусть они лучше покушают.
- Что?! - Марусин что есть силы треснул пеналом с нардами об пол.
Да так, что одна из фишек попала в Аскетова.
- Как смеешь ты перебивать? На кухню! Вон! На кухню! Позову тебя, когда понадобишься.
Испуганная женщина попятилась, глаза её наполнились слезами. Она спряталась в маленькой комнате. Первым пришёл в себя Савраскин:
- Василий, ты бы это…как-то помягче с ней что ли…
- Не надо учить меня! Прошу к столу! Ведь вы пришли за этим.
- Да нет, ты ошибаешься, я лично сыт, - парировал Семён.
- Ну, тогда и скатертью дорожка!
Савраскин подскочил с дивана, как ужаленный. Он был чрезвычайно самолюбивым литератором. Сверкая серыми глазами, Семён сорвал с вешалки свою старенькую куртку со спортивной шапочкой и вылетел как пуля, хлопнув дверью.
- Лорд Байрон тоже мне, Чарлд Гарольд, - резко жестикулируя, возмущался Марусин. - Ну и катись себе. Как полки сделать или дверь обить – так тут как тут, сама любезность…Неумейка!..Ты чего сидишь, Виталик? Как исусик.
Аскетов вздрогнул, растерянно приподнялся с диванчика, но Василий Гаврилович в прыжке усадил за стол приятеля.
- Угощайся, Витя, милый. Ты один меня на этом свете понимаешь, мою мятущуюся душу. У тебя-то культура имеется…
Аскетов чуть было не прослезился в ответ и с вожделением приступил к трапезе.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]