Ротный : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/21471/index.shtml'>Олег Лесных</a></h1> <span class="date"><span>24 марта 2008 15:20</span></span> <h3><i>Автор:</i> Олег Лесных</h3> <h2>Ротный</h2> <DIV> <P> <P><B></B></P>С трудом разлепив слипающиеся веки, Сорокин несколько секунд пытался понять, что могло заставить его проснуться. Протерев рукой слезящиеся от хронического недосыпания глаза, он огляделся. Прямо на выгоревшем до бетона полу в маленьком костре горели остатки мебели. Иногда кто-нибудь из солдат подкладывал в огонь ножку от стула или кусок паркета. На стенах комнаты при этом начинали причудливо изгибаться тени от десятка фигур, в самых разнообразных позах устроившихся около огня. Довольно потрескивая, огонь жадно охватывал то, что давало ему пищу, и разгорался сильнее. Привыкнув, на едкий дым уже не обращали внимания. Рядом уже несколько недель горели сотни домов, черный маслянистый дым клубами поднимался над нефтехранилищами. </P> <P>«Что же это?» - подумал Сорокин, всматриваясь в полумрак помещения. Предчувствие опасности, появившееся у него после месяца непрерывных боев, постоянно выручало его до сих пор . Взгляд задержался на черном предмете, который охватили в огне костра ядовито-зеленые и синие языки пламени.</P> <P>Тело, послушное выработанному в боях инстинкту, сработало мгновенно. Резко качнувшись вперед, Сорокин стволом автомата отшвырнул в сторону загоревшийся автоматный магазин, который подложил в костер вместо очередного куска дерева усталый до полного безразличия солдат. </P> <P>- Рогов! - негромко позвал он, поморщившись от собственного охрипшего голоса. Застывшая фигура солдата не пошевелилась. </P> <P>- Рогов! - громче позвал Сорокин. Не заметив никакой ответной реакции, несильно ткнул того стволом автомата в плечо. Нелепо взмахнув руками, не удержав равновесия, Рогов завалился на бок и тут же, словно подброшенный невидимой пружиной, рывком встал. Глаза, в которых еще недавно было больше сна, чем разума, прояснились. Мгновенно неуклюжая фигура на глазах превратилась в готовую к бою машину. Как говорил российский император Петр Великий, « ... механизм, артикулом предусмотренный.» Остальные солдаты за несколько секунд тоже преобразились. Теперь это была не куча спящих тел, а боевое подразделение, готовое к бою. Кто-то даже успел снять с глухим щелчком автомат с предохранителя. Впрочем, таких осторожных остается с каждым днем все меньше. Необходимость к мгновенной стрельбе въелась в голову сильнее мер безопасности, которым их учили еще в той, мирной жизни. </P> <P>- Отбой, - скорее прохрипел простуженным горлом Сорокин. Однако остановить запущенный механизм не удалось даже ему. Двое бойцов синхронно исчезли в проеме дверной коробки, их тени метнулись по освещенным стенам в темноту. </P> <P>- Отбой тревоге, - повторил Сорокин и закашлялся. Вытерев рукавом бушлата выступившие слезы, он рукой указал на еще дымившийся магазин и спросил:</P> <P>- Рогов, твой магазин?</P> <P>Солдат непонимающе перевел взгляд с ротного на черный, сочащийся дымом пластиковый рожок. Рука привычным движением прошлась по оружию, и солдат снова непонимающе посмотрел на магазин.</P> <P>- У тебя спрашиваю, что – дрова закончились? Патронами решил огонь поддержать?</P> <P>Наконец, в очередной раз ощупав автомат, солдат даже приподнял его на уровень глаз, чтобы убедиться в отсутствии магазина, виновато вздохнул и, подбежав к отброшенному в угол магазину, затоптал снова вспыхнувшее пламя. Сначала один, а за ним и остальные солдаты, уяснив суть произошедшего, захохотали. Увлеченный общим смехом, улыбнулся и Сорокин. «Могло покалечить разорвавшимися патронами, а им все нипочем, гогочут черти», - подумал Сорокин.</P> <P>- Хватит ржать, а то «духов» разбудите, мину на голос подкинут, - утихомирил не в меру шумевших и веселившихся бойцов ротный. Словно в подтверждение его слов злобно затрещал сначала один автомат, а затем и еще несколько. Мгновенно стих неуместный сейчас смех и все замерли, напряженно вслушивались в грохот очередей, разорвавших относительную тишину ночи. Сорокин, поморщившись,встал и, с трудом двигая затекшими от неудобной позы ногами, вышел в коридор. Несколько минут он пытался привыкнуть к почти абсолютной, после света комнаты, темноте. Наконец офицер смог различить стены и проемы окон в коридоре. Стараясь ступать осторожно, чтобы не провалиться случайно в один из бесчисленных проломов в полу, Сорокин пошел обходить свою крепость. Сзади кто-то тяжело дышал, время от времени шумно втягивая воздух забитым носом. </P> <P>- Горский, что ли? - угадал на ходу Сорокин, прикидывая, как быстрее добраться до южного крыла огромного здания. Именно с этой стороны боевики особенно упорно обстреливали гарнизон маленькой крепости. Споткнувшись о кучу битого кирпича, вывороченного снарядом несколько дней назад, Сорокин вполголоса выругался и потер ушибленное колено. </P> <P>- Командир, сильно ударился? </P> <P>« Точно, Горский», - довольно подумал Сорокин.</P> <P>- Ерунда, - отозвался офицер и двинулся дальше, стараясь идти ближе к стене. «Вот понастроили», - недовольно думал Сорокин, шагая бесконечными коридорами огромного здания. Даже не одного здания, а целого комплекса строений. До войны здесь находился институт нефтяной промышленности. Мотострелковая рота, вернее, тридцать семь солдат и один офицер уже третьи сутки держали здесь оборону, не позволяя боевикам беспрепятственно пользоваться дорогой в сторону гор. С четвертого, последнего этажа института корректировали огонь артиллерийской группы капитан Иванов и три его солдата. Теперь «федералы» держали огнем дорогу в сторону гор, которые вырисовывались южнее на фоне серого неба. Артиллеристы работали достаточно эффективно, недаром боевики несколько раз предпринимали попытки выбить людей Сорокина из здания и уничтожить корректировщиков. Вот и сейчас, возможно, гордые горцы подбираются к неверным, засевшим в огромном здании из красного кирпича.</P> <P>- Кто идет!? - голос Сергеева громче обычного. «Или показалось», - подумал Сорокин и привычно ответил: - Комендант крепости.</P> <P>Крупная фигура сержанта вынырнула из темени. </P> <P>- Не кричи громко. Что нового? - спросил офицер Сергеева, который «держал» правую часть здания. </P> <P>- Да днем мина где-то рядом рванула, по ушам как ремнем стеганули, - объяснил Сергеев.</P> <P>- Ничего, до свадьбы заживет, - успокоил Сорокин сержанта.</P> <P>- А вы ко мне на свадьбу приедете, командир? - глаза сержанта странно блестели в темноте.</P> <P>- А пригласишь? - вопросом на вопрос ответил Сорокин. Где-то заработал пулемет, и оба инстинктивно пригнулись, когда пули прошли выше окна, около которого они остановились. Горский переместился к соседнему окну и звякнул автоматом, вероятно, приготовившись к ответной стрельбе. Трассирующие пули летели во всех направлениях, хотя обе стороны обычно старались обойтись без «трассеров». Сорокину на мгновение показалось, что боевики стреляют друг в друга.</P> <P>- Приглашу как положено! - солидно пообещал девятнадцатилетний сержант, когда неожиданно стрельба затихла. </P> <P>- Где твои? - спросил его Сорокин.</P> <P>- Двое спят, пятеро на местах.</P> <P>- Спят? - переспросил Сорокин, уверенный, что при такой стрельбе все обязательно должны проснуться.</P> <P>- А что, четвертые сутки на ногах, - сержант нарочито громко зевнул. </P> <P>- Поспи, только «духов» не проспи, Сергеев, - Сорокин напряженно вслушивался в звуки затихающей перестрелки. «Может, наши разведчики накрылись?» - с болью подумал он. Словно отвечая на мысли Сорокина, переместившейся ему за спину сержант успокоил:</P> <P>- Нет, командир, просто так они на «понт» берут.</P> <P>Глухо ухнула где- то за спиной пушка, и через несколько секунд над парком, примыкающим к этому крылу здания, с хлопком повисла осветительная «фара».</P> <P>- Артиллеристы подсвечивают, - Сергеев напряженно всматривался в искаженную искусственным светом местность. Тени от деревьев парка причудливо двигались вокруг стволов, следуя за светом опускавшегося «фонаря» – осветительного снаряда.</P> <P>- Вроде никого? - неуверенно спросил он Сорокина. </P> <P>- Все равно повнимательнее тут, - решил Сорокин и, бросив последний взгляд на догорающий на земле призрачно-зеленоватым светом осветительный снаряд, пошел дальше. Снова за спиной Горский пытается прочистить нос, поднимаясь по ступенькам за Сорокиным на последний этаж. </P> <P>- Кто там? - испуганный голос кого- то из солдат-артиллеристов. </P> <P>- Телохранители, - пошутил Сорокин. Задев за кучу поломанной на дрова мебели, он вошел в бывшую учебную аудиторию. Окна из нее выходят на две стороны, обеспечивая тем самым прекрасный обзор. Именно отсюда корректировал огонь артиллерийской группы капитан Иванов. Пропустив Сорокина с Горским, солдат-артиллерист снова устроился за баррикадой сваленной в кучу мебели. «Лишней охраны не бывает, - подумал Сорокин, уже не удивляясь осторожности Иванова. - Хотя пехота и держит здание, но береженого бог бережет». </P> <P>- Не спится? - Иванов устало привалился спиной к стене. Самодельная коптилка, сделанная из гильзы крупнокалиберного патрона, давала совсем мало света. Пламя коптилки освещало фигуру сержанта Назарова, дремавшего на остатках кожаного дивана, непонятным образом уцелевшего в здании. Свернувшись клубком, в разбитом кресле спал радист. Сорокин опустился на какой-то ящик, который артиллеристы почему-то еще не сожгли, и с наслаждением вытянул ноги. Всмотрелся в изможденное, с заметными даже в сумраке кругами под глазами, небритое лицо капитана.</P> <P>- Чего косишься, сам такой,- беззлобно попенял ему артиллерист.</P> <P>- Нет, не такой, у меня щетина меньше, - отозвался Сорокин. </P> <P>- Молод еще, полотенцем можешь бриться, - продолжал лениво подкалывать ротного капитан.</P> <P>- Ладно, - отмахнулся Сорокин. - Лучше скажи: найдут они что-нибудь или нет? Время-то идет.</P> <P> Поднеся руку со светящимся циферблатом к глазам, артиллерист покачал головой:</P> <P>- Часа полтора им осталось. </P> <P>Сорокин и сам понимал, что в такой темноте искать пункт управления боевиков разведчикам придется долго. Прислушавшись к разгоревшейся где-то севернее стрельбе, Сорокин осторожно выглянул в проем окна. Изредка ночь расцвечивалась трассирующими пулями и редкими осветительными ракетами.</P> <P>- Слышь, комбат! - негромко позвал закрывшего глаза Иванова Сорокин. - Почему «духи» на нас ночью не лезут, а?</P> <P>- Знаешь, - артиллерист рукой в перчатке поправил черную шерстяную спортивную шапочку (почти все офицеры и многие солдаты носили их вместо форменных зимних шапок), - их желание нас уничтожить не сильнее инстинкта самосохранения. Соответственно, наше желание выжить в этом бардаке сильнее физиологического желания поспать. Поэтому мы все и спим по паре часов в сутки уже почти неделю. </P> <P>- Все равно, - упорствовал в своем Сорокин, - они же знают, что нас здесь всего ничего, давно бы собрали сотню, другую «чехов» и завалили бы нас всех. А тут и штаб полка рядом.</P> <P>- Жить, Андрей, всем хочется, в том числе и горцам. А такой штурм без потерь не обойдется. Это ведь не с балкона колонну бензовозов расстреливать безнаказанно.</P> <P>- Ну ладно, философ, - Сорокин подошел к соседнему окну.</P> <P>***</P> <P>Накануне утром...</P> <P>- Товарищ старший лейтенант! - тормошит заснувшего Сорокина Горский. - «Лев» на связи, - солдат протянул трубку телефона офицеру.</P> <P>- Слушаю, «Лев», - пробормотал в трубку не проснувшийся окончательно Сорокин.</P> <P>- Это я «Лев», Сорокин, а не ты, понял? - рокочущий бас командира полка подействовал не хуже ведра ледяной воды, прогнав остатки сна. Нитка связи тянулась к штабу полка, расположившегося в четырехэтажном здании в паре сотен метров от здания института, поэтому командир полка особенно и не заботился о правилах секретности.</P> <P>- Слушаю, «Дон», - вспомнил свой позывной Сорокин, приготовившись к очередному разносу.</P> <P>- Все нормально ночью было? - спросил командир полка.</P> <P>- Нормально вроде, - ответил Сорокин, недоумевая, почему об этом спрашивает подполковник. Если что-нибудь случилось, сразу бы и доложили. </P> <P>- Хорошо, скоро к тебе твой однокашник подойдет, объяснит задачу. Понял? - напустил туману подполковник.</P> <P>- Понял, - отозвался Сорокин.</P> <P>Однокашник Серега Гвоздев – командир разведроты – появился после десяти часов. Коротко разъяснил задачу, полученную от командира полка. Затем вдвоем поднялись к Иванову уточнить огневую поддержку. Через полчаса, помахав рукой на прощанье, Гвоздев упругим шагом хорошо поспавшего эту ночь человека двинулся к штабу полка. Старшина роты Сорокина прапорщик Выставкин появился в здании института почти сразу за уходом разведчика. Пока, привычно раздавая разнокалиберные металлические миски, найденные несколько дней назад в одном из пустых, разбитых войной домов, старшина сообщал последние новости. </P> <P>- Передали приказ министра обороны, чтобы кормить нас всех по усиленной норме. Колбасу пообещали, сгущенку и сыр. </P> <P>Слово «сыр» Выставкин произнес, не пожалев «Р». </P> <P>- Сыр-р-р! И уже командир полка тыловикам дал фитиля! - вооружившись черпаком, прапорщик щедро насыпал в миски порции гречневой каши. Где-то совсем рядом длинной очередью захлебнулся пулемет, и старшина на мгновение втянул голову в плечи и присел. Два механика-водителя, притащившие термосы с кашей и чаем, тоже инстинктивно бросились под прикрытие стен. </P> <P>- Не боись, тыловики! - сержант Сергеев покровительственно похлопал по плечу невысокого механика первого взвода Карповича. - Сюда из пулемета не достанут. Механики уже довольно давно находились позади воюющей роты, так как риск потерять бронированные машины в городских боях был очень высок. Карпович стряхнул руку сержанта и отошел в сторону. </P> <P>Понимая, что механики не виноваты, в том, что их держат вместе с машинами вдали от боя, Сорокин осадил сержанта:</P> <P>- Ты бы лучше умылся, а то ходишь грязный который день.</P> <P>- Так воды-то нет, да и снега уже трое суток не было, - сержант мальчишеским жестом потер рукавом грязного бушлата покрытое грязью и копотью лицо, еще более размазав грязь. Завтракавшие бойцы засмеялись.</P> <P>- Да ну вас, - сержант пнул ногой пустой темно-зеленый термос и вышел в коридор.</P> <P>- Командир, - негромко позвал Сорокина Выставкин. - Вот, витамин принес, - старшина бережно протер куском бинта и подал Сорокину ярко-желтый лимон. - Ну, мне пора артиллеристов кормить, - заторопился прапорщик.</P> <P>Несколько минут Сорокин перекатывал в руках лимон, вдыхая его аромат. Затем передал лимон подкладывавшему в костер остатки паркета Горскому.</P> <P>- Женя, кинь в чайник! </P> <P>Сорокин провалился в глубокий сон. Очнувшись от толчка, Сорокин несколько секунд пытался определиться во времени и пространстве.</P> <P>-Товарищ старший лейтенант! - Женя Горский протягивал закопченную кружку с горячим чаем. </P> <P>- Спасибо, - Сорокин с наслаждением маленькими глотками выпил чай и снова задремал.</P> <P>***</P> <P>- Командир, комбат пришел! - снова будит его Горский. </P> <P>- Ну, здравствуй, Сорокин! - Высокий, худой майор Казаманов, пожав руку ротному , опустился на гранатный ящик. - Как у тебя тут? «Духи» не беспокоят?</P> <P>- Нормально, - отозвался Сорокин, ожидая, когда, наконец, комбат, с которым у него непростые отношения, объяснит цель своего визита. </P> <P>- Тут «Лев» тебе пополнение выделил, - сообщил Казаманов. При этом все бойцы из роты Сорокина зашевелились, услышав эту важную новость. Архипов, шебутной солдат из взвода связи батальона, с шутками и приветственными криками ввел пополнение – шесть солдат. Несколько минут Сорокин смотрел на неуклюжие, в теплом зимнем обмундировании, фигуры своих новых подчиненных. Некоторые, окруженные уже его бойцами, что-то говорили. Шум при встрече все возрастал.</P> <P>- Стой! Кончай базар, становись, - поднявшись на ноги, Сорокин построил своих новых подчиненных. Все шестеро изобразили неровный строй. Архипов, уже освоившись окончательно, подбрасывал в еле тлеющий костер на полу какие-то доски. Комбат, недовольно щурясь от дыма, поднял тлеющую щепку и прикурил сигарету. </P> <P>- Сколько прослужил, рядовой? - спросил Сорокин правофлангового, высокого парня с длинным бледным шрамом над верхней губой.</P> <P>- Два месяца, - ответил тот. Среди солдат Сорокина кто-то удивленно присвистнул. Из остальных, как оказалось, только один прослужил полгода, да и то в роте охраны какой-то базы. </P> <P>- Товарищ майор, - обратился Сорокин к комбату, - забирайте их назад, в полк. </P> <P>- Ты что? Как назад? - удивился майор.</P> <P>- А так, - зло ответил Сорокин, - мне ходячие трупы не нужны.</P> <P>- Твою ...! - выругался комбат. На минуту замолчал, подыскивая подходящие слова. - Совсем распоясался, приказы не выполняешь! </P> <P>- Какие к черту приказы, они же автомат в руках не держали! - сорвался на крик и старлей. - Они же заснут ночью, и нас всех перебьют как куриц!</P> <P>- Смотри, Сорокин! Доиграешься! - поднявшийся на ноги комбат нервно отбросил сигарету. - Работай, учи их как положено, - закончил комбат и, кивнув Архипову, вышел из комнаты. </P> <P> Погоняв полчаса своих новых солдат, Сорокин окончательно рассвирепел и отослал пополнение назад. Благо идти до штаба полка всего-то несколько сотен метров. Пару недель назад во время ожесточенных боев в центре Грозного тоже прислали для пополнения воюющей роте десяток бойцов. После суточного боя из десяти остался только один, Горский. Двое убитых и семь раненых при том, что из «ветеранов» роты не пострадал никто. Сорокин почему-то особенно запомнил одного из погибших. Неестественно белое юное лицо с широко распахнутыми, словно в удивлении глазами. Парнишку положили на красное ватное одеяло, вытащенное из пустой квартиры, и четверо бойцов Сорокина подняли его, чтобы нести в тыл. Сорокину на глаза навернулась предательская влага. Он правой рукой закрыл глаза погибшему солдату. «И вот опять такие же глаза», - вспомнил он и, выругавшись, отправил с Сергеевым всех назад, в штаб полка. Затем в суете, связанной с выходом разведгруппы Гвоздева, это событие отошло на задний план. Но все-таки вечером, после восьми, позвонил командир полка и потребовал, чтобы завтра к одиннадцати Сорокин был у него. </P> <P>Плохие новости разносятся солдатской почтой моментально, и скоро уже все бойцы роты Сорокина по очереди интересовались у него, снимут ли его с роты теперь или нет. Успокоив своих ребят, Сорокин пошел к артиллеристам. Туда же вскоре поднялся и Гвоздев. Печальные глаза Иванова из-под черной спортивной шапочки смотрели на молодых ротных с каким то непонятным выражением. «Странно,- думал он, - всего-то на пять лет меня моложе, а совсем другие. Вот Андрей Сорокин, с виду совсем пацан еще, а больше месяца воюет. И неплохо воюет». </P> <P>Живые глаза старлея постоянно смотрят в глаза собеседнику. Обветренное лицо с резкими чертами и заострившимся носом. За что он воюет на этой войне? Или вот Гвоздев. Настоящий богатырь под два метра ростом. Немного вздернутый нос, высокие скулы. Обычный парнишка, его сверстники только-только институты закончили. А он за месяц боев стал командиром разведроты. И это здесь, в разрушенном войной городе. Иногда именно от его действий зависит жизнь десятков и даже сотен людей.</P> <P>Несколько минут трое офицеров уточняли взаимодействие. Быстро стемнело. </P> <P>Позже несколько человек во главе с Гвоздевым растворились в черноте ночи. Разведгруппа ушла в поиск. </P> <P>***</P> <P>Зябко передернув плечами, Сорокин нетерпеливо переместился к соседнему окну. </P> <P>- Пора бы и появиться, - с трудом рассмотрев циферблат часов, высказал общее нетерпение Иванов.</P> <P>В той стороне, куда всматривались офицеры, неожиданно разгорелась стрельба. Глухо разорвались несколько гранат. Скоро уже несколько десятков стволов работали в полную силу. Иванов досадливо сплюнул и выругался. Сорокин понял, что разведчики обнаружены и зажаты огнем боевиков в нескольких сотнях метров от зданий института. </P> <P>- Делай же что-нибудь, - не выдержал Сорокин.</P> <P>- Что я могу? - капитан напряженно всматривался в черноту ночи, прорезаемую трассирующими очередями. - Они же в упор бьют. Своими снарядами наших накроем.</P> <P>- Ну хоть подсвети! - взмолился Сорокин, судорожно сжимая бесполезный сейчас автомат. </P> <P>- А если мы «духам» этим поможем? - капитан приложил бинокль к глазам. </P> <P>Сорокин был вынужден бездействовать, потому что обнаруженные боевиками разведчики приняли бой слишком далеко от его роты. Пожалуй, из пулеметов можно было поддержать разведгруппу огнем, но в ночном бою все так перемешалось, что Сорокин понял, каково сейчас Иванову, который в свою очередь не может помочь разведчикам огнем своих орудий. </P> <P>- Игорь, я возьму несколько человек, и туда. Как сможешь, прикрой огнем! - закричал Сорокин, уже спускаясь по лестнице.</P> <P>- Рогов, Горский и вы двое! За мной! - ротный, прыгая через ступеньки и рискуя споткнуться, бросился вниз.</P> <P>Выскочив из бокового подъезда, Сорокин сразу же угодил в какую-то яму и черпанул в сапоги ледяную воду. Вполголоса выругавшись, он повел свою группу к месту боя. Впереди трассирующие пули как сотни смертельных ос летели во все стороны. Сапоги облепили комья липкой грязи, и каждый шаг давался с большим трудом. На мгновение Сорокин пожалел, что вообще рванул на выручку разведчикам, но усилим воли отогнал подленькие мысли и попытался ускорить движение. Короткие перебежки согнувшись, с помощью которых они преодолели значительную часть пути, пришлось сменить на медленное движение к цели в грязи по-пластунски. Интенсивная стрельба продолжалась. Сорокин в который уже раз подумал, что патронов у боевиков навалом, как и многого другого, что необходимо на войне. </P> <P>- Командир, - справа подполз Рогов, - их там наверняка всех положили, смотри, и стрельба стихает, - голос солдата выдавал все его чувства, неизбежные в такой момент.</P> <P>- Еще немного, - шепотом, успокаивая больше себя, выговорил через зубы Сорокин. Где- то позади вразнобой загрохотали орудия. С ясно слышимым шелестом пролетели тяжелые снаряды, и впереди, несколько правее, выросли яркие султаны взрывов. «Иванов все-таки решился, - понял Сорокин и, преодолевая инстинктивный страх перед разрывами снарядов, прополз еще несколько метров вперед. </P> <P>Следующие залпы ложились дальше. Вытерев от грязи левую руку, Сорокин несколько бесконечных мгновений прислушивался к редким теперь, после артналета, выстрелам и очередям. </P> <P>- Соколов, - вспомнив фамилию пулеметчика, позвал Сорокин. - Оставайся здесь, а мы еще проползем немного. Если «шестнадцать», то это мы. Жди.</P> <P>- Есть, - тихо отозвался солдат.</P> <P>Сорокин перевалился через какую-то кучу и пополз дальше, чувствуя, что если разведчики живы, то находятся где-то рядом. Мокрый то ли от холода, то ли от волнения, ротный прополз еще несколько десятков метров. </P> <P>- Рогов, Горский, - Андрей так и не вспомнил четвертого солдата, которого взял с собой, - давайте вправо и влево посмотрите. </P> <P>Ухо уловило шум справа и слева. Положив ствол верного «калаша» на сгиб левой руки, Сорокин напряженно прислушивался. </P> <P>- Есть! - Сорокин резко заработал локтями и коленями, спеша к своим. </P> <P>- Товарищ командир, - возбужденным шепотом докладывал Горский, - одного нашли, жив, вроде, сердце слышно. </P> <P>- Куда ранен? - Сорокин ощупал руками неподвижное тело.</P> <P>- Темно, да и влажный он, весь в грязи, - словно извиняясь, сказал Горский. </P> <P>- Ладно, - принял решение Сорокин, - Горский, тащите его вдвоем назад, а мы с Роговым еще посмотрим. </P> <P>Положив руку на плечо солдату, офицер указал направление поиска. Хотя в такой темноте бесполезно искать в каком-то определенном месте. Сорокин не знал, что, зацепив одну из многих растяжек, разведгруппа Гвоздева обнаружила себя. Группа боевиков, оказавшаяся рядом, обрушила огонь всех стволов на разведчиков. Старший лейтенант Гвоздев погиб через несколько минут. Под усилившимся огнем боевиков, к которым подошло подкрепление, разведчики сумели вытащить тело своего командира. Раненый разведчик, которого нашли солдаты Сорокина, прикрывал своих друзей. Девятнадцатилетний мальчишка не думал о том, какая это война. Он сделал выбор в пользу своих друзей, с которыми вместе воевал. Выбор между смертью и долгом, долгом солдата. Сорокин и Рогов в разных направлениях прочесывали место недавнего боя. Неожиданно солдат навалился на Сорокина сверху и, стиснув плечо, шепнул прямо в ухо:</P> <P>- Идет кто-то сюда.</P> <P> Теперь и Сорокин ясно расслышал негромкий разговор нескольких человек. Совсем близко! На мгновение паника охватила его, непослушное тело готово было бежать, спасаться. Вдохнув побольше воздуха, Сорокин выдохнул:</P> <P>- Давай, отходим. </P> <P>Солдат мгновенно исчез. Трудно понять, почему разом открыли огонь и боевики, и Сорокин. Нервы у кого-то не выдержали или по другой причине. Выпустив весь магазин, Сорокин рванул кольцо гранаты и метнул ее в сторону, надеясь отвлечь внимание боевиков. Взрыв грохнул, кажется, совсем рядом, и на несколько бесконечно долгих секунд Сорокин оглох. Прямо перед ним расцвел яркий свет, и он провалился в черноту.</P> <P>***</P> <P>Холодно. Очень холодно. Продрогшее тело при резком движении пронзила боль. Сорокин невольно поморщился, ощупывая свое тело. «Приплыли», - подумал безнадежно он, дернувшись от запульсировавшей боли на правом бедре. Рука прошлась по рваной форме, и вот он смотрит на темные, в неярком еще рассвете, потеки крови. Застонав даже не от боли, а от отчаяния и собственной беспомощности, Сорокин все-таки вытащил индпакет и, рванув клацнувшими зубами обертку, прямо поверх хебешных брюк перебинтовал рану. Стало еще светлее. Сквозь густой туман справа показалась крыша дома. «Что за черт? - удивился Сорокин, - куда это меня занесло?» Туман клочьями расползался по влажной черной земле. Сорокин попытался встать и тут же с невольным стоном повалился в грязь. Вытерев вспотевший мгновенно лоб, Сорокин пристально всмотрелся в редеющий туман. «Так и есть», - досадливо подумал он, определив где он оказался. Ночью он уклонился значительно правее, и теперь лежал на окраине парка, в том месте, где дома частного сектора вплотную подступали к черным, изуродованным войной деревьям. «Сейчас туман исчезнет, и я останусь один среди редких стволов деревьев, - подумал Сорокин и снова попытался подняться на ноги. - Странно, почему они меня не добили?». </P> <P>Опираясь на автомат, раненый сделал несколько осторожных мелких шагов. Тело изнемогало от нестерпимой боли. В глазах расцветали разноцветные круги, пот выступил по всему телу. Обернувшись, он с ужасом понял, что не успевает далеко уйти до того момента, когда туман окончательно рассеется. Крыша частного дома четко вырисовывалась сквозь туман. Стиснув зубы, Сорокин пытался найти решение, от которого зависела его жизнь. Дом, кажущийся пустым и безжизненным. «Вот и выход из безнадежного положения», - решился Сорокин. Подтягивая раздираемую болью ногу, Сорокин заковылял к дому, который вблизи оказался еще больше, чем виделось на расстоянии. Подойдя ближе, Сорокин с досадой прикусил губу: от дома уцелело после боев только две с половиной стены. Крыша каким-то чудом держалась на этих остатках. Следующие два дома имели такой же вид. Укрыться среди этих развалин было невозможно. Углубляясь дальше, с каждым пройденным метром Сорокин физически ощущал, что силы покидают тело с ужасающей быстротой, и слабая надежда переждать день в укрытии и ночью уйти к своим, тает. </P> <P>Неожиданно Сорокин поразился редкой за месяц боев тишине, которая в это утро была почти полной. Словно война, бушевавшая над несчастным городом и его обитателями, смилостивилась и подарила городу тишину. «А вот это то, что нужно», - довольно подумал Сорокин и протиснулся через пролом в кирпичной стене во двор дома с высокой черепичной крышей. «Неплохо они здесь жили», - оценил Сорокин количество средств, затраченных на строительство. Особнячок в два этажа, с красивой высокой крышей, конечно, пострадал от боев, но не особенно сильно. Подтягивая раненую ногу, офицер заковылял к дому. </P> <P>В это время война словно проснулась и вспомнила свои обязанности. Забухали тяжелые орудия, застучали автоматы и пулеметы. Увидев приоткрытую дверь, ведущую в подвал, Сорокин перехватил автомат поудобнее и, подстегнутый громыхнувшими где-то рядом взрывами, застонав сквозь стиснутые зубы, преодолел несколько ступенек вниз. Огромное помещение подвала просто поразило своими размерами Сорокина. Но не только это. В дальнем углу подвала горела керосиновая лампа, освещая помещение. Уловив движение в углу, Сорокин вскинул автомат и, инстинктивно поймав стволом оружия двигавшуюся фигуру, выпустил короткую очередь. Шум падавшего тела, зацепившего при падении что-то из мебели. Грохот выстрелов в закрытом помещении оглушил. Боковым зрением Сорокин ухватил еще одну цель. Но опоздал. Автоматная очередь противника прошла выше. Пули рикошетом уходили в стены и пол. Палец Сорокина давил на спусковой крючок до тех пор, пока последняя гильза со звоном не упала на пол.</P> <P> Пламя лампы неровно колыхалось от потока воздуха из неплотно закрытой двери. Сорокин напряженно осматривал подвал, не уверенный, что где-то не скрывается еще один враг. Быстрым движением он сменил магазин, и только тут увидел разорванный рукав и кровь, стекающую по руке. Предательская тошнота подступила к горлу, и Сорокин медленно опустился на пол. </P> <P>***</P> <P>Несколько минут в подвале было относительно тихо. Где-то наверху рвались снаряды и мины, захлебывались в стрельбе автоматы и пулеметы. А здесь, под землей, было спокойно. Стон. Застывшая фигура на диване около небольшой железной печки, труба от которой выводилась в маленькое окно, забранное куском жести, зашевелилась. Уцелевшим человеком в этой огневой схватке оказалась девушка – молодая чеченка. Резкими, судорожными движениями девушка привела в порядок одежду. Набросив на плечи черную кожаную куртку, она неуверенными шагами обошла подвал. Нагнувшись, подняла автомат, валявшийся рядом с одних из мертвецов. Немного постояла рядом с трупом другого, отброшенного очередью к стене и застывшего в нелепой позе. Непонимающе посмотрела на темную лужицу крови рядом с телом. </P> <P>«Как же так? - не могла понять она. - Вот только что эти двое насильников истязали ее на диване. Этот, высокий, заросший густой бородой до самых глаз наемник едва не задушил ее, когда она, отбиваясь, укусила его за палец. Конечно, она не могла вырваться от озверевших «солдат удачи», которые по очереди насиловали ее в подвале родного дома». Подняла и второй автомат. Третий участник короткого боя поразил ее еще больше. Русский! На погонах после снятия звездочек выделяются более темные места. Далеко не новая форма. Офицер! Молодое лицо искажено болью, губы раскрыты в безмолвном крике. Сквозь грязный бинт на ноге проступила кровь. Руки стиснули оружие. Мокрая, в потеках грязи форма. Именно он убил двух скотов, прекратив кошмар, который наверняка закончился бы ее смертью. Зачем таким мерзавцам живой свидетель и страшная месть родных девушки? «Хотя зачем теперь жить, кому нужна она после этого ужаса?» - мысли в голове девушки путались, она никак не могла выделить главное. Опустившись на колени около раненого офицера, девушка попыталась вытащить оружие из его рук. Видимо, придя в сознание окончательно, он рванул автомат к себе и, наставив ствол на склонившуюся над ним фигуру, нажал на спуск оружия. </P> <P>- Спокойно, - девушка развела руки в стороны, показывая, что они пусты, и раненому ничего не угрожает. - Дай я тебя перевяжу.</P> <P>Голос неизвестно как оказавшейся в подвале женщины поразил Сорокина. Он понял, что не успел передернуть затвор, и только поэтому сидящая перед ним женщина еще жива. Сглотнув ком, застрявший в горле, Сорокин отложил в сторону автомат и помог девушке снять с себя грязный бушлат. Увидев, наконец, в неровном свете лампы молодое лицо с неестественно большими темными глазами, он понял, что перед ним именно девушка. </P> <P>Сорокин не сдержал невольного стона, когда девушка, помогая ему ловкими нежными пальцами, сняла с него куртку. На мгновение Сорокину стало стыдно за грязную, пропотевшую за месяц непрерывных боев майку, но, неловко повернувшись, он задел раненую ногу и снова впал в беспамятство. Холодная вода привела его в чувство. Влажным полотенцем девушка стерла грязь и копоть с лица раненого. </P> <P>- Помоги, мне, надо уложить тебя на диван, - попросила она его. Ставшая в силу обстоятельств сестрой милосердия, девушка, поддерживая Сорокина, помогла ему доковылять до дивана. Уверенными движениями порвала простыню на несколько ровных кусков и, смачивая их водой из чайника, ловко перевязала задетое пулей предплечье. </P> <P>- Надо раздеться, - девушка показала рукой на грязную повязку на ноге. </P> <P>- А может так? - хрипло спросил Сорокин. </P> <P>- Как так? - удивилась девушка. - Кровью изойдешь. </P> <P>Общими усилиями они обнажили рану. Даже не обладая глубокими медицинскими знаниями, девушка поняла, что у ее невольного спасителя шансов выжить с такой раной почти нет, если не оказать раненому немедленной медицинской помощи. Рваная рана, даже несколько ран на бедре от осколков разорвавшейся рядом гранаты, имели страшный вид. Тяжело вздохнув, девушка перетянула потуже рану мгновенно пропитавшимися кровью кусками простыни. Накрыла русского одеялом. Раненый снова закрыл глаза. Подумав немного, положила рядом с ним на грязный бушлат брошенный на пол его автомат... </P> <P>***</P> <P>«Где я?» - не мог понять очнувшийся Сорокин.</P> <P>Высокий потолок, неровный свет, идущий откуда-то сбоку. Тупая ноющая боль сейчас подействовала как лекарство для улучшения памяти. Приподняв голову, он наблюдал, как девушка в нескольких метрах от него наливает из чайника в большую чашку кипяток. Заметив, что раненый очнулся, она подала ему чашку горячего, с каким-то особым ароматом чая. </P> <P>- Как тебя зовут?- спросил он, правой рукой поддерживая чашку с горячим чаем.</P> <P>- Марика, - девушка успела повязать голову черной косынкой и теперь была вся в черном. </P> <P>- Марика? - переспросил Сорокин. </P> <P>- Да, - подтвердила девушка.</P> <P>- Ты чеченка? - снова спросил Сорокин. </P> <P>- Да. </P> <P> Сорокин поставил чашку на стул, который оказался рядом с диваном, и выжидательно посмотрел на девушку, попытавшись поймать ее взгляд. Сорокин не мог понять, почему она не убила его, когда он был без сознания. Марика встретила его взгляд и тихо сказала, ответив на его немой вопрос:</P> <P>- Ты меня спас, - и еще тише добавила: - Почти.</P> <P>- Я - Андрей, - назвался Сорокин и закашлялся. Огляделся вокруг и снова опустился на подушки дивана. </P> <P>- Ты не похожа на чеченку, - высказал свои мысли Сорокин, - и говоришь без акцента. </P> <P>- Думаешь, мы здесь все с хвостами и рогами по горам бегаем? - обиженно спросила Марика. - Я на втором курсе пединститута училась до этой войны. А мама у меня вообще русская.</P> <P>Девушка отпила небольшими глотками из своей чашки и продолжила:</P> <P>- Мы вообще всей семьей уже давно в России живем. А тут война. Отец воюет. Мама сейчас за братом отца ухаживает, он в больнице раненый лежит. Я здесь дедушке помогала, он сказал, что никуда из своего дома не уйдет. Он самый старший в нашем роду. </P> <P>Зябко поежившись от холода, Марика подбросила в печку дров и повернулась к Сорокину:</P> <P>- А вчера утром дедушка умер. Никто не стрелял. А он мертвый лежит. - она всхлипнула и снова протянула Сорокину чашку с чаем. Тело раненого сотрясала дрожь озноба. </P> <P>- Отец ушел за людьми. Надо увезти дедушку из города и похоронить. Он вчера еще должен был прийти. Но где-то задержался. </P> <P>Ей никак не хотелось думать, что и с отцом что-то случилось.</P> <P>- А эти кто были? - спросил Сорокин, кивнув головой в угол, где раньше лежал один из мертвецов. </P> <P>- Так, наемники. Тут рядом в доме был отряд человек двадцать. Настоящие бандиты. А вчера они ушли из города. Но не все. Эти меня вчера видели, когда я за водой ходила. А сегодня они в подвал зашли, - девушка отвернулась, и ее плечи вздрогнули.</P> <P>Сорокин снова провалился в пропасть…</P> <P> ***</P> <P>Сорокин очнулся от стука. Повернув голову, несколько минут смотрел, как Марика неловкими движениями пыталась расколоть на дрова длинную сырую доску. Пыхтя от старания, она переворачивала кусок дерева и била по нему топором. Тени от ее фигуры плясали по стенам. Около входа девушка зажгла еще одну лампу.</P> <P>Преодолевая противную слабость, Сорокин поднес руку с часами к глазам. «Половина шестого, - разобрал он, наконец, - наверное, уже стемнело». И тут же с тревогой посмотрел на ногу, накрытую темно-серым одеялом. «Хватит ли сил дойти до своих?» - нога предательски подрагивала от нестерпимой боли. Где-то наверху привычно бухали орудия и минометы. </P> <P>Шум и стук в дверь. Громкий голос, зовущий Марику. Девушка что-то быстро сказала по-чеченски и, подбежав к Сорокину, подняла автомат и успокаивающе положила руку на плечо раненому.</P> <P>- Это отец, он тебе поможет, я попрошу его, - девушка опустила автомат на стол и побежала к двери, которая уже загудела от сильных ударов. В открывшуюся дверь вошел высокий бородатый мужчина с привычным здесь автоматом. </P> <P>- Ваха, ваха, - разобрал Сорокин редкое знакомое слово и попытался дотянуться до стола, на котором так близко лежал его «калаш». Приступ боли заставил его прекратить эту попытку. </P> <P>Несколько минут прямо у двери чеченец выслушивал сбивчивый рассказ дочери. Затем, отстранив ее рукой, оглядел весь подвал и решительно подошел к дивану, на котором распластался обессиленный от боли Сорокин. Остановившись рядом с раненым русским, чеченец посмотрел в искаженные болью глаза, и его волевое, с резкими чертами лицо словно сморщилось. Одной рукой захватив оружие русского, второй чеченец взял за руку дочь и повел ее к двери. Резкий скрипучий голос сейчас решал судьбу офицера. </P> <P>- Нет! Нет! - выкрикнула Марика и что-то сбивчиво стала доказывать отцу, показывая то на раненого, то на стену, под которой лежал один из трупов наемников. Вытерев рукой выступивший от усилий пот, Сорокин нагнулся к своему бушлату, грязным комом лежащему рядом с диваном. Левой рукой нашел в кармане «дежурную» «эфку» и крепко сжал в руке. </P> <P>- Вах! - чеченец оттолкнул дочь и выкрикнул что-то по-чеченски. Девушка, отшатнувшись, руками закрыла лицо и громко зарыдала. Забрав с собой и автоматы убитых наемников, чеченец, тяжело ступая, вышел из подвала.</P> <P>Сорокин понял все и не зная чеченского. Его рука гладила ребристый металл «эфки». Не надеясь на раненую руку, офицер зубами сильно дернул за кольцо и, оцарапав щеку, выплюнул металлическое кольцо с блестящими усиками на пол. Стоявшая в нескольких метрах от дивана с безвольно опущенными руками Марика вскинула голову и, подбежав к Сорокину, опустилась около него на колени и зажала своими маленькими руками побелевшую от напряжения руку Сорокина, сжимающую гранату. </P> <P>- Не надо, Андрей, - глотая слезы, просила она его.- Он передумает, он хороший, он все поймет. </P> <P>Глядя в эти бездонные огромные глаза Сорокин покачал головой:</P> <P>- Ву... </P></DIV> <P><BR clear=all></P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?22440'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=22440'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]