Трис… : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/21471/index.shtml'>Олег Лесных</a></h1> <span class="date"><span>28 марта 2008 16:27</span></span> <h3><i>Автор:</i> Олег Лесных</h3> <h2>Трис… </h2> <P>Ночной холод пробрал меня до костей. Я с трудом выпутался из камуфляжной сети, под которой мы с радистом лежали. Днем было жарко, а ночью в этих горах жуткий холод. Посмотрел на светящийся циферблат и понял, что, как всегда, проспал. Трис сидел как каменное изваяние, весь обратившись в слух. Обычно мы стараемся не разговаривать без крайней необходимости, но и сидеть, безмолвно выпучив друг на друга глаза, – ничего интересного.</P> <P>- Почему не разбудил? - шепотом спросил я. Чертов якут даже головы не повернул. Ишь, даже ухом не повел. Вообще интересный экземпляр. Трис – сокращенное три “С”. Сергеев Сергей Сергеевич. Все местные инородцы в Сибири имеют исключительно русские имена и фамилии. Коренной якут, таежный охотник-промысловик. Неизвестно, как он оказался у нас в полку. Вообще-то якуты, как мне говорили, служат обычно в Сибири. Но этот служил в Подмосковье. И теперь таскает снайперскую винтовку. Понять, что он прирожденный снайпер, помогло чутье начальника штаба полка. Он раньше служил где-то за кривым озером Байкал и насмотрелся на таких уникумов. Он и предложил создать группу по борьбе со снайперами и мелкими группами боевиков, которые постоянно обстреливали позиции полка. И вот больше месяца нашу группу перебрасывают с места на место. На нашем счету несколько наиболее отчаянных боевиков, которые любили пострелять по нашим подразделениям.</P> <P> Последнее дело было особенно удачным. Второй батальон несколько дней подряд обстреливали по утрам из пулемета. Расстояние было приличным, но пулеметчик стрелял из пулемета как из снайперской винтовки. Трое бойцов получили тяжелые ранения. Пехота не снимала бронежилетов даже когда спала и так зарылась в землю, что из земли торчали только стволы БМПшек и крыши грузовиков. </P> <P>Нас привезли в батальон под вечер на БТРе командира полка. Быстро стемнело и мы, так и не рассмотрев все как следует, полезли в горы. Дело осложнялось тем, что со стороны батальона скалы были почти отвесными, и подобраться к пулеметчику было невозможно. Поэтому мы обошли эти чертовы скалы и, сделав солидный крюк по горам, вышли в тыл пулеметчику. Когда рассвело, мы увидели как на ладони позиции батальона и суету пехоты в траншеях. Солнце вставало справа. Соседние вершины уже окрасились красными красками. Свежая, сочная зелень, освещенная солнечными лучами, смотрелась очень красиво. Впрочем, долго наблюдать красоты природы нам не пришлось. Пулеметчик выпустил несколько очередей. Мы переждали привычный ответный минометный обстрел. По нашей просьбе его сократили до нескольких минут. Определив примерное место расположения пулеметчика, мы осторожно двинулись вниз по склону. Трис бесшумно двигался впереди, привычно выставив винтовку вперед. Кстати, Трис никогда не пользовался оптическим прицелом. Когда ему в шутку сказали, что он стоит больших денег и его ни в коем случае нельзя терять, он воспринял это буквально. Теперь он таскает прицел на боку и изредка протирает стекла. Удивительно, но якут стреляет без прицела лучше всех штатных снайперов в полку, да и не только в полку. Я прикрывал его с автоматом. Как человек в общем-то довольно далекий от армии (я призван из запаса полгода назад, после окончания технического университета), я не очень расположен кем-то командовать. Поэтому, когда формировали мою группу по борьбе со снайперами, комбат первого батальона с видимым удовольствием отпустил меня. У него я командовал противотанковым взводом, но, скорее, взвод вообще жил без командования. Ребята там подобрались как на подбор крепкие и толковые. Я ничего не стал ломать в устоявшемся порядке и “осуществлял общее руководство”, в то время как сержант Фролов командовал взводом. Комбату это надоело, и он избавился от меня. </P> <P>Да, кстати. Для удобства я усовершенствовал свой автомат. Вооруженец Сашка Дмитриев подарил мне какой-то неучтенный оптический прицел. Я приспособил его к своему автомату, и теперь практически гарантированно могу поразить ростовые цели на расстоянии до восьмисот метров. Кроме того, еще в школе я выполнил норматив КМС по пулевой стрельбе. Однажды в присутствии командира полка и каких-то «шишек» из штаба группировки я десятью выстрелами сбил десять пустых жестяных банок на таком расстоянии, что повторить мою удачную стрельбу не удалось никому из офицеров. Так я оказался в группе по борьбе со снайперами. В группу еще входит радист с рацией. Несколько дней со мной специально занимался один из артиллеристов, и теперь я уверенно могу корректировать огонь артиллерии и минометов.</P> <P>Трис, как всегда ведомый своим почти звериным чутьем, вышел точно на боевика. Горец устроил себе хорошее укрытие из крупных камней не небольшой ровной площадке, среди густого кустарника. Вероятно, со стороны батальона его невозможно обнаружить. Пулеметчик как раз собирался уходить. Рослый, в поношенном камуфляже, уверенный в себе профессионал войны. Он уже спрятал в кусты несколько коробок с лентами и сворачивал армейскую плащ-палатку, на которой до этого лежал. Еще пара минут, и он исчез бы в зарослях. Находившийся в десятке метров впереди и чуть правее Трис прицелился и выстрелил. Боевик выронил пулемет и свалился в кусты. Медлительный якут неожиданно рванул вперед, и это инстинктивное движение спасло его. Справа внезапно грохнул выстрел, второй. Якут, сжимая винтовку, скользил на спине по осыпи вниз. Сейчас он был беспомощен. Я поднял автомат и судорожно водил стволом по сплошной зелени. Последний выстрел боевика, и я увидел стрелка между двух высоких деревьев рядом с крупным камнем. Автомат задергался в моих руках, и я почувствовал, что попал. Трис вскинул винтовку и выстрелил. Я уверен, что ему хватает на поражение и одного выстрела. Когда я спустился вниз, якут сидел около трупа и хладнокровно смотрел куда-то вдаль. Он не любит обыскивать трупы, и эту невеселую работу обычно приходится делать мне. Ничего интересного мы не обнаружили. Ни документов, ни денег. Только патроны и пара гранат. Даже продуктов не было, из чего мы заключили, что у них где-то недалеко база. Трис понял все еще раньше меня и спросил:</P> <P>- Уходим?</P> <P>В таких случаях я не спорю. У коренного охотника какое-то удивительное чутье на опасность. Подтащив трупы к обрыву, мы сбросили их вниз и пошли назад. В батальоне, где мы появились к вечеру, нас встретили издевательскими смешками и подколками. Особенно доставалось якуту. Про него уже многие в полку слышали, и его внешний вид не соответствовал образу героя. Не отвечая на насмешки, мы прошли, не скрываясь, по позициям батальона. Около штабной палатки, по самую крышу зарытую в землю, остановились. Любопытных набралось немало. Минометчики, тыловики, офицеры подразделений. Комбат вышел из палатки и вопросительно посмотрел на нас. Я все-таки не военный человек. Молча кивнул Трису, и тот сбросил с плеча завернутое в плащ-палатку трофейное оружие. Развернул узел и показал всем пулемет и снайперскую винтовку. Смех и шуточки сменились молчанием и тишиной. За такой миг в театре, наверное, многие артисты отдали бы несколько лет жизни. Глаза у комбата увеличились до таких размеров, что я даже испугался за него. </P> <P>- Всех? - наконец выдохнул он.</P> <P>- Двое только было, - ответил я, вытянувшись по-уставному перед подполковником. </P> <P>- Двое? - переспросил комбат. </P> <P>- Там где-то у них база, надо послать людей поискать, - предложил я. </P> <P>- Хорошо, хорошо, - комбат заторопился доложить об успехе его батальона.</P> <P>Я обычно не обижаюсь на невнимание, но сегодня меня задело. Даже спасибо никто не сказал. Я развернулся и потопал куда глаза глядят. Трис бесшумно шагал позади. Но в батальоне были и нормальные ребята. Нас догнал капитан Назаров, командир одной из рот и, обняв, повел к себе в палатку. Невозмутимый Трис повернул за нами. В палатке засуетившиеся офицеры быстро соорудили неплохой стол и усадили нас за грубо сколоченный из досок стол. Обычное армейское меню. Тушенка, хлеб, рыбные консервы, к которым у меня стойкое отвращение. Проголодавшись за ночь, я с жадностью набросился на угощение. Трис невозмутимо откусывал от огромного бутерброда из большого куска тушенки и куска хлеба. Специально для него знающие ребята заварили очень крепкий чай. Наш северянин обожал чай, заваренный из половины пачки чая. Зеки называют такой чифирем. Я, сколько ни пробовал, так и не смог пить такой.</P> <P>Худощавый Назаров с извинениями предложил разведенный спирт. Наше маленькое подразделение не пьет ничего спиртного. Якут вообще никогда не пьет. Я – только по большим праздникам. Наверное, сегодня как раз праздник, потому что выпить очень хочется. Как-то раз я так устал, что, не зная как отказаться от предложенной местной отвратительной водки, сказал, что пью только коньяк. К моему удивлению через десять минут мне притащили бутылку армянского коньяка. Как оказалось, целебный напиток позаимствовали у начпрода, который берег его для приезжающих иногда в полк больших начальников и корреспондентов. Как и чем ребята потом расплачивались с тыловиком, меня не очень интересовало. Как видно, эта история дошла и сюда. Ребята требовали подробностей боя, но мне ужасно захотелось спать после бессонной ночи. После спирта я как-то незаметно уснул. Проснулся я уже во второй половине дня, весь мокрый от пота. Палатка словно насыщена жаром, как баня. Ощущая жуткую головную боль, я с трудом доковылял до ведра с водой в углу палатки и выпил несколько кружек. Выглянул наружу. Якут совершенно спокойно, словно спал еще больше, чем я, чистил свою винтовку, не обращая ни на что внимание. Непроницаемое лицо органично смотрелось с вороненой сталью оружия.</P> <P>- Воронцов, - позвал меня подошедший комбат, - ты извини, что так получилось. Там тебя на ЦБУ вызывают, командир полка свой БТР прислал, - офицер помолчал и добавил: - А трупы тех мы уже вытащили…</P> <P> Комбат еще потоптался на месте и ушел.</P> <P>Командир полка, дав сутки на отдых, отправил нас во вторую роту, которая стояла сейчас отдельно. В красивой горной долине по берегам небольшой горной речки в неглубоких (из-за сплошного камня) окопах застыли БМП второй роты. Несколько палаток, извилистые ленточки траншей – вот и весь маленький укрепрайон мотострелков. Несколько раз в сутки их обстреливали с разных направлений. Ребята не могли выделить людей для прочесывания, так как в этом районе бродили две крупные банды, которые только и мечтали прорваться на равнину. </P> <P>Потратив день на визуальную разведку, мы ушли в черноту ночи. В этот раз мы могли напороться на большую банду, и с нами пошел связист Карпович. Мы уже брали его пару раз с собой, но впервые потащили непосредственно в горы на поиск. Высокая гора с названием Длинный язык. Якут почему-то тащит нас именно сюда. Хотя, на мой взгляд, на этом склоне ловить нечего. По крайней мере, стреляли отсюда нечасто. Но с Трисом я не спорю. Он не знает, он чувствует, а это куда важнее в нашем деле. Мы маскируемся и чего-то ожидаем. Я закутался в маскировочную сеть и задремал. Где-то рядом сопел радист. Якут как настоящий охотник чувствует зверя. Вернее, двуногих хищников, встреча с которыми смертельно опасна. </P> <P>Где-то недалеко застучал ночной пулемет. В ответ полетели мины минометчиков, которые приданы мотострелкам. Трудно сказать, как долго будут боевики играть в такие игры. Но рота находится в постоянном напряжении. Ребята нормально не спят уже долго. Такие обстрелы не только могут закончиться потерями, но и нервируют людей. Трис чего-то ожидал. Я хотел его спросить, о том, что он слышит, но якут поднял руку, что на нашем языке жестов это означает «я что-то слышу». Я сдвинул предохранитель и тут сам услышал какой-то странный звук. «Интересно, как они могут передвигаться в такой темноте», - удивился я в очередной раз. Растолкав радиста, мы двинулись следом за небольшой группой ночных волков, как их называли по обе стороны фронта. К счастью, наши противники прошли вперед только на несколько сот метров. Радист за что-то зацепился ногой, и мы упали на землю, уверенные в том, что боевики огнем сейчас нас накроют. Однако пронесло. То ли они не решились обнаруживать себя раньше времени, то ли по другой причине, но стрелять они не стали. Один из них прошел в нашу сторону несколько метров, но вернулся назад. Обе группы затаились до рассвета. Наш радист снова умудрился уснуть. Железные нервы, а может, просто не осознает всей опасности ситуации. Мы с якутом напряженно вслушиваемся в тишину ночи. Ничего нет более изнурительного, чем это ожидание. Если бы якут был один, он наверняка уже бы уполз к боевикам. Он может передвигаться вообще бесшумно. Но нас оставлять снайпер-охотник тоже не рискует. Так и сидели мы в нескольких метрах друг от друга, временами толкая ногой начинавшего храпеть радиста. Перед самым рассветом неожиданно все заволокло туманом, и видимость почти не улучшилась. Только около десяти утра туман клочьями начал подниматься выше и исчезать под лучами солнца. Если ночные волки не ушли, то они где-то неподалеку. Тишина.</P> <P>Они выдали себя звоном оружия. Затем они, ничего не опасаясь, стали готовить место для стрельбы. Нам были слышны даже отдельные слова. Якут невозмутимо уставился на заросли кустов и деревьев. Якут ожидал. Я знал, чего он ждет. Мы давно обсудили возможные варианты действий и знали, что когда начнется стрельба, мы под прикрытием грохота стрельбы подберемся к ним поближе и возьмем голыми руками. Трис говорил, что так берут у них соболей и некоторых других животных. Я не спорил, так как ни разу не был на настоящей охоте. И все-таки стрельба началась как-то неожиданно. Оставив радиста на месте, мы переместились на удобную позицию во фланг четверки боевиков, которые торопливо тратили свои боеприпасы. С минуты на минуту минометчики могли открыть ответный огонь. Неуютно под своими собственными минами. Выбрав себе крайние цели, мы нажали на спусковые крючки. Якут стрелял не только метко, но и быстро. Троих завалил он и одного я. Как назло вблизи начали рваться наши собственные мины, и мы вжались в землю. Огневой налет был недолгий. Все-таки минометчики почти точно вычислили позиции стрелков. Минометчики перенесли огонь на возможные пути отхода (в белый свет как в копеечку), и мы поднялись. Я смело потопал к трупакам, но Трис неожиданно толкнул меня в спину и свалился сам рядом. Оказалось, группа имела в прикрытии одного автоматчика, который, выждав, ударил по нам почти в упор. Только реакция якута и спасла нас. Выпустив весь магазин одной очередью, боевик пытался перезарядить автомат. В считанные мгновения я вскочил и, поведя стволом по кустам, выпустил в ответ свой магазин. Сначала я даже не обратил внимание, что якута нет рядом. Отброшенный моей очередью в сторону, последний боевик лежал, раскинув руки. Я перевернул его и поразился его молодости. Лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Рядом валялся его бинокль. Наверное, он был наблюдателем. Пацан был еще жив, но с такими ранениями обычно не выживают. На всякий случай я отбросил ногой его автомат подальше и огляделся. Черт! Трис, лежа на боку, перевязывал раненую ногу. Я бросился к нему. Из кустов вынырнул радист. Я чертыхнулся и опустил автомат: чуть не завалил собственного радиста! Желтое лицо якута покрыла нездоровая бледность. Я помог ему перетянуть жгутом ногу. Радист испуганно уставился на кровь. Он, как и многие другие, считал, что якута невозможно ранить. Но все люди смертны. Только кому-то везет немного больше, а кому-то меньше. Рана вроде не смертельная, но Трис теперь сам идти не сможет. Придется его тащить, и как можно скорее. Очень может быть, что эта группа не единственная, а я остался один. В перестрелке от радиста никакого толку.</P> <P>Действовать надо предельно быстро. Я подставил Трису плечо и, даже на собрав оружия, побрел вниз по склону. Однако радист оказался более сообразительным. Он собрал оружие и, тяжело сопя, зашагал за нами.</P> <P>К позициям роты мы вышли, окончательно выбившись из сил. Радист уже давно побросал все трофейное оружие, кроме пары автоматов. Я уже еле-еле переставлял ноги, поддерживая ковыляющего якута. Пехота, узнав нас, радостно замахала руками и несколько человек побежали по камням нам навстречу. И тут случилось то, чего я так опасался. Поблизости оказалась еще одна группа боевиков, и теперь она вовсю поливала огнем позиции роты. Мы упали в какую-то яму, вымытую водой, и напряженно вслушивались в шум боя. Обстрелянные пехотинцы попадали в укрытия и открыли такой огонь, что я забеспокоился за их боеприпасы. Стрелять в белый свет мы не стали. Я наткнулся на горящие глаза Сереги и понял, что ему очень больно. Из-под жгута сочилась кровь. Парень бледнел прямо на глазах. И самое обидное, что до окопов роты осталась какая-то сотня метров. Я навалил на себя застонавшего Серегу и попытался бежать. Силы иссякли уже через тридцать метров, и мы все больше стали походить на неподвижную мишень. Бруствер окопа все-таки приближался. И когда осталось совсем немного, что-то ударило меня в спину. Словно проткнули раскаленным прутом.</P> <P>Очнулся я уже на броне. Машина на полной скорости мчалась по пыльной дороге. Застонав, Сергей неловко приподнялся на локте и громко закричал:</P> <P>- Вместе лежать в госпитале будем!</P> <P>- Успокоил, нечего сказать…</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?22764'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=22764'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]