09 апреля 2008 10:18
Автор: Александр Ануфриев
Традиция
Ближе к вечеру в конторе нашей стало тихо. Опустели коридоры, пожилой, пучеглазый вахтёр Вячеслав Капитонович клевал сизым носом в газету. Мы с богатырём Толяном, моим «сокамерником» по несчастью, любовались снегопадом. Настроение у нас было самое лирическое.
- Эх, сейчас бы в сани с девушкой и за город, к соснам, в избушечку, - мечтательно шептал коллега. - Зажечь свечи, открыть шампанское. А то сидишь тут, как привязанный, с утра до ночи. Сочиняешь дешёвку – рекламные слоганы.
- Сам себе такую работу нашёл, - парирую я задумчиво.
С Толяном мы почти одногодки, нам за сорок, один университет заканчивали, психологи. Однако, если я – матёрый холостяк, то у него семья, суровая жена и дочь – капризная студентка. Поэтому я каждый вечер слышу:
- Гришаня, надо своё дело открывать. Не до пенсии же здесь корячится.
- Ага, - в тысячный раз соглашаюсь я и закуриваю, дым выпускаю в форточку.
- Разработать бы свой устав.
- Разработаем.
- Зашибить монету, потом закатиться в Венецию.
- Закатимся.
Если уж совсем по-честному, то лодыри мы с Толяном редкостные. Целыми днями дуем чай с лимоном, кофе по-турецки, сидим в Интернете и по очереди бегаем по близлежащим магазинам. Балдеем, словом. Но при всём при этом рекламные сценарии сшиваем за секунды. Чем немало удивляем своего молоденького шефа Филиппа Бубенчикова. Каждый месяц он выписывает нам премии. Не жизнь, а малина. Хотя от Толяна постоянно раздаётся:
- Мы с тобой как пацаны у Филиппа на побегушках.
- Лично мне по барабану.
- А меня он бесит.
Наши ленивые всплески эмоций оборвала Карина, изумительная, миниатюрная брюнетка – верная и страстная помощница Бубенчикова. Заглянув в нашу комнату, она интригующе произнесла:
- Через десять минут общий сбор в гостиной.
Мой коллега вздрогнул:
- Что случилось, Кэрол?
- Тяжкин Петя получил квартиру.
- Ого!
Наш луноликий, многодетный шкипер-оператор приобрёл наконец-то жилплощадь. Вырвался из общежития. Браво, это большое событие. Значит, придётся задержаться и опрокинуть рюмашку-другую за Петю. Хоть какое-то разнообразие.
Когда мы с Толяном нырнули в гостиную, то пир там уже шёл горой. Десяток человек сидели впритирку, разговаривали вполголоса, пили и дружно закусывали. Нам, как всегда, сообщили о застолье в последнюю очередь. Не долго думая, налили мы себе штрафные – по полстакана коньяка и осушили не чокаясь. Во главе стола красовался виновник торжества, рядом с ним местечко было свободным. Очевидно, для Бубенчикова. Без него не смели произносить тосты. Тоска, хотелось бы нарушить эту лакейскую традицию. И вот Толян не удержался:
- Господа! Позвольте слова?!
Все с изумлением тут же повернулись в нашу сторону. Поначалу в воздухе даже повисла зловещая пауза.
- Анатолий, а, может, дождёмся лучше Филиппа Драгуновича? – осторожно спросил Тяжкин.
- Тем более он подойдёт с минуты на минуту, - закивала Карина.
Товарищ мой махнул рукой:
- Да вечно он опаздывает, чтобы придать своей персоне особое значение. А если разобраться, кто он собственно такой? В рекламе ничего не понимает, полный ноль. Преподавал Филипп в начальных классах биологию, для самых маленьких. И что? Карьерная душа. Да он имеет нас как хочет. Был бы дядя мой помощник губернатора, и я взлетел ещё не так бы…
Толян резал правду-матку, он кипел и даже раскраснелся не на шутку.
- Ты не перегрелся часом, Полупанов? - возмутился усатый фотограф Ямов. - О себе подумал? А о детях? Плесните ему «Виски» от души!
- Не надо перебивать, уважаемый папарацци. Вот тебе уже за полтинник. Жизнь прошла как чёрно-белый сон. А на твоём счету: ни одной персональной выставки, ни одного приличного художественного снимка. Ты разменял свой призрачный талант на рекламные поделки. И не стыдно?
Задетый за живое, Ямов подскочил со стула.
- Да ты сам-то чего торчишь тут восемь лет, прозябаешь, классик? Прячешься от жизни, квакаешь, когда тебя не просят.
- Прячется! Пескарь премудрый! - посыпалось со всех сторон. - Прилипала! Получает больше всех! За авансом первый скачет в кассу!
После каждой реплики, как от пощёчины, Толян дергался и сжимался. И мне бы защитить приятеля, вдарить кулаком по столу, но я сидел как парализованный, как истукан. Когда же в гостиную запорхнул длинноногий, кудрявый Бубенчиков, все дружно замолчали. Тем более Филипп Драгунович рубил отрывисто и жёстко по мобильнику:
- Тема ванной, спальни и прихожей очень актуальна, Эдик. Нарисуем в лучшем виде. Короче, через пять минут я жду вас с договором. Или с двумя…
У него на выгодные сделки волчий нюх, уж своего-то он не упускает. Окинув беглым взором наше скромное застолье, Бубенчиков встряхнул как следует цыганскими кудрями.
- Что это мы все такие напряжённые? Как на оперативке. Рабочие моменты обсуждаем? И Полупанов на себя не похож, обиженный.
- С чего это вы взяли? - заикаясь пролепетал Толян.
- Нет, просто вас очень ждали, Филипп Драгунович, - находчиво ответила Карина.
«Опоздун» расплылся в лукавой улыбке и сел рядом с Ямовым:
- Где инициатива? Ничего без начальства не можете. Мой дорогой Петюнчик!..
В общем, чествование новосёла вернулось в привычное русло. Бубенчиков стал центром нашей маленькой угодливой вселенной. А Толян замолк, наклюкался в этот вечер как следует. Я потом волок его на себе.
- А Ямов прав, - бурчал он всю дорогу, - прячусь я от жизни, прячусь. И ты, Гришка, прячешься. Бежать надо из этой конторы куда глаза глядят. Поехали сейчас на вокзал, а? В первый же поезд…и попилим на север.
Это он сейчас так говорит, а завтра утром будет каяться, просить у всех прощения. Уж я-то его знаю…
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]