ЗВЕРЬ : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/tepljashin/index.shtml'>Евгений Тепляшин</a></h1> <span class="date"><span>11 апреля 2008 12:01</span></span> <h3><i>Автор:</i> Евгений Тепляшин (Редактировала Антонида Бердникова)</h3> <h2>ЗВЕРЬ</h2> <P>Ласково греет осеннее солнце. На завалинке у старого деревянного дома сидит дед Евсей, маленький, сухонький старичок, с короткой белой бородой. И голова у деда тоже белая, и сам он, хоть еще и кряжист, похож на лесовика, давно отошедшего от своих чудо-юдных дел и забот. Положив руки на посох, старик белесоватыми глазами умиленно смотрит вдаль. Он явно наслаждается природой, и, кажется, увидел ее впервые… Увидел и удивился ее красоте! Вот и смотрит с замиранием сердца, словно дитя малое, и думает, почему раньше-то не замечал. Столько прожил, был рядом, можно сказать, в обнимку всю жизнь прошел с нею, родимой матушкой. Спал в лесу у костра. Бродил по лугам и плавал с сетями па лодке. Провожал пылающие пожаром закаты, встречал поднимающееся солнце над туманной рекой. И вот, возьми ты меня, был с красотою «ни в сказке сказать, ни пером описать», а не увидел того, что должон был увидеть, заметить, запомнить. Прошла красота рядышком, прокатилася.</P> <P>Дед сидит неподвижно, не сводя немигающих глаз с синеющей дали. На ногах у него валенки, на плечах, поверх косоворотки, накинут линялый пиджак в полосочку. На тонкой сухой шее неподвижно торчит кудлатая голова с чуть горбатым носом, похожим на птичий клюв. </P> <P>Вскорости деда окружают ребятишки. Они всегда появляются, как только Евсей выходит подышать «воздушном». Никто в Сростках так не любит ребят, как наш древний дедок, и дети платят ему тем же. Но он никогда не говорит им это, хитрый, боится, что его любимцы совсем одолеют его в этой стариковской слабости. А ребятам и не надо говорить, они знают. Еще они знают, что не следует лезть сразу к нему с расспросами. Не надо ему мешать думать, сидеть и смотреть куда-то.</P> <P>Наконец, дед, вздохнув, отставляет палку к завалинке, лезет в карман за табаком. Носит он табак по-старинке – в кисете. Там и бумага курительная лежит. Очень медленно завертывает цигарку, долго ее слюнявит, потом стряхивает со штанов крошки табака в ладонь и ссыпает обратно в кисет, чтоб ничего не пропало зря. Другой рукой ощупывает карманы, ища спички, но не находит. И только сейчас, как бы увидев ребятишек, поворачивает к ним голову и, приметив кого надо, подманивает пальцем.</P> <P>- Василек, ты прытко бегаешь. Слетай в дом, серянки забыл.</P> <P>Когда Василек возвращается с серянками, ребятишки, окружив деда, наперебой лезут с расспросами. Каждый просит рассказать что-то особое, например, про медведей.</P> <P>Дед бросает окурок на землю, тщательно затирает его валенком.</P> <P>- Ишь ты! Ну, лады, ребятки, про ведмедей, так про ведмедей. Только первый-то раз встретился я с ним не на охоте. - И дед загадочно замолкает.</P> <P>Пацаны, оттесняя девчонок, совсем окружают деда.</P> <P>- Стало быть, - спешно начинает Евсей, - жили мы тогда в горах, это при царе-то еще, давно, давно.</P> <P>- А сколько тогда вам лет было?</P> <P>- Старый я счас, старый, тогда мне, значит, лет так тринадцать было, а сколько лет мне счас – не ведаю. Я уж годки-то перестал считать. Може, девяносто, може, и более.</P> <P>Так вот, значит, поехали отец с матерью в город пушнину обменять. Чтоб взять там взамен сахару да ситцу, да провианту разного. Охотой мы занимались, охотой и жили. Стало быть, наказ дает мне батя. Ночь, грит, придется быть тебе, Евсеюшка, одному. Но это не страшно, здеся места безлюдные, нихто не придет. А вот ведмедь, грит, обязательно притащится. Повадился он к нам ночь да через ночь ходить. К скотине все подбирается. Шатун какой-то был. Скотину-то батя на запор хороший упрятал, да и то для косолапого запор. Оставлю, грит, ружье тебе, ежели чего сильно будет досаждать, стреляй из чулана, тебе он ничего не сделает, а выстрела боится, убегнет.</P> <P>Так они и уехали с мамкой, оставив меня с ружьем. Дело к вечеру подходит, солнушко пошло на закат. Я ружьишко-то стал готовить. Посмотрел в дуло — чисто, курок взвел, щелкнул — работает. Ну погоди, думаю, Мишка, приди тока, я те дам перцу. Раза два-то успею огреть! Приготовлю-ко на всякий случай пульные, вдруг свалю его, стервеца.</P> <P>Хвать патроны, а они под замком. Забыл батя их второпях выложить. И где ключи – не ведаю. Что ты будешь делать! Зачесал я головушку. А ну-ка ведмедь в избу полезет! Вот те на, думаю, как бы оно того, мне бы перцу-то Мишка не насыпал. Струхнул я тогда, ребятушки, здорово струхнул.</P> <P>Дед снова лезет за кисетом и, не спеша, набивает цигарку. Ребята с нетерпением ждут, но не торопят, знают, что Евсей этого не любит. Наконец, пуская дымок изо рта и ноздрей, Евсей продолжает повествование.</P> <P>Спужался, значит, я сильно. А тут и солнушко на закат пошло, темно становится. И вдруг осенило меня: чтоб подобраться к скотине, Мишка обязательно должен был пройти через мост. Мостик-то не большой, да овраг уж очень глубокий перекрывал, вроде как ущелье. Вспомнил, что батя когда-то стальные петли ставил на зверя. Побежал я быстренько в амбар, там всякий хлам валялся, тут и петли нашел. Захватил пару, времени уж было в обрез, возиться некогда. </P> <P>Смеркалось быстро, я все бегом, тороплюсь. На мосту у входа и поодаль правее для верности насторожил петли, а привязать концы не за что. Покрутился туда-сюда и дай, думаю, закреплю за бревно, которое лежало на кромке моста, придавляя плахи.</P> <P>Закрепил и быстро домой. Сижу у окна, смотрю и думаю, чем бы его еще напугать. Ого! Как я не догадался! Огонь, огонь! Батя всегда говорил, что всякий зверь огня боится. Натаскал я сколько смог хворосту да валежника разного, сложил перед мостом и запалил. Думаю, до полночи прогорит, а там и светать будет, потом уж не придет.</P> <P>При огне темень еще более сгустилась, ночь, как деготь, только огонь и веселит душу. Долго я так-то просидел, и сон совсем сморил меня. Никак его окаянного побороть не могу, веки так и слипаются. Да что, думаю, все равно на огонь не попрет, да еще петли караулят ею, вздремну маненько...</P> <P>Когда проснулся, ребятушки, увидел, что огонек мой давно потух, и небо сильно посветлело. Скоро утро. Пронесло, думаю, обманул косолапого. Вспомнил, что вчера вечером не успел поесть. И так есть захотелось, даже мутить начало. Побег на кухню, собрал, что осталось, и снова к окну. Сел и... обмер. Вижу, идет огромный ведмежище, голову опустил и землю нюхает. Потом поднимет голову, посмотрит кругом и опять ближе к мосту. Тута я и про голод забыл, хотел уже в подпол лезть. Да любопытство что ли взяло верх, да и ведмедь-то еще далеко. А он подошел к кострищу, понюхал остывший пепел, фыркнул и на мост.</P> <P>Ну, думаю, что теперя будет, конец скотинушке, а я-то в подполе отсижусь. Вот счас бы пальнуть – сразу бы утек. Вижу, что-то Мишка на мосту задержался, потом обернулся и недовольно фыркнул, снова вперед направился. А ногу-то заднюю у него опять потянуло. Тут я обрадовался, попался, косолапый, будешь сидеть до отца, он те дасть прикурить. А Мишка опять оглядывается и фыркает со злостью, а потом смотрю, и бревно за ним потащилось, слабо оно было прикреплено.</P> <P>Увидел это Михайло, кто держит его за лапу и кто его противник, и это ему очень не понравилось. Рявкнул, встал на задние лапы и… к бревну. А бревно что, лежит теперя, не шевелится. Ну так раз ты ко мне ничего не имеешь, так я тебя не трону. Повернулся и пошел обратно, а бревно опять за ним поперлось. Рассвирепел тогда совсем Мишка, подскочил к бревну, обхватил его передними лапами, поднял и не знает, что с ним сделать. И вдруг осенило ведмежыо голову, как надо покончить со своим противником. Тихонько подошел на край моста и совсем как человек, раскачнув в лапах бревно, бросил под мост. А сам, склонив голову набок, смотрит, что с ним, с бревном-то, будет. Радуется, наверное, что так легко и хитро от врага своего отделался. </P> <P>Только радость Мишкина продолжалась какие-то мгновения. Страшная и неизвестная сила дернула Михаила за лапу, и от такого толчка он сразу брякнулся на зад, хотел, видимо, еще что-то сообразить или сделать, но не успел, как полетел в речку вслед за бревном...</P> <P>Дед совсем забыл про цигарку, она у него давно потухла, и он снова лезет за кисетом. Детям очень хочется узнать, что дальше было, но они уважают деда и чтят его самолюбие. Наконец, раскочегарив очередную закрутку, Евсей продолжает:</P> <P>- Когда приехали родители, батя сразу спросил: «Был ведмедь?». А я так разволновался, что толком и объяснить не могу, только показываю на мост и говорю: «Кувырк Мишка!». Не понял меня сразу батя, а когда уразумел, пошли под мост, смотреть пленника. Сидит он там и зло глазами сверкает на нас.</P> <P>Батя сказал, что он больше не посмеет сюда являться, теперя проучен. И тут же хотел освободить Мишку. Только стал осторожно подходить к бревну, а ведмедь как рявкнет, да как поднимется на дыбы! И на отца. Все, грит, батя, хотел тебе свободу дать, а ты... и пошел за ружьем.</P> <P>Встал с ружьем поодаль взвел курок и прицелился. И в это время увидел я, ребятушки, глаза ведмедя. Счас не могу еще об этом спокойно вспоминать. Какая-то дрожь пробирает... А глаза-то, глаза его глядят умно, прямо как у человека. И столько в них тоски и безысходности, такая обреченность и горе, что... я не выдержал и закричал: «Батя! Не надо! Не надо убивать Мишку! Он же нам ничего не сделал!..». </P> <P>Тут и отец опустил ружье. Не могу, грит, что хотите со мной делайте, а не могу убивать попавшего в беду. И взгляд его перенести не могу. Ты прав, Евсеюшка, не надо убивать Мишку. И никогда, сын, никогда не поднимай ружье без надобностев. Поклялся я себе тогда, что никогда не возьму оружие в руки. Говорим зверь, зверь, а он ведь чувствует. Вот так-то, ребятушки.</P> <P>- А что с Мишкой было потом?</P> <P>- С Мишкой-то? Кормили мы его, бросали с моста пищу, ну, а водичка рядом – ручеек тек под мостом. Много ли, мало ли прошло времени – привык к нам Михаиле, совсем ручной стал. Понял, что зла мы ему не хотим сделать, своим умом понял, что друзья мы его. Из рук пищу стал брать. А потом и отвязали совсем, дал петлю снять с лапы. До кости почти истер тросом лапу, бедняга. Батя йоду достал, замотал тряпкой. И странно, никуда зверь от нас не уходил и эту доброту нашу тоже понял.</P> <P>Однажды отец пошел в лес проверять ловушки и меня с собой захватил, чтобы я приучался к делу. Решили мы тогда забрать с собой Мишку. Чувствуем, что он к нам привязался, о лесе и не думает. А лес ведь ему все – это его свобода, его жизнь. Зачем губить, да и зимой его чем-то кормить надо, а на природе он сам уснет на всю зиму. Пошел за нами, ну прямо, как теленок. Привели его на опушку леса, а сами круто свернули, тут и спустились с обрыва. Потом, пройдя ручьем, поднялись на пригорок и стали наблюдать. Увидел Мишка, что мы куда-то исчезли, замотал головой туда-сюда. Встал на задние лапы, смотрит во все стороны – куда мы подевались. Долго он крутился на опушке и никак, видно, не мог понять, почему его бросили, чем он провинился перед нами. Потом встал последний раз на дыбы, огляделся, фыркнул и пошел хозяин тайги в лес. Иди, Мишка, иди, твое там место и жизнь твоя там.</P> <P>Дед Евсей закончил рассказ, встал, тяжело опираясь о посох. И чем-то в эту минуту походил он на того «ведмедя», только постаревшего, усталого, умудренного жизнью, которая не раз накидывала на него свою железную петлю. И как друг его Михайло, старик знал, что привязываться к кому-либо всем сердцем сначала сладостно, а потом бывает очень горько. Одна теперь у него отрада – сростковские ребятишки. Вон один из них, белоголовый Генка, пасечника Егора бедовый сын. Ишь, как слушает, бровенки насупил, синие глазищи так и сияют восторгом и любопытством. Может, писатель какой-нибудь знатный из него выйдет. И попадет дед Евсей в историю, которую сочинит его юный друг уже в зрелом возрасте. А может и надо именно в этой поре возвращаться памятью в свое детство, чтобы со всей отчетливостью понять – жизнь прекрасна, даже если тебя приручили, а потом спровадили блукать одному по белу свету.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?23552'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=23552'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]