ГУБА (рассказ) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/24393/index.shtml'>Валерий Жукин</a></h1> <span class="date"><span>25 апреля 2008 14:17</span></span> <h3><i>Автор:</i> Валерий Жукин (г. Шатура)</h3> <h2>ГУБА (рассказ)</h2> <P>Июльское утро ещё только собиралось обернуться жарким днём. Лучи солнца весело прыгали по аккуратно заправленным курсантским кроватям. В казарме было тихо. Изредка где-то в глубине раздавались голоса дневальных.</P> <P>Женька Лукин, в ожидании, когда его отправят на гауптвахту, удобно устроившись на прикроватной тумбочке, уснул сном праведника… </P> <P>С чего всё началось? Женька и сам, наверно, не смог бы объяснить. Просто он почувствовал, что больше не может командовать отделением. Бывают в жизни такие моменты, когда начинаешь понимать, что всё, что ни делаешь, как живёшь - всё не так! Он понял, что командир отделения из него получился никудышный. Ему сначала надо было бы побыть просто курсантом, чтобы получше вкусить соль военной службы, а уж потом… </P> <P>И почему именно его, семнадцатилетнего пацана, назначили командиром? Он и в армии-то часу не служил! В его отделении подобрались ребята, которые прошли армейскую школу, имели сержантские звания. Кое-кто из них был года на три старше его. А он? Молокосос! Конечно, ему повезло, что после окончания школы сразу поступил в военное училище. Он с детства мечтал стать офицером. Многое, что поручалось, он исполнял быстрее и лучше других. И что? За это нужно сразу назначать в командиры? </P> <P>Женька во взводе был самым маленьким и самым молодым, если не считать его тёзку, Женьку Жданова, из соседнего отделения. Жданыч в строю стоял последним, но был на полгода старше Лукина и в командиры не лез. А тут на тебе!</P> <P>- Курсант Лукин! Вы назначаетесь командиром третьего отделения! - перед строем объявил командир взвода. </P> <P>Женька видел, как одни ребята смотрели на него с завистью, другие с радостью, а третьи - с равнодушием. “Ну, вот и началось моё продвижение по службе”, - удовлетворённо подумал он тогда. </P> <P>Шло время. Женьке, как и другим командирам отделений, присвоили звание «младший сержант». Плечи приятно ощущали лёгкую тяжесть двух лычек на погонах. Курсанты в своём коллективе притёрлись друг к другу и обходились без армейских условностей. Но командиру роты не нравилось, и откуда только он узнал, что Женьку подчинённые ему курсанты зовут просто по имени, а не по воинскому званию, как того требовал Устав. Лукин уважал своих подчинённых за то, что они были старше и опытнее его. Не мог он обращаться с ними строго по Уставу. Не это главное – считал он, а то, чтобы подчинённые с полуслова понимали его и исполняли приказания точно и в срок.</P> <P>В отделении Лукина царила дружеская, спокойная обстановка, чего нельзя было сказать о других отделениях. </P> <P>Не раз командир роты вызывал Женьку на душеспасительные беседы. Наставлял, что, несмотря на разницу в возрасте, Лукин обязан обращаться к подчинённым только по Уставу. Неукоснительно, без панибратства, требовать исполнения приказаний, обо всех нарушениях немедленно докладывать ему – командиру роты, как это делают другие командиры отделений и замкомвзвода. Но однажды терпение командира роты лопнуло. Он вызвал Женьку к себе и, не давая тому опомниться, закричал:</P> <P>- Или вы, товарищ младший сержант, будете командовать отделением, или я вас посажу на гауптвахту!</P> <P>- Товарищ старший лейтенант! Я считаю, что не достоин командовать отделением. Рано мне ещё! Есть курсанты, которые этого больше заслуживают. Прошу снять меня с должности командира отделения и назначить на неё старшего сержанта Сморщка. Он почти два года срочную отслужил и учится лучше.</P> <P>- Так! Это не вам решать, кого назначать в командиры! Вы отказываетесь выполнять приказы командира роты?! - зло, уставившись на Женьку, спросил старший лейтенант.</P> <P>- Я не отказываюсь выполнять ваши приказы, а понял, что мне рано ещё быть командиром отделения, - спокойно, в свою очередь, глядя в глаза командиру роты, ответил Лукин.</P> <P>Наступило тягостное молчание. Командир испытывающе смотрел на младшего сержанта и барабанил костяшками пальцев по столу.</P> <P>- Значит так! За халатное исполнение обязанностей командира отделения я вам объявляю … пять суток ареста! </P> <P>- Есть пять суток ареста! - покраснев, тихо произнёс Лукин.</P> <P>Он не ожидал такого поворота дел. Вернувшись в расположение взвода, Женька долго сидел в задумчивости. “А, может, зря так выкаблучиваюсь? Чего этим хотел доказать? Вот какой я честный и благородный что ли? Командуют же другие и ничего! Нет! Раз начал, то надо идти до конца! Губа так губа! И пошли вы все…! ”- в сердцах махнул рукой Лукин. </P> <P>Известие о том, что Женьку Лукина посадят на гауптвахту, быстро разнеслось по всей роте. Каждый его утешал, как мог. И только ребята из его отделения ходили понурыми, чувствуя какую-то вину перед ним. Лукину тоже было как-то не по себе, но он не показывал виду, а даже наоборот, как бы бравировал тем, что получил пять суток ареста. </P> <P>День шёл за днём, а Женьку всё не отправляли на гауптвахту, будто забыли о нём. Ему уже самому хотелось поскорей туда попасть, чтобы исчезла напряжённость и неопределённость в душе. В роте младший сержант стал героем, страдальцем за справедливость. Слух о том, что Лукин бравирует званием арестанта, докатился до ушей командира роты. Вечером, перед отбоем, он вызвал Женьку вместе с командиром взвода к себе в канцелярию.</P> <P>- Лукин, вы подумали о своём поведении и отношении к службе?! – стараясь быть спокойным, спросил командир роты и многозначительно посмотрел на командира взвода.</P> <P>Женька ждал, что тот заступится за него, но командир взвода отвернулся от Лукина и ел глазами своего начальника. На лице младшего сержанта заиграл румянец. </P> <P>- Так точно! Подумал! - ответил Лукин.</P> <P>- И что надумали? - задал встречный вопрос старший лейтенант и всем телом подался вперед, чтобы получше услышать нужный ему ответ.</P> <P>- Товарищ старший лейтенант! Прошу снять меня с должности командира отделения!</P> <P>Командир роты с досады ударил кулаком по столу. - Так! Упрямый ты, Лукин! А я ещё упрямей! Мутько! - обратился он к растерявшемуся командиру взвода. - Завтра же отправить его на гарнизонную гауптвахту! </P> <P>Старший лейтенант быстро вышел из канцелярии, громко хлопнув дверью. </P> <P>- Есть! - едва успел выкрикнуть ему вслед командир взвода. - Ну, что? Допрыгался?!</P> <P>- Допрыгался, - вздохнув, ответил Женька. </P> <P>… Кажется, никогда Лукин так сладко не спал, как сейчас. От наслаждения он даже пустил слюну. А снилась ему девчонка из его класса, Надька Смирнова. Она нравилась ему, но он сам себе боялся в этом признаться. Но во сне всё можно. Женька взял её за руку, он видит её большие серые глаза. Она не сводит с него влюблённых глаз. Он обнимает её за тонкую талию в ситцевом платьице. Женька ощущает, как под его ладонями её тело начинает дрожать. Приоткрытые, красивые, алые девичьи губы тянутся к нему …</P> <P>- Лукин! Младший сержант Лукин, встать! - услышал Женька сквозь сон голос лейтенанта. </P> <P>Ничего, не понимая, где он и что с ним, Лукин вскочил на ноги и уставился на стоявшего рядом офицера. Приятная истома улетучилась, к Женьке вернулось сознание. Лукин понял, что перед ним стоит командир взвода с Вовкой Янкиным, командиром второго отделения. Вовка уже успел получить сержанта. Три свежие лычки, как солнечные лучи, блестели на его погонах.</P> <P>- Ну, Лукин, ты и наглец! Тебя отправляют на гауптвахту, а ты и в ус не дуешь! - возмутился лейтенант Мутько. </P> <P>- Дуть мне некуда! Усов нет! - пробурчал Женька. </P> <P>Вовка Янкин, спрятавшись за спину офицера, хихикнул.</P> <P>- Скажи мне, Лукин! За что тебя в роте все любят? - поинтересовался лейтенант. - Целая процессия сейчас атаковала ротного в твою защиту.</P> <P>- Не знаю! Скорее всего, за справедливость, - простодушно ответил Женька.</P> <P>- Ну, ступай, справедливый ты наш! Тебя сержант Янкин сопроводит. Все документы он уже получил. Там у тебя будет предостаточно времени обо всём подумать. Через пять суток увидимся, - хлопнув по плечу, как своего товарища, улыбнулся командир взвода.</P> <P>- Угу! - ответил Лукин и пошёл навстречу новым испытаниям.</P> <P>Гарнизонная гауптвахта находилась в центре города и размещалась на первом этаже в правом крыле здания военной комендатуры. Начальник гауптвахты радушно встретил Женьку, как своего старого знакомого. Они и виделись-то всего пару раз, когда Женькин взвод нёс тут караульную службу. </P> <P>Поди ж ты! Узнал!</P> <P>Лукин тогда был разводящим. Службу курсанты несли образцово. За это начальник гауптвахты ходатайствовал об их поощрении. </P> <P>На вид ему было около тридцати лет. О таких в армейской среде говорили: “Надо же! Ему ещё только тридцать лет, а он уже капитан!” Несмотря на свою полноту, он был опрятен и подтянут. Все металлические причиндалы его военной формы были начищены до блеска. Но не это привлекло внимание Лукина. Женька стоял перед капитаном и любовался его пышными грузинскими усами, которые занимали чуть ли не половину лица. </P> <P>Выслушав доклад Вовки Янкина, проверив документы и отдав по телефону необходимые распоряжения, капитан вышел из-за стола. Ростом он был чуть-чуть ниже Женьки. От этого обстоятельства у Лукина непроизвольно выгнулась грудь, а плечи расправились. </P> <P>- Ну, что, товарищ Лукин? Решил на собственной шкуре испытать всю прелесть гауптической вахты?! - раскачиваясь на мысках идеально вычищенных хромовых сапог, спросил капитан.</P> <P>- Что-то вроде этого,- улыбнулся Лукин.</P> <P>- Ну! Ну! Вот что! Ты курсант! По собственной воле пошёл в военное училище, а значит, не сбежишь. Иди-ка самостоятельно, третья камера твоя.</P> <P>Женька без труда нашёл своё новое пристанище. Это было небольшое помещение: три метра в длину, два – в ширину. Под потолком небольшое застеклённое окно с решёткой. Стены и пол были свежевыкрашенны. Из всей мебели в камере была только одна табуретка. Пространство камеры разрезал солнечный луч, в котором, как мошка, летала пыль. </P> <P>- Арестованный Лукин, проходите, чувствуйте себя как дома! - съехидничал Женька. </P> <P>Он сел на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза. Солнечный луч приятно согревал грудь. Впервые за последнюю неделю на душе у младшего сержанта наступил покой. Он почувствовал, что ему сегодняшнее положение нравится. Не заметив как, Женька задремал. Проснулся он оттого, что кто-то тормошил его за плечо. Лукин открыл глаза и увидел перед собой караульного.</P> <P>- Курсант, вот тебе обед на табуретке. Другие арестанты на работах, поэтому в столовке жрачки не будет! Ешь тут! А ужинать будешь со всеми, - сказав это, караульный удалился. </P> <P>Лукин пододвинул табуретку к себе. На ней стояли миска с борщом, тарелка водянистой картошки-пюре с килькой в томатном соусе, кружка бесцветного киселя с толстым куском чёрного хлеба. Осмотрев принесённую еду, Женька, копируя замполита своего батальона, как молитву продекламировал:</P> <P>- Лучше есть по-мужски чёрный хлеб, чем эту белую предательскую булочку! Аминь!</P> <P>Перекрестившись, Лукин приступил к еде. Обед ему показался вкусным. “Ничуть не хуже, чем в училище”, - про себя отметил младший сержант.</P> <P>Вечером, за ужином, арестантская братия по-дружески встретила нового члена их небольшого коллектива. На гауптвахте вместе с Женькой сидели восемь человек. В одной из камер рядового состава находилось четыре человека, а в другой – три. И только Лукин сидел в камере для сержантского и старшинского состава один, как в одиночке.</P> <P>- Ну, наконец, нам прислали настоящего командира, - весело заявил солдат из стройбата. - А то я за свои десять суток, любезно мне предоставленные моими отцами-командирами, совсем отощаю, командуя этими архаровцами! </P> <P>Лукин внимательно посмотрел на худого, неунывающего стройбатовца. “Явно не в коня корм!” - подумал он.</P> <P>Стройбатовец весело стукнул по спине рядом сидевшего солдата-грузина в лётной форме с удивительно большим крючковатым носом, как у киноартиста Тофика Мкртчана. От неожиданности обладатель выдающегося носа ткнулся в тарелку с гречневой кашей. Раздался взрыв хохота. Сидевшие напротив Женьки солдаты, отклонившись назад от смеха, вместе с лавкой повалились на пол и при этом облили себя чаем. Это происшествие вызвало еще большую бурю смеха. Смеялись все, и арестанты и часовые, и даже начальник караула, прибежавший на шум, трясся у двери. От души, насмеявшись, арестанты стали наводить порядок. </P> <P>- Послушай, - обратился Лукин к стройбатовцу, - а почему у тебя на чёрных петлицах лётные эмблемы? </P> <P>Задав этот вопрос, Женька тут же посмотрел на грузина в авиационной форме. У того на синих петлицах красовались эмблемы инженерных войск. Стройбатовец обнял Лукина за плечи и произнёс:</P> <P>- Я славный представитель подземной авиации, а генацвали – небесного стройбата. Строит воздушные замки! Понял?</P> <P>- Теперь понял! - улыбнулся Женька. </P> <P>Около двадцати двух часов Женьку, стройбатовца и его сокамерников: грузина и связиста, отправили скоблить и натирать паркетный пол в комендатуре. Пыль от сухой красной мастики была такая въедливая, и чтобы не дышать этой дрянью, рты и носы пришлось завязывать своими майками. Респираторы им не дали. Работа затянулась далеко за полночь. Грязные, потные, красные от мастики арестанты долго отмывались под краном холодной воды. </P> <P>- Курсант, а ты молоток! Хоть и белая кость, а работой с простыми рядовыми не гнушаешься! Мы думали, что будешь стоять надсмотрщиком над душой, как другие сержанты. А ты ничего, - сказал стройбатовец, пожав Женьке руку, - наш человек! </P> <P>- Дарагой! Давай к нам в камеру! Чего ты сидишь адин? - подхватил разговор грузин. </P> <P>По его волосатой груди стекали красные струйки воды. </P> <P>- По Уставу не положено, но попроситься можно. Глядишь, начальник губы и разрешит? Чем чёрт не шутит!</P> <P>На том они и разошлись по своим камерам. Получив шинель для сна, Женька повалился на пол и крепко уснул. Ему нисколько не мешала горящая под потолком лампочка. </P> <P>На следующий день, в знак благодарности за хорошую ночную работу, их направили на кирпичный завод. Арестанты почувствовали себя более свободно, только было немного стыдно, что они находились под конвоем. Вооруженный конвоир всегда находился рядом. Работяги поначалу сторонились арестованных, а потом, видя, как эти арестанты работают, приняли в свой рабочий коллектив и даже на обед с собой пригласили. Управившись с обедом быстрее других, Женька вышел на улицу перекурить. Он удобно устроился возле клумбы с цветами на брошенном ящике и с удовольствием затянулся сигаретным дымом.</P> <P>- Эй, курсантик! - услышал Лукин девичий голос.</P> <P>На алектрокаре к нему подъехала девчонка, которой он помогал грузить мусор. Воротник её мужской рубашки был, по-прежнему, так широко распахнут, что была наполовину видна белая, налитая грудь. Во время работы Женька по-всякому крутил головой, но глаза сами так и лезли в это расстегнутое пространство. От этого он даже раскраснелся и вспотел. Девчонка, видя его смущение, наклонялась еще ниже, принимая от него корзину с мусором. </P> <P>- Ты читать хорошо умеешь, желательно по-русски?</P> <P>Женьке не понравилось, как девчонка с ехидством задаёт ему такой глупый вопрос. Он отпарировал:</P> <P>- В совершенстве владею двумя русскими: простым и матерным, а также китайским с еврейским акцентом!</P> <P>- Тогда понятно, - улыбнулась девчонка и показала на рядом вкопанный стенд, на котором красовался осёл из мультика «Бременские музыканты» с дымящейся папиросой. Под изображением была жирная надпись - «Курить тут может только он!».</P> <P>- А ведь мы с тобой так и не познакомились, хотя работаем вместе, - девчонка стрельнула глазами в растерявшегося младшего сержанта. </P> <P>“А, хороша кубаночка!” - про себя отметил Женька. </P> <P>- Меня Евгений зовут, - тихо произнёс Лукин и покраснел.</P> <P>Ему ещё ни разу не приходилось знакомиться с девчонками. </P> <P>- А меня – Наташа, - опять стрельнула глазами хозяйка электрокара. - А ты что будешь делать вечером?</P> <P>Женька смотрел в её тёмно-карие глаза и чувствовал, как у него учащенно забилось сердце.</P> <P>- Я буду сидеть на губе!</P> <P>- Ой, я и забыла, что ты арестант! - засмеялась Наташка.</P> <P>Она посмотрела по сторонам и соскочила на землю. Не торопясь, девушка подошла к Женьке так близко, что его обдало жаром её разгорячённого тела. Она смотрела на него в упор, чуть приоткрыв свои пухлые губы. Женька замер, не сводя с них глаз. Всё его естество напряглось.</P> <P>- Ну, что ты, дурачок, так разволновался? Или девушек никогда не обнимал?</P> <P>Она сама прижалась к нему всем телом и жадно впилась в его губы, пахнувшие табаком. Женька, не понимая, что происходит, обнял тонкое, упругое девичье тело. Он проваливался в неведомое доселе блаженство. Ещё ни с одной девчонкой ему не приходилось целоваться, не знал, как это делается. У него закружилась голова. </P> <P>- Я тебя давно заприметила, - сказала Наташка, чуть отстраняясь. - Мы с подругой несколько раз были у вас в училище на вечерах, там тебя и увидела. Ты со своими ребятами танцевал, а на нас не обращал внимания. А вот сегодня всё как-то само собой получилось. Дура я, да?! </P> <P>- Нет! Почему же? - Женька пожал плечами.</P> <P>Ему захотелось рассказать ей, что она у него первая девушка. Что он в неё уже влюбился, и теперь его жизнь приобрела новый смысл. Он прижал Наташку к себе и поцеловал в шею. </P> <P>- Эй, ты хмырёнок! Ты чего наших девок лапаешь?! - услышал Женька за спиной грубый голос. </P> <P>Лукин обернулся. Из столовой вышел долговязый парень в грязной майке, рваных джинсах, заправленных в загнутые кирзовые сапоги.</P> <P>- Ты чего спрашиваю, наших баб лапаешь?! - угрожающе надвигался на Женьку долговязый, гоняя во рту из угла в угол незажженную папиросу. </P> <P>- Жень, я приду к тебе в училище, - прошептала девушка, - а этого идиота видеть не хочу!</P> <P>Наташка чмокнула Женьку в щеку, запрыгнула в электрокар и, помахав на прощание платком, скрылась за углом столовой. Долговязый схватил младшего сержанта за грудки и выдохнул перегаром прямо в лицо. От этого Лукин пришёл в ярость. Он коленом резко ударил долговязого по «мужскому достоинству». Парень от неожиданной резкой боли охнул и согнулся, выпустив Женьку. И тогда. Лукин со всей накопившейся злостью ударил долговязого снизу вверх в небритую челюсть. Парень свалился на клумбу с цветами. </P> <P>- Ты че-е-го-о-о?! Да-а-а я-а-а те-е-бя-а-а сейчас тут у-у-ро-о-ю-ю, в натуре! - заорал долговязый, выпучив свои налитые кровью глаза. Он схватил обрубок арматуры и двинулся на младшего сержанта.</P> <P>- Стоять! - раздался громкий повелительный голос.</P> <P>Долговязый увидел направленный на него ствол автомата. Рядом с младшим сержантом стоял конвоир. </P> <P>- Му-у-у- жи-и-ки-и! Смотрите чё-о-о делается-то-о! </P> <P>Долговязый закрутился на месте, надеясь на поддержку выходивших из столовой рабочих. Один из них, ковыряя спичкой в зубах, подошёл к долговязому.</P> <P>- Васька, раскудрит твою через коромысло, перестань скандалить! Брось, дура, арматурину! Двигай в цех, чтобы и духа твоего тут не было! </P> <P>- Не-е, дядь Толь! Че-е-го-о делается-а-а то-о! А?! Я сам её несколько раз хотел…</P> <P>Подошли рабочие. Несколько человек, взяв Ваську, повели его с места драки. Долговязый пытался вырваться из цепких рук рабочих. Обернувшись, пригрозил Женьке:</P> <P>- Я тебя, сучонок, ещё подловлю! Ты Ваську не знаешь!</P> <P>- Вы, ребята, шибко на него не серчайте, - обратился дядя Толя к Лукину и конвоиру. Он у нас шебутной малость. Его тут все знают и стараются с ним не связываться. А с Наташкой… зря вы это. Парень у неё есть. Сидит, правда. По пьяной лавочке приревновал Наташку к кому-то, ну и пырнул ножом. Хорошо, что не убил. Пять лет ему, кажется, дали. У девки кровь играет. Не девка, а кровь с молоком! Отстаньте от неё, найдите себе других баб. Генка уже скоро из тюряги выйдет. Всё выпытает, с кем она да что. Характер у него тоже… не приведи господь! Пожалейте девку! </P> <P>Дядя Толя, не торопясь, направился в ту сторону, куда увели долговязого. </P> <P>Выводной посмотрел на Женьку.</P> <P>- Лукин, ты не мог, что ли, поинтереснее что-нибудь придумать?</P> <P>Подошли другие губари, попыхивая сигаретами.</P> <P>- Ты, вот что, - обратился к выводному стройбатовец.</P> <P>Он задержался в столовой, балагуря с поварихой, а потому застал заключительные аккорды стычки.</P> <P>- Ты там начальнику губы не докладывай, ладно? Начкару твоему тоже лучше об этом не знать. Понял? А в знак согласия прими-ка пачку сигарет.</P> <P>Выводной слегка нахмурил брови, но взял протянутую пачку «Примы».</P> <P>- Ну, вот и ладушки! - удовлетворённо хлопнул в ладоши стройбатовец. - Концерт «В рабочий полдень» по заявкам тружеников кирпичного производства окончен! Благодарим всех за внимание! </P> <P>Работяги молча стали расходиться. </P> <P>На губе самыми приятными оказались дождливые дни. Такие дни устраивали и караул, и арестованных. В дождливую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. А уж начальник гауптвахты своих арестованных тем более. Ломай после голову, где сушить сырое обмундирование! Нет! Лучше пусть сидят по камерам. Капитан удовлетворил просьбу Лукина и перевёл его из одиночки в камеру к стройбатовцу с сотоварищами. Там Женьку научили играть в спичечный коробок. Игра не хитрая, но требовала смекалки и сноровки. Всё свободное время губари играли в эту игру. Главное, чтобы караул, а тем более, начальник гауптвахты, ничего не заметили. Отберут коробок, и тогда умрёшь от скуки. Проигравшему одевали на нос крышку от коробка, и надо изловчиться, чтобы её снять без помощи рук. Женька несколько раз проигрывал, но ему повезло с его маленьким и тонким носом. Чаще проигрывал грузин. Вот тогда эта была такая умора, доводившая всех до слёз. Всякий раз, под дикий хохот товарищей, грузин около часа мучился, пытаясь снять крышку с «мкртчанского» носа. Однако ближе к ужину коробок развалился. Играть было нечем. Следующий дождливый день сулил скуку. Друзья-сокамерники разбрелись по разным углам. Все разговоры были разговорены, а потому в камере стояла гробовая тишина, иногда, нарушаемая скрипом отодвигающейся заслонки глазка. В отверстии появлялся глаз часового, внимательно осматривающий камеру. Потом глазок также со скрипом закрывался. Вот и всё развлечение.</P> <P>- А не посмотреть ли нам телевизор? - неожиданно произнёс лежащий на полу и разглядывавший потолок представитель подземной авиации.</P> <P>Все удивлённо на него посмотрели: “Не поехала ли «крыша» у бедолаги? ”. </P> <P>- Генацвали! Ты, кажись, у себя на аэродроме был художником? - обратился он к грузину.</P> <P>- Да, был! И што?! - непонимающе спросил грузинский сын воздушного стройбата.</P> <P>- А то, что у меня случайно завалялся мелок! Изобрази-ка нам вот тут на стене телевизор.</P> <P>- На кой мне это надо?! - отмахнулся генацвали.</P> <P>- Не боись! Я за всё отвечаю! Что будем смотреть, братья арестанты? - весело поинтересовался стройбатовец.</P> <P>- Давай хоккей! - воскликнули в один голос друзья-товарищи в предвкушении чего-то новенького.</P> <P>Грузин действительно оказался хорошим художником. На стене появился бело-серый телевизор с двумя такими же бело-серыми хоккеистами.</P> <P>- Мы искренне приносим свои извинения за качество передаваемого изображения, - женским голосом произнёс стройбатовец, - связанные с техническими причинами, от нас не зависящими.</P> <P>Зрители дружно придвинулись к телевизору и тихонько, вполголоса, начали скандировать: “Ша-а-й-бу-у! Ша-а-й-бу-у! Ша-а-й-бу-у! ”</P> <P>- Говорит и показывает Канада! Говорит и показывает Канада! Наш микрофон установлен в ледовом дворце спорта города Виннипега. Мы ведём свой репортаж о захватывающем хоккейном поединке между сборными командами Канады и Советского Союза, - начал свой репортаж стройбатовец голосом спортивного комментатора Николая Николаевича Озерова.</P> <P>Это было настолько неожиданно, а главное, очень похоже, что у губарей от удивления открылись рты. Вот когда проявляются скрытые таланты! А тем временем «спортивный комментатор» продолжал:</P> <P>- Для тех, кто только что подключился к нашему репортажу, напомню, что счёт после первого периода два ноль в пользу наших хоккеистов. Шайбы забросили: на пятой минуте - Валерий Харламов после ювелирной передачи Виктора Кузькина. Сейчас наш режиссёр показывает канадским болельщикам кузькину мать; на восемнадцатой минуте - Владимир Петров после головокружительного сольного прохода в стиле «а начхать мне на вас!», запутав своих, канадских хоккеистов и меня с нашим оператором в том числе. В перерыве мы долго не могли выпутаться из создавшегося положения. А впрочем, уже начался второй период… </P> <P>Стройбатовец так азартно и натурально комментировал матч, что зрители забыли, где они находятся. В их воображении рисовались все перипетии хоккейной баталии. А «комментатор» продолжал:</P> <P>- Шайба у наших хоккеистов! Но что это?! Фил Эспозито не в силах сдержать наступательный порыв нашего нападающего, вцепился зубами в заднее место Александру Мальцеву! Не-е-ет! Такой хоккей нам не нужен! </P> <P>Зрители, забыв об осторожности, дружно начали скандировать:</P> <P> - Ша-а-й-бу-у! Ша-а-й-бу-у! Ша-а-й-бу-у! </P> <P>Они так увлеклись, что не заметили, как открылась дверь в их камеру.</P> <P>- Кто разрешил включать телевизор?!</P> <P>На пороге стоял начальник гауптвахты, а за его спиной маячили начальник караула со своим помощником.</P> <P>- Я спрашиваю: “Кто разрешил включать телевизор?!” - спокойно повторил свой вопрос капитан.</P> <P>Все арестованные в испуге вскочили на ноги и… молчали. </P> <P>- Я включил без вашего разрешения, товарищ капитан! Боялись матч пропустить! - вытянувшись, признался стройбатовец.</P> <P>- Хорошо! Я, кажется, немножко опоздал. Какой счёт?</P> <P>- Два ноль! Наши выигрывают! </P> <P>- Хорошо! А кто этот Айвазовский, что стену так разукрасил?</P> <P>- Я! - чуть слышно произнёс арестованный грузин. </P> <P>- Ай, земляк! Ай, хорошо! - улыбнулся капитан, качая головой. - После хоккея оба зайдёте ко мне! Расскажете, чем закончился матч! </P> <P>- Есть зайти к вам! - в один голос ответили виновники хоккейного действа. </P> <P>Когда они вернулись от начальника гауптвахты, у обоих на лицах играли блуждающие улыбки. Женька и связист сгорали от любопытства.</P> <P>- Ну, что, что?! - беззлобно огрызнулся стройбатовец, отвечая на их расспросы. - Угостил нас чаем с лимоном и слоёным печеньем. </P> <P>- И всё?! - удивился связист.</P> <P>Стройбатовец молча посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Женьку.</P> <P>- Нет! Не всё! Ещё на посошок добавил каждому по пять суток ареста!</P> <P>- Вот тебе, бабушка и Юрьев день! - произнёс Лукин и почесал свой бритый затылок.</P> <P>- Ну и чё?! Нам тут лучше! Скажи, генацвали! - улыбнулся стройбатовец.</P> <P>Грузин в ответ кивнул головой и тоже заулыбался. </P> <P>Женька стоял, смотрел на них и вдруг подумал про себя, что и ему тут хорошо. Душа его на месте и так спокойна, что возвращаться в училище совсем не хочется. </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?24394'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=24394'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]