ХОЗЯЕВА И ГОСТИ (дилогия) 2 : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/24489/index.shtml'>Сергей Матвейчук</a></h1> <span class="date"><span>04 мая 2008 12:55</span></span> <h3><i>Автор:</i> Сергей Матвейчук</h3> <h2>ХОЗЯЕВА И ГОСТИ (дилогия) 2</h2> <P><STRONG>1. ЗНАК БЕДЫ</STRONG> </P> <P>Последующая неделя, как и ожидалось, изобиловала событиями. Отправился в денежную Германию Саша Карлов. Командир спецназовского подразделения Бурый сгреб свой скарб - сумку с бытовым барахлом, форму - и переселился в осиротевшую бывшую Сашкину квартиру. Жизнь текла своим чередом, что-то меняла, подбрасывала вводные. Непредсказуемая военная служба занесла Иливанова в горы, где он вдоволь налюбовался островерхими кручами, круглогодично покрытыми шапками крепкого снега, а заодно и хлебнул тревожного хлеба, катаясь старшим КамАЗа по захватывающим дух горным серпантинам, то взмывающим чуть ли не к самым вершинам, то стремительно ныряющим на дно каменистого ущелья, к гулко журчащей талой воде. По просьбе грузинского правительства колонна военных грузовиков вывозила с гор беженцев-грузин, спасавшихся от нежелательной встречи с активно наступавшей в последнее время абхазской армией. Как спасается ловким прыжком на дерево от настигающей ее собаки кошка, так и этот мирный безоружный люд, напуганный возможной резней, совершил бросок высоко в горы. Но горы, коварные горы! Кажущаяся близость к солнцу - иллюзия. Минусовая температура держится здесь все лето. Снег и лед круглый год - вот что такое горы.</P> <P>Кружившие над горами вертолеты снимали голодных и озябших беженцев с вершин, в кузовах тяжелых военных грузовиков их переправляли на равнину, где лагерем разбивали палаточные городки и кормили кашей с полевой кухни.</P> <P>У костров беженцы отогревались и, перебивая друг друга, повествовали ужасные истории. "У страха глаза велики, - думал Иливанов, слушая эти рассказы, но вместе с тем допуская, что доля правды в этих, студящих в жилах кровь, историях наверняка имеется. Больнее всего задело его упоминание о чеченцах.</P> <P>- Абхазы - это что, - делился впечатлениями один из беженцев. - Вот чечены - как настоящие звери. Мало того, что убивают, грабят, так и еще и жгут все подряд. А как над трупами издеваются! Уши отрезают, носы. Головы на колья сажают...</P> <P>И не по себе становилось Иливанову. Близко, совсем близко пересеклись его пути с этими нелюдями, пересеклись и разошлись. Выползли гадюки из своего чеченского серпентария. А ему лишь хвостом помахали.</P> <P>И все же Иливанов возвращался домой с чувством исполненного долга. В грузино-абхазской войне его симпатии были на стороне грузин, и теперь он хоть и немного, но все же помог им. Тем нелепей выглядел сюрприз, который поджидал его дома.</P> <P>Дверь квартиры была незаперта. Странно, подумал Иливанов, ведь Бурый здесь уже не живет. И новое открытие - сломан замок.</P> <P>Учащенно забилось сердце, тревожное волнение нахлынуло резким приливом. Первая мысль - обворовали! Судорожно рванулся вовнутрь, но быстрого осмотра не получилось: на кухне, за неплотно прикрытой дверью, кто-то копошился.</P> <P>Иливанов решительно толкнул дверь. За столом, уставленном вскрытыми консервами и початыми бутылками водки и коньяка, сидели двое. Щетинистых щек незнакомцев давно не касалось лезвие бритвы, камуфляжная форма была затерта и засалена. Из угла за холодильником выглядывали два автоматных ствола. "Гвардейцы, - понял Иливанов. - Что им надо?"</P> <P>Гвардейцы смерили российского капитана изучающим взглядом. Один из них тяжело встал, качнулся на непослушных ногах, доброжелательно протянул распростертую смуглую ладонь. Только теперь Иливанов заметил на его щетине рыжеватый оттенок.</P> <P>- Гамарджоба, - поздоровался он и пригласил за стол: - Брат, садись, угощайся. Амиран, налей.</P> <P>Иливанов механически пожал руку, сел, принял от Амирана наполненный под завязку стакан.</P> <P>- Меня зовут Отар, его Амиран. А тебя?</P> <P>- Иван.</P> <P>- Очень приятно. Дорогой Иван, - Отар грациозно вытянул перед собой стакан. - Не пугайся, мы не разбойники, зла никому не хотим. Мы уважаем российскую армию, ее офицеров. Давай выпьем за дружбу между великими народами - грузинским и русским. Я хорошо сказал, Амиран?</P> <P>- Хо, - хмуро кивнул его товарищ.</P> <P>- Гаумарджос Сакартвело! Гаумарджос Россия!</P> <P>Выпили. В сосредоточенном молчании закусили. По всему чувствовалось, рыжий собирался перейти к чему-то главному, но хотел сделать это, очевидно, плавно, издалека. За годы здешней службы Иливанов успел изучить повадки местных, и знал, что такое кавказская деликатность.</P> <P>- Иван, - скорбно начал рыжий гвардеец. - Не обижайся, но я скажу тебе правду: мне понравилась твоя квартира. Такая уютная, приятная. Ты меня понимаешь?</P> <P>- Понимаю, - буркнул Иливанов, мрачный, как туча.</P> <P>- Не обижайся, прошу, - гвардеец дружески похлопал капитана по запястью. - Ты думаешь, эта твоя квартира нужна мне? Нет, ошибаешься. Твоя квартира нужна моей семье - жене и детям. Мне так все равно где жить - в окопе, в казарме. Знаешь, почему я выбрал твою квартиру? Нет, не потому что в центре города. Просто в этом доме и даже в этом подъезде живут родители моей жены. Удобно. Помогать друг другу, в гости ходить. Ты тоже заходи. Ты у нас самым уважаемым гостем будешь. На самом почетном месте за столом сидеть будешь...</P> <P>- Спасибо, Отар, - глухо отозвался Иливанов. - Ты, я смотрю, говоришь об этой квартире, как о деле решенном. А у меня ты спросил, согласен ли я отдать тебе эту квартиру? И даже если согласен, где жить буду?</P> <P>- Не беспокойся, я тебе все устрою. У меня, знаешь, какие знакомые есть в гостинице. Место подыщу - пальчики оближешь. С просторными окнами и видом на Куру. Давай лучше выпьем.</P> <P>И пока Отар декларировал новый витиеватый тост, пока его согвардеец Амиран дымил сигаретой, небрежно стряхивая пепел в консервную банку с остатками соуса, Иливанов сосредоточенно обдумывал ситуацию. Захват квартир гвардейцами был обычным явлением, но он никогда не предполагал, что ему придется вот так сидеть за одним столом с захватчиками и пить за их здоровье.</P> <P>- Послушай, Иван. Не обижайся, ну, прошу тебя, - лопотал непослушным языком Отар. - По-братски. Ну пойми, что тебе эта квартира? Ты все равно гость на нашей земле. Рано или поздно тебя переведут, поедешь в Россию. А я никуда не поеду. Это моя земля, понимаешь... Амиран, наливай.</P> <P>Иливанов старался халтурить, не допивая налитое, а гвардейцы пили без меры и быстро хмелели. В конце концов они стали говорить только по-грузински, Отар обнял Амирана за шею, и они в два голоса затянули песню. Вдоволь наоравшись, гвардейцы опрокинули еще по стакану и... уснули. Голова Отара умостилась на надрезанной буханке хлеба, а Амиран уткнулся своему товарищу в затылок, оставив Иливанова наедине со своими мыслями и раздумьями, как поступить с новоявленными непрошенными гостями, так откровенно трогательно извинявшимися за свое вторжение.</P> <P>Иливанов внимательно обследовал составленное в углу оружие, разрядил рожки, спрятал в шкаф патроны. Разбудить захмелевших гвардейцев ему удалось лишь наполовину. Он вытолкал их, полусонных, на лестницу, швырнул им вслед пустые автоматы, захлопнул дверь изнутри на задвижку. Обиженные подобным негостеприимством, бойцы молодой грузинской армии стали выкрикивать угрозы и ломиться в двери сначала только к Иливанову, а потом и к соседям, пока кто-то из соседей не додумался позвонить в полицию, и разбуянившихся гвардейцев увезли под конвоем.</P> <P>Иливанов прекрасно осознавал, что дело этим не закончится. Можно было предположить, что жена рыжего Отара не успокоится, пока тот не достанет ей ключи от заветной квартиры. Возможно, Отар будет предлагать деньги или еще что-то, в общем, новых его визитов следовало ожидать. Возвратившийся из командировки Бурый лишь захохотал в ответ на рассказ о гвардейцах.</P> <P>- Ну и вояки, умора! Горбоносые травоеды. Только два дела хорошо умеют делать - пить и петь. Но я бы с ними пить не сел. Вышвырнул бы к чертовой бабушке. И автоматы забрал.</P> <P>А еще через несколько дней Иливанов не смог открыть ключом дверь. Он долго и бесполезно ковырял ключом в замке, затем постучал, и отворивший гвардеец ткнув стволом ему в грудь, махнул автоматом: "Проходи".</P> <P>Перво-наперво бросились в глаза разбросанные вещи, точно в квартире производился обыск. Больше десятка вооруженных гвардейцев сидели, стояли, курили, прохаживались, разговаривали. Рыжий Отар восседал как именинник во главе сдвинутых посредине комнаты столов. Но больше всего Иливанова поразило не это. В кресле, его любимом мягком кресле перед телевизором, сидела... та самая украинская журналистка Оксана. Легким движением руки она поправила ниспадающие на лоб локоны и многозначительно не то усмехнулась, не то ухмыльнулась.</P> <P>- О, какие люди, - притворно умилился Отар. - Я же обещал принимать тебя как самого дорогого гостя. Садись на самое почетное место по правую руку, - и обратился журналистке: - Лия, принеси, пожалуйста, приборы...</P> <P>Лия? До Иливанова даже не сразу дошло, к кому именно обращается Отар. Он подумал, что в квартире находится еще одна женщина. Но Оксана-Лия поднялась со своего места и послушно направилась на кухню, из чего смело можно было предположить, что на самом деле она вряд ли представляла украинскую журналистику, а наверняка приходилась Отару какой-то очень близкой родственницей, если не женой. Так вот в чем таился фокус! Пользуясь своей некавказской внешностью, она под видом журналистки разведала квартирную обстановку и навела Отара. Выходит, появление этой женщины в стенах его обители было отнюдь не случайным совпадением, а самым настоящим знаком предстоящей беды?!</P> <P>- Что это значит, Отар? Кто эти люди? - Внутри у Иливанова все кипело от возмущения. - С каких это пор я стал гостем в своей квартире?</P> <P>- Не кипятись, - строго сказал Отар. - Сядь. Я майор грузинской армии. Это мои люди. Они наводят порядок в республике. Что было ваше - стало нашим. Понятно? Думаешь, если сдал меня, пьяного, в полицию, так герой?</P> <P>- Я не сдавал тебя полиции.</P> <P>- Неважно. С соседями я разберусь. Но и тебе шуточки шутить над майором грузинской армии я не позволю. - Отар налил в рюмку чачи, протянул Иливанову. - На, выпей, и убирайся. Все. Эта квартира теперь моя. Понятно?</P> <P>Что тут сделаешь: Иливанов один, а гвардейцев с десяток. Он безоружен, они с автоматами. Наверное, самый верным в данной ситуации было обратиться за помощью в полицию.</P> <P>Так он и сделал. Правда, стражи порядка, узнав, в чем дело, сначала наотрез отказывались ехать, но потом все же решились потолковать с гвардейским майором. Впрочем, переговоры так ничем и не закончились.</P> <P>- Что же нам, воевать со своей армией? - оправдывался начальник районного департамента полиции, плотный розовощекий усач. - Знаешь что, ты обратись лучше к Китовани. Он им командир. А мы - что?</P> <P>Но на Китовани Иливанову выйти не удалось. Министр обороны Грузии выехал на фронт, в Сухуми, - так отвечали в его ведомстве клерки, и когда возвратится, никто конкретно сказать не брался.</P> <P>Новоиспеченный бомж Иливанов нашел приют у Бурого, порывавшегося отбить захваченную квартиру силами своих спецназовцев. Но Иливанов наотрез отказывался от его помощи, заявив, что со своей квартирой разберется как-нибудь сам. И заявил о случившемся в военную прокуратуру. Разбирательство затянулось, дело забуксовало, а гвардейский майор не думал съезжать.</P> <P>- Предлагал тебе, дубине, свою помощь, - кипятился Бурый. - Выкинули бы этого черномазого, как паршивого котенка. А ты заладил: прокуратура, суд. Какой может быть суд в этом чурбанистане.</P> <P>- Ладно, не бухти, - отмахивался Иливанов.</P> <P>- Эх ты, старуха у разбитого корыта. Кстати, поздравь - я в отпуске. Уже и билет на самолет есть. Проводишь?</P> <P>- Конечно. Куда летишь?</P> <P>- Сначала в Москву, потом посмотрим. Тебе деньги переправить?</P> <P>- Я уже переправил.</P> <P>- Ну и хорошо. Как говорится, баба с возу, дальше будешь...</P> <P>В аэропорт выехали на «уазике». Впереди, рядом с водителем, в форме сел Иливанов. Сзади, в штатском, устроился Бурый. Он накупил целую сумку баночного пива "Бавария", загодя остудил его в холодильнике, и теперь с удовольствием потягивал пенистый напиток. Угощал он и Иливанова. Тот отхлебнул пару глотков, скривился, как от зубной боли: "Горькое. Наше "Жигулевское" и то лучше".</P> <P>«Уазик» подпрыгивал на ухабах, шарахался от рытвин. Перед выездом из города у шлагбаума их остановили. Полиция проверяла документы. К машине подошли двое в голубых рубашках-безрукавках; на груди у обоих болтались автоматы. Один из них, выглядевший постарше, лет на сорок пять, круглолицый с отвисшими щеками толстяк, пригнулся и заглянул в салон.</P> <P>- Здравствуйте. Вы российские военные?</P> <P>- Военные, - ответил Иливанов.- Едем в аэропорт.</P> <P>Толстяк расплылся в льстивой улыбке, изобразил несказанную радость.</P> <P>- О, военных мы очень любим и уважаем. Я не знаю, что бы мы делали без военных. Знаете, я вас не могу отпустить просто так.</P> <P>- Это почему же?</P> <P>- Я должен с вами выпить, - он повернулся к своему напарнику и что-то сказал ему по-грузински. Тот согласно кивнул, пошел к будке и быстро вернулся, неся армейскую жестяную фляжку и пластмассовые стаканчики.</P> <P>Толстяк налил всем, кроме солдата-водителя.</P> <P>- Извини, сынок, ты за рулем.</P> <P>- Да я и не хочу, - отмахнулся солдат.</P> <P>- А теперь я буду говорить тост, - торжественно объявил толстощекий полисмен. - Давным-давно, еще в прошлом веке, в тысяча восемьсот не помню каком году, Грузия и Россия заключили знаменитый Георгиевский трактат...</P> <P>Тост был длинный, говоривший растянул его на целую пятиминутку, как это умеют делать только настоящие грузины, хотя содержание тоста укладывалось при желании в две-три фразы. Затем толстяк налил всем снова и потребовал "аллаверды". Ответный тост Иливанов и Бурый сочиняли вместе, при активном содействии тамады. На прощание растроганный полицейский расцеловал всех по очереди, и трогательно помахал вслед удаляющемуся «уазику».</P> <P>-Хороший человек, этот толстый грузин, - сказал Иливанов, когда машина тронулась с места. Он находился под впечатлением этой неожиданной мимолетной встречи. Но то, что произошло в следующее мгновение, заставило его невольно сжаться в комок, точно от удара: из припаркованного у поста «Мерседеса» с тонорованными стеклами с вальяжной неторопливостью вышла... не кто иная как журналистка Оксана-Лия. По спине мелкой дрожью пробежала тревога. Теперь он уже точно знал, что встреча с этой особой не предвещала ничего хорошего. Что она здесь делает? Опять проворачивает темные делишки?</P> <P>А Бурый ничего не ответил. Отметил только, как внезапно помрачнел Иливанов. Машина набирала ход, водитель проворно работал рычагами переключения передач, и кроме перемены в настроении товарища острым зрением опытный спецназовец успел заметить чьи-то затаившиеся за ближайшими деревьями силуэты. Их было пять, не меньше.</P> <P>Подозрительными показались ему эти силуэты, но предположить, кому они принадлежали, он не успел. Тишину внезапно вспорола короткая автоматная очередь. Ее поддержала другая, а дальше захлопали одиночные выстрелы.</P> <P>Одновременно с первой очередью ахнул и тяжело застонал Иливанов. Бурый успел нырнуть, схорониться за сидением, и только тогда почувствовал, как по рукаву стекает густая липкая кровь.</P> <P>- Ранен, черт, - зло выругался он и больно стукнулся головой о что-то металлическое - водитель слишком резко нажал на тормоз. Машину занесло, и она, как подстреленная птица, обреченно ткнулась правым крылом в холмик кювета.</P> <P>Солдат-водитель и Бурый вышли из «уазика» сами, Иливанов вывалился наружу как птенец из гнезда, мешком шмякнулся на пыльную редкую траву. Быстро вытолкнув на проезжую часть машину, бандиты на ходу вскочили в кабину. Зажимая простреленную навылет руку и кусая отчаянно губу, Бурый с бессильной ненавистью глядел им вслед, жалея, что не имеет возможности пальнуть по ним хотя бы из пистолета.</P> <P>* * *</P> <P>Благодатная пора стояла на Кавказе. В садах и во дворах доспевали груши, корольки, персики, виноград. Базарные прилавки ломились от изобилия всевозможных фруктов, и толчея покупателей, придирчиво оглядывая и ощупывая товар, рыскала, приценивалась, торговалась, и только капитану Иливанову были безразличны все рыночные цены. Ничего из предлагаемого торговцами он не мог не только отведать, но даже увидеть. Холодным пластом лежал он на дне герметичного цинкового гроба, и этот саркофаг надежно охранял его от всех естественных людских соблазнов.</P> <P>Так закончилась жизнь не героя - обыкновенного офицера Российской армии, каких тысячи. Оборвалась нелепо, казалось бы безо всякого смысла. И вдвойне обидно, что погиб капитан не Родину защищая, как ему это изначально думалось, а мифические стратегические интересы России на Кавказе.</P> <P>Родственники Иливанова узнали о тяжкой утрате из короткого сообщения, переданного в телевизионной информационной программе: "В результате бандитского нападения погиб российский офицер..."</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?24661'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=24661'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]