Ошибка ефрейтора Зайферта (повесть) 4 : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/23788/index.shtml'>Александр Колотило</a></h1> <span class="date"><span>13 мая 2008 16:45</span></span> <h2>Ошибка ефрейтора Зайферта (повесть) 4</h2> <P>4. ШУРКА</P> <P>После стычки сына с конопатым ефрейтором Стрельцов-старший отправил Шурку к дальним родственникам на хутор. Знал строптивый нрав своего старшего, не одно кнутовище обломал в свое время о его спину, а уму-разуму так и не научил. Слава первого сорви-головы и задиры прочно укрепилась за Шуркой в селе. Если он не поедет с лошадьми в ночное - никто из подростков не отважится выехать на луг. Крепко враждовала пушковская ребятня со своими сверстниками из ближних деревень. Лишь только Шурка никого не боялся. И, глядя на него, смело вступали в драки другие пушковские мальчишки, всегда одерживая верх. Без него же их не раз поколачивали соперники и даже порой отнимали колхозных лошадей, пригоняя табун в свою деревню в качестве "военного" трофея. В таких случаях приходилось разбираться взрослым, ехать выручать пропажу. Доставалось тогда уж одинаково и сельским задирам, и деревенским.</P> <P>Лошадей Шурка любил больше всего на свете. Тонконогого, грациозного, стремительного в намете, как стрела, жеребца Ворона он не променял бы ни на какие богатства. Паренек испытывал подлинное счастье, когда вел его в ночное. А сколько добрых слов он говорил своему верному четвероногому другу, сколько горбушек хлеба перетаскал ему тайком от бережливой до скупости матери! Не доведи бог кому-нибудь обидеть любимца - Шурка ему этого бы вовек не простил.</P> <P>Когда колхозный табун угоняли перед оккупацией на восток, Стрельцов, впервые не постеснявшись своих ровесников, заплакал, обнимая на прощание Ворона.</P> <P>- Дядько Федор, куда вы с ними? - спросил он у конюха, рукавом смахивая непрошеные слезы.</P> <P>- Говорят, Шурка, на Урал... - услышал Стрельцов в ответ.</P> <P>С хутора Шурка вернулся домой в октябре, когда зарядили долгие осенние дожди. В довершение ко всему, чтобы сын не бегал на улицу и не попался на глаза ефрейтору, отец куда-то спрятал опорки от своих старых сапог, и Шурке не в чем было выйти из хаты. Стрельцов-младший злился, скрипел зубами, но батька, старый хитрый черт, делал вид, что ничего не замечает. Лишь тайком ухмылялся в свою густую бороду-мочалку.</P> <P>"Сам сидит сиднем, клепает свои бочки. А ты загорай тут рядом... "Шурка, подай то... Шурка, подай это... Пора тебе за дело браться, ремесло - дело нужное..." - ругал про себя отца Стрельцов-младший. - Надо было на Урал эвакуироваться. Был бы сейчас рядом с Вороном. Не пустил же, старый. "Как я тут без тебя с больными ногами?.." А теперь вот запер, будто в тюрьме».</P> <P>Спать ложились рано, и Шурка до полуночи не находил места на лавке. Он ворочался с боку на бок, что-то тихо бормотал себе под нос, демонстративно шумно вздыхал. Однако отцу было хоть бы хны. Дрых на теплой печи с младшими так, что только храп стоял.</P> <P>В одну из мучительных бессонных ночей Шурке почудилось на огороде тихое ржание. "Фу, черт, - подумал он, - Ворон из головы не выходит, вот и послышалось..." Стрельцов повернулся на бок и вдруг замер. Нет, второй раз не могло почудиться.</P> <P>Он натянул отцовские сапоги, откинул крючок с двери и бросился с крыльца в холодную сырую темень. Несколько раз поскользнувшись на раскисшей тропинке, добежал до калитки на огород и у стожка соломы различил силуэт лошади.</P> <P>- Ворон, Воронок, родной!.. Вороненок, это ты. Да как же ты нашел меня... Ты что, с Урала прибежал? - исступленно шептал Шурка, крепко обхватив руками мокрую шею любимца и прижимаясь щекой к обычно нежно-атласной, а сейчас покрытой струпьями и ссадинами дрожащей коже жеребца.</P> <P>На заре мать, не обнаружившая сына на лавке, растолкала на печи мужа:</P> <P>- Вставай, старый, Шурка пропал...</P> <P>- Да брось ты, до ветру он, наверное, пошел, - отмахнулся спросонья отец.</P> <P>Накинув старенький платок и фуфайку, мать выскочила во двор. Каково же было ее изумление, когда в пустовавшем хлеву (корову свели со двора полицаи со старостой Дидирюком) она обнаружила колхозного жеребца и Шурку.</P> <P>Отец, узнавший о возвращении Ворона, категорически заявил, что надо сообщить об этом Дидирюку. А то греха потом не оберешься. Однако Шурка попросил подождать хотя бы день - подкормить жеребца, подлечить его раны, ведь он еле на ногах держится. И как только добрался...</P> <P>- Смотри, Шурка, подведешь ты мою шею под петлю... - озлился отец. - Немцы никого не пожалеют, уж я-то их натуру знаю... Ну, да ладно, только один день. Вишь, какой опять дождь зарядил. Авось никто не донесет.</P> <P>Целый день Шурка провозился в хлеву с Вороном. А ночью он сбежал с жеребцом на хутор.</P> <P>Всю зиму прожил Стрельцов у дальней родни. Когда наезжали полицаи или немцы, прятался то в стоге сена, то на чердаке, то в пещере, вырытой в балочке, где добывали глину. Его искали - оккупанты угоняли молодежь в Германию - но старый подслеповатый Афанасий, живший вдвоем со своей старухой на хуторе, объяснял, что крестник в самом деле был одно время у них, а потом куда-то ушел на заработки. Голодно ведь стало. </P> <P>Труднее было спрятать Ворона. Потому его и не прятали. Жеребец поначалу был в таком плохом состоянии, что даже полицаи не прельстились им.</P> <P>- Откуда он у тебя, Афанасий? - поинтересовались только.</P> <P>Старик объяснил, что лошадь, видно, загнав вконец, бросили отступавшие наши, вот она и прибилась к хутору. Авось и оклемается, походит еще с плугом по весне.</P> <P>Как-то в феврале на хутор ночью заявились трое чужаков с оружием. "Партизаны", - догадался Шурка.</P> <P>Они попросили поесть, разузнали о немцах, полицаях, о том, что слышно в округе. Дед, получивший строгий наказ держать язык за зубами, дал партизанам продуктов на дорогу, и те сгинули в ночи. Шурке было очень интересно, что же это за люди. Больше всего ему нравилось в них полное отсутствие страха перед немцами. Не гнули они униженно спину, как другие. Даже отец, мужик не робкого десятка, и тот с приходом оккупантов как-то сжался, сгорбился, стал бояться каждого стука в окошко.</P> <P>Дожили на хуторе до весны. Ворон окреп, набрал свою былую форму. Теперь он стал прежним статным красавцем. Не раз выводил его по ночам размяться Шурка. Держа в поводу, делал с ним легкие пробежки вокруг хутора. Что будет дальше - он не загадывал. "Придут же когда-то и наши, - думал с надеждой, - немцев вон под Москвой турнули..." Но пришли не наши, а ефрейтор Зайферт с Дидирюком и несколькими солдатами. Они заявились на хутор на рассвете, аккурат под самую Пасху. Забрали Ворона и Шурку, изрядно намяв ему бока, и увезли в Пушково.</P> <P>Ефрейтору, знатоку лошадей, так понравился Ворон, что он даже на время забыл о своих планах относительно этого дерзкого мальчишки. Ладно, пусть идет к отцу. Пока, разумеется, а там видно будет. Об этом сообщил Шурке Дидирюк, от себя добавив, что господин ефрейтор ради предстоящего праздника отпускает его домой, а о лошади пусть позабудет навсегда - она теперь собственность великого рейха. Оскорбленный, озлобленный, парнишка бросился вон из комендатуры. Вот здесь он и столкнулся с Марией и обер-лейтенантом.</P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?25129'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=25129'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]