15 мая 2008 12:06
Ошибка ефрейтора Зайферта (повесть) 5
5. ДЕРЗОСТЬ
В честь приезда Курца, а также праздника в комендатуре затевалась вечеринка. На нее даже были приглашены несколько местных дам, вернее, девиц. Всех их в свое время рекомендовал пушковскому коменданту староста Дидирюк. Разбитные, вызывающе накрашенные, эти девицы обращали мало внимания на косые взгляды односельчан. Как говорят, они пользовались случаем, считая, что война все спишет. Знакомство с немцами или полицаями сулило немало выгод - можно было отвертеться от Германии, урвать кое-что еще...
Пушковский комендант щедро наливал за столом. Одна из девиц, смазливая полненькая брюнетка, игриво посматривала на приезжего обер-лейтенанта. Однако Курцу вскоре стало скучно. Сославшись на головную боль, он решил прогуляться. Его тут же вызвался провожать на правах старого знакомого подвыпивший ефрейтор Зайферт.
- Не хотите ли, герр обер-лейтенант, прокатиться верхом? - предложил тот.
- На одной из этих ваших бесхвостых кляч? - усмехнулся Адам. - Нет. Уж лучше пешком.
- О-о!.. - хитро прищурился ефрейтор, и на его лице запрыгали конопатины. - Сегодня мы привезли такого жеребца... Такого... Птица, а не скакун. Но горяч... К себе никого не подпускает...
- Как никого?
- Никого. Кроме этого проклятого мальчишки.
- Не может такого быть. А ну, пойдем, - и обер-лейтенант направился к конюшне.
Конь ему и в самом деле понравился. Жаль, что не сладить с ним ефрейтору. А то бы Курц и впрямь прокатился. Подъехал бы на вороном жеребце к дому Марии. Ну, чем не персонаж из русской сказки?
Обер-лейтенант хотел в этот вечер пригласить на торжество свою сотрудницу. Потому и решился, нарушив запрет Марии, придти к ней домой.
- Если жеребец не дается, позови мальчишку: пусть поухаживает за ним несколько дней вместе с тобой. Вот конь и привыкнет, - посоветовал Курц ефрейтору и вышел из конюшни.
Минут через пятнадцать офицер уже подходил к домику Марии. Даже не очень проницательный человек заметил бы, что та его не ждала. Недовольство Марии приходом Курца было вызвано, видно, и тем, что она в этот весенний вечер принимала гостью, какую-то дальнюю родственницу из далекого села. Голова приезжей была по-старушечьи повязана коричневым вытершимся платком. На лицо гостья казалась ни дурнушкой, ни красавицей. Но вот в глазах у нее что-то такое... такое… Ну, как у того Шурки при первом знакомстве. Это выражение мелькнуло во взгляде дальней родственницы Марии на какую-то долю секунды, но Адам успел его подметить и зафиксировать в памяти...
Возвращался обер-лейтенант в комендатуру расстроенным. Мария категорически отказалась идти на вечеринку. Впрочем, оно и понятно: после утренней стычки с Шуркой оскорбленная девушка так и не пришла в себя. Да еще эта родственница... Раньше о ней Адам никогда от Марии не слышал. И угораздило же ее притащиться в этот день в Пушково. Как будто знала о приезде Марии. Впрочем... А, может, и в самом деле знала?..
Обуреваемый сумрачными мыслями, обер-лейтенант подходил к комендатуре, на широкое крыльцо которой высыпали все гулявшие на вечеринке -ефрейтор Зайферт с помощью Шурки и Дидирюка демонстрировал собравшимся красавца-жеребца.
* * *
Никакая сила не заставила бы прийти парнишку к ненавистному ефрейтору, если бы не захваченный Ворон. Потому-то и приплелся он, понуро повесив голову, вслед за Дидирюком к бывшей ветлечебнице.
- О, гут, гут, - одобрительно закивал головой Зайферт, увидев Шурку.
- Ты будешь помогать господину ефрейтору ухаживать за лошадью, - пояснил староста.
***
В комендатуре гуляли, а Шурка в конюшне обихаживал своего любимца. Ворон, увидев хозяина, тихонько заржал и положил ему на плечо красивую голову, испуганно кося большим глазом на ефрейтора.
Стрельцов нежно гладил шелковистую шею жеребца, шептал ему что-то, и конь прядал ушами, словно понимал все до последнего слова.
Рядом стояли несколько "гюнтеров" - куцехвостых немецких лошадей. В яслях перед каждой из них было полно сена. А у Ворона - ни травинки, ни соломинки. Упрямый ефрейтор решил сломить крутой нрав жеребца голодом.
Шурка подбежал к ближнем яслям, выгреб из них полную охапку сена и бросил Ворону:
- Ешь, Воронок!
И тот сразу же принялся за сено.
Ефрейтор Зайферт, наблюдавший за Шуркой и жеребцом, радостно осклабился.
"Все-таки не дурак этот обер, - подумал он. - С помощью мальчишки конь быстро ко мне привыкнет. А какой красавец!.. Ах, какой красавец!.."
В этот вечер Зайферта раздирали противоречия. Хотелось побыстрее приручить к себе жеребца, потому он и не уходил из конюшни, зорко следя за Шуркой и Вороном, и в то же время нельзя было пропустить банкет. И лошадей, и шнапс ефрейтор любил до самозабвения.
Прикинув в уме, что Шурка с Вороном никуда не денутся (у входа в конюшню стоит часовой), Зайферт решил, что не грех будет и пропустить пару стаканчиков в комендатуре. Наказав солдату пуще глаза смотреть за мальчишкой, Зайферт пошел к друзьям в здание ветлечебницы.
Разгоряченные спиртным, товарищи приняли ефрейтора с радостью. Из своего комендантского кабинета вышел сам лейтенант и налил старому наци полный бокал коньяка:
- Да бросьте, Зайферт, хлопотать возле этой лошади. Мы еще и не таких добудем... А сегодня выпейте за праздник... Хоть он и не наш, но мы служим здесь, на этой земле…
Ефрейтор, поблагодарив начальника, от души приложился к бокалу, и тут словно бы его черт дернул:
- А хотите посмотреть на этого скакуна? - предложил он лейтенанту.
- Да что на него смотреть: лошадь как лошадь...
- Э, нет, господин лейтенант... Это не лошадь. Это... Это …
Лейтенант не разбирался в лошадях. И с этим не мог смириться захмелевший ефрейтор. Он так расписывал достоинства жеребца, что комендант, которому надоело слушать Зайферта, предложил выйти на улицу и устроить состязания. Пусть кто-то из солдат поскачет на немецком "гюнтере", а ефрейтор - на трофейном жеребце. И сразу будет видно, насколько тот хорош.
Тут пыл Зайферта поугас. Он вспомнил, что Ворон его и на дух не переносит. Но комендант предложил, а идти на попятную уже поздно.
- Господин лейтенант, разрешите, мы сделаем по-другому? - нашелся ефрейтор. - На немецкой лошади поеду я, а на захваченном жеребце русский мальчишка. Он с ним вырос вместе. Но, мой Бог, клянусь вам, господин лейтенант, я обгоню этого жеребца. Хоть он и хорош, но не сможет мальчишка соперничать с ефрейтором великого рейха. Этого сосунка я обставлю в два счета...
- Тогда вперед, - развеселился лейтенант. - Мои гости что-то заскучали. Им как раз не помешало бы подышать свежим воздухом...
Вызвав Дидирюка, Зайферт велел ему идти на конюшню и объяснить мальчишке, что господин офицер требует его с лошадью. И когда Шурка предстал с Вороном перед крыльцом ветлечебницы, на которое высыпали гости лейтенанта, как раз к комендатуре подошел Курц, возвращавшийся после неудачного визита к Марии.
***
В двух словах комендант рассказал Курцу о затевавшихся скачках. Тот с удивлением посмотрел на мальчишку, на разгоряченного Зайферта и пожал плечами, дескать, вы хозяева, вам и развлекать гостей.
- Переведите ему, пожалуйста, - подошел к обер-лейтенанту ефрейтор, кивая головой на Шурку, - он должен скакать позади меня, ни в коем случае не обгоняя. Иначе я его тут же посажу под замок и с первой партией отправлю в рейх. Хорошо?
- Хорошо, - улыбнулся Курц, заинтригованный происходившим перед комендатурой. - Я переведу. Но смотрите, Зайферт... Вы же знаете этого мальчишку. Он может выкинуть все, что угодно...
- Пусть попробует, - нахмурился ефрейтор. - Не то что ему, но и семье не поздоровится.
Обер-лейтенант Курц небрежным взмахом руки, затянутой в лайковую перчатку, подозвал к себе парнишку.
- Ты должен... э-э... соревноваться... Вернее, ехать с ефрейтором. Его не обгонять. Ехать за ним. Но и не отставать от него. Понял?
- Так соревноваться или ехать? - недобро прищурился Шурка.
- Ехать... Скакать по улице... С того конца, - обер-лейтенант вытянул руку в направлении кладбища, - до комендатуры. Понял?..
- Еще бы!.. загадочно ухмыльнулся подросток.
Тем временем ефрейтор вывел из конюшни "гюнтера". Несмотря на обрезанный хвост, конь Шурке понравился.
«Однако тяжеловат на скаку, - отметил про себя Стрельцов. - Куда ему до Ворона...»
Зайферт заседлал "гюнтера". Шурке же предстояло скакать, сидя на голой спине Ворона. Ефрейтор получил еще одно преимущество.
- Ну, готовы?
- Вперед!
Вскочив на коней, Зайферт и не отстававший от него ни на шаг Шурка легкой рысью пошли к кладбищу. У крайнего дома они остановились, завертелись посреди дороги, горяча коней, а потом разом рванули по словно вымершей улице к комендатуре.
Поначалу Шурка шел вровень с ефрейтором. Тот, увлеченный скачкой, только злобно посматривал на парнишку. Но когда Ворон на целую голову вышел вперед "гюнтера", Зайферт не выдержал и, грубо выругавшись, перетянул Шурку плеткой поперек спины.
- Ах ты, сволочь!.. - распрямился на мгновение Стрельцов.
Ефрейтор вновь замахнулся...
Припав к шее жеребца, Шурка уклонился от свистящей плетки и изо всех сил ударил пятками в бока своего любимца:
- Пошел, Ворон, пошел!..
Ухоженный, окрепший за зиму, жеребец рванул так, что Стрельцов еле удержался на его спине, намертво ухватившись руками за развевающуюся на ветру гриву.
Зайферт пришпорил своего "гюнтера", тот поравнялся было с крупом Ворона, но и Шурка был не лыком шит.
"Ну, подожди, конопатый..." - подумал он злорадно, еще раз что есть силы ударяя пятками в бока жеребца и вплотную припадая к его вытянутой вперед, словно у птицы в полете, тонкой шее. Ефрейтор отстал. Краем глаза Шурка успел заметить переполох, поднявшийся на крыльце комендатуры, и, минуя ее, направил Ворона в переулок...
Свистело в ушах, екала селезенка у жеребца, приближалась околица села. Там был немецкий пост.
"Только бы успеть... Успеть бы..." - билась мысль в голове Стрельцова.
Успеть бы проскочить мимо поста, пока фрицы не спохватились.
И он успел. Шурка уже на полкилометра отмахал на Вороне от заставы, когда сзади ударила очередь, другая... Замешкавшиеся немцы не причинили своим огнем вреда ни Шурке, ни его любимцу. Впереди стремительно приближалась деревня. В ней не было немцев. А дальше... Дальше начинался лес. В него даже днем боялись сунуться оккупанты. А вечером - тем более. Где-то в этом лесу те трое партизан, которые заходили зимой к
старому Афанасию на хутор, где-то здесь отряд неуловимого Белогубова...
***
- Не стрелять! - крикнул Курц солдатам, побежавшим к переулку, так как Зайферт, тоже не остановившийся у комендатуры, погнал вовсю своего "гюнтера" к околице села вслед за Шуркой.
На вернувшегося через полчаса с заставы ефрейтора было страшно смотреть. Он рычал, брызжа слюной, выкрикивал самые отборные ругательства. Зайферт, невзирая на более высокий чин лейтенанта, требовал у того нескольких солдат, чтобы тут же расплатиться за обиду с семьей Шурки.
Курц, отозвав в сторону коменданта, строго-настрого запретил предпринимать какие-либо карательные меры. Мотивировал он это предстоящим праздником и тем, что мальчишку без труда можно будет захватить через день на хуторе – куда же ему еще податься?..
Лейтенант согласился с доводами инспектирующего. И банкет продолжился. Правда, прежнего веселья уже не было. Ефрейтор Зайферт напился, как говорят у русских, в дымину. Пришлось его закрыть в отдельную комнату и приставить к ней солдата, чтобы тот присматривал за не в меру разбушевавшимся ефрейтором.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]