Ошибка ефрейтора Зайферта (повесть) 6 : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/23788/index.shtml'>Александр Колотило</a></h1> <span class="date"><span>21 мая 2008 17:36</span></span> <h3><i>Автор:</i> Александр Колотило</h3> <h2>Ошибка ефрейтора Зайферта (повесть) 6</h2> <P>В понедельник Курц с Марией в сопровождении конвоя выехал в город. А вечером того же дня на Пушково осуществили налет партизаны. Убиты были комендант и все солдаты за исключением ефрейтора Зайферта. Хромого старосту Дидирюка повесили на дереве у кладбища, где погибли выданные им трое окруженцев-артиллеристов. Повезло только ефрейтору. Спрятавшийся в картофельной яме на огороде позади одного из сгоревших домов, он три дня отсиживался, дрожа от холода, голода и страха. И лишь когда убедился, что в Пушково вновь пришли немцы, вылез из своего укрытия.</P> <P>Расспросив подробно о налете, офицер, возглавлявший команду, отправил Зайферта в гестапо. Гауптштурмфюрер, допрашивавший ефрейтора, очень интересовался поездками в Пушково обер-лейтенанта Курца Адама. Не</P> <P>обошел он своим вниманием и его секретаршу.</P> <P>Обозленный Зайферт все припомнил. Не забыл он тот сентябрьский день</P> <P>своего конфуза во дворе Стрельцовых и в саду у старой учительницы. Кровоточила в душе рана и от безвозвратно потерянного прекрасного жеребца, за которого так и не успел отомстить. И все из-за этой "университетской крысы", как метко назвал Курца его школьный товарищ гауптштурмфюрер Вилли Майснер. </P> <P>- Вы будете служить теперь в городской комендатуре, - закончил гауптштурмфюрер доверительный разговор, в который постепенно перерос допрос. - Майора Шранке я предупрежу. А вы за мою доброту должны докладывать о каждом шаге обер-лейтенанта Курца и его подружки. Понятно вам, Зайферт? Иначе… иначе сразу на фронт.</P> <P>- Будьте спокойны, господин гауптштурмфюрер, слово старого наци - не подведу!..</P> <P align=center> </P> <P>***</P> <P>На службе отношения между Марией и Курцем вроде бы ничем не изменились. Все так же девушка аккуратно приходила в комендатуру, добросовестно перепечатывала все документы, после работы спешила на свою квартиру, в которой скромно жила с престарелой хозяйкой. Вроде бы никто к ней не приходил, ни с кем не встречалась она и в городе. Правда, в Пушково ее уже больше не тянуло. Не ездил в село по делам и Курц.</P> <P>Как-то раз его пригласил к себе гауптштурмфюрер из гестапо. Вроде бы по-дружески посидели за рюмкой коньяка, поговорили. Коснулись в разговоре и разгрома пушковского гарнизона, и других налетов, поговорили о поднявших голову подпольщиках - в городе не раз появлялись листовки. Когда обер-лейтенант уже выходил из кабинета гестаповца, он почти лицом к лицу столкнулся с избитой женщиной, которую вели к шефу два конвоира. Что-то в ней показалось Курцу знакомым. Что именно, он вспомнил, когда уже шел по улице. Эту женщину он видел в канун Пасхи в гостях у Марии в Пушково.</P> <P>Сердце офицера сжала ледяная рука страха. В гестапо просто так не попадают. Если это родственница Марии, то, выходит, что и сама Мария в чем-то может быть замешанной?.. А тут еще это странное приглашение гауптштурмфюрера... Вроде бы до этого не пили на брудершафт. Откуда такой интерес гестаповца к нему, Курцу? И не связано ли это с переводом в комендатуру конопатого Зайферта? Уж кого-кого, а этого ефрейтора обер-лейтенанту меньше всего хотелось видеть среди своих подчиненных. "Продаст не только тебя, но и родного отца с матерью", - вспомнились Курцу слова Майснера о старом наци. Да, неспроста все это, неспроста...</P> <P>Через несколько дней в офицерском казино Адам вновь встретился с гестаповцем. Выпили, поговорили о летнем наступлении на Сталинград. И тут между делом гауптштурмфюрер сообщил, что арестована партизанская связная, кстати, причастная к разгрому пушковского гарнизона. На допросе вроде бы она назвала своих сообщников. А на днях будет публично казнена.</P> <P>На следующее утро Курц, глядя прямо в глаза Марии, рассказал, что знает о ее связях с партизанами. Та вспыхнула сначала, а потом попыталась было отшутиться. Но обер-лейтенант выложил главный козырь - арест связной, которую он видел в доме у Марии. И на этот раз выдержка не изменила девушке. Лишь побледневшее лицо выказало ее крайнее душевное волнение.</P> <P>- Она назвала своих сообщников, - говорил обер-лейтенант, пытливо вглядываясь в глаза девушки, - может быть, и вас. Я могу сделать только одно - дать возможность скрыться...</P> <P>- Меня это не касается, - твердо проговорила Мария. - Случайная знакомая. Мало ли их заходит. А у нас в России седьмая вода на киселе - и то родственники...</P> <P>Спустя несколько дней партизанская связная была повешена на городской площади. Накануне казни и после нее обер-лейтенант не мог ни на минуту отделаться от тревожного чувства непоправимого. В любую минуту могли заявиться из гестапо за Марией. И тогда... О себе не думал Курц, хотя и знал, что за связь с партизанкой и его не погладят по голове. Не такие люди в гестапо. Да, не такие... И попадись им в руки Мария... О, мой Бог, этого нельзя допустить ни в коем случае.</P> <P>Курц давно уже убедился, что полюбил русскую девушку. Она, сама того не подозревая, заставила Адама забыть о далекой Шарлотте. Со временем у офицера появилась потребность видеть Марию каждый день... Пусть она молчит, не обращает на него внимания, пусть своими маленькими нежными пальчиками стучит по клавишам печатной машинки, пусть она... пусть она всегда-всегда будет рядом!</P> <P align=center> </P> <P>***</P> <P>Опасения обер-лейтенанта не подтвердились. Вроде бы и гестапо перестало им интересоваться. Или ему просто показалось, что интересовалось? Да и Зайферт тоже не вызывал своим поведением ничего подозрительного.</P> <P>Наступила осень сорок второго. Где-то за тысячу верст в Сталинграде перемалывались в кровавой мясорубке целые армии, но не утихала война и в тылу. Скрытая, партизанская. Горели склады, шли под откос эшелоны. Досаждал оккупантам этот Белогубов. На его поимку посылали уже карателей. Но у партизанского вожака хорошо работала разведка. Поэтому и уходил неуязвимым от многочисленных засад. Бывало, его ждут в одном месте, а он в это время совсем в другом громит какой-то объект...</P> <P>Коренным образом изменилось отношение к войне у Курца. Если раньше он только сомневался, то теперь совсем не верил в победу. Коль даже мальчишки и женщины люто ненавидят оккупантов, как, например, тот же Шурка Стрельцов, значит, что-то делается не так.</P> <P>Как-то осенним вечером Курц засиделся в кабинете своего начальника майора Шранке. В этот день было особенно много работы в комендатуре. Шло наступление под Сталинградом, и тыл напрягал все свои силы, чтобы обеспечить дравшихся на Волге необходимым. Утвердив документы, майор уехал на квартиру, а Курц направился в свой кабинет. То, что он увидел в нем, не поддавалось никакому объяснению. Мария, бледная, как полотно, прижималась спиной к стене, а на нее наступал разъяренный Зайферт, одной рукой сжимая рукоятку автомата, а другой потрясая перед глазами девушки свернутыми листами копирки.</P> <P>- Ефрейтор, что вы себе позволяете? - плотно закрыв за собой дверь, возмутился Курц. - Прекратите немедленно это представление!</P> <P>- А, господин обер-лейтенант… - злорадно прошипел Зайферт, повернув красное, как спелый помидор, лицо к офицеру. - Посмотрите, что выпало из сумочки вашей секретарши.</P> <P>- Что это? - спросил недоуменно Курц, хотя в глубине сознания уже была готова разгадка случившегося.</P> <P>- Что? Копирка! Копирки, под которые печатались документы. То-то я смотрю, что все использованные копирки сложены вчетверо. Вот я и заглянул случайно в сумочку вашей секретарши. Думаю, господин гауптштурмфюрер заинтересуется вашей дамой. Ох, как заинтересуется!</P> <P>- Копирка... в сумочке?..</P> <P>- Так точно, господин обер-лейтенант. Так кому вы, фройлейн, несли эти документы? - ефрейтор вновь повернул лицо к Марии. - Партизанам?!</P> <P>Курц подошел к столу, возле которого лежала упавшая раскрытая дамская сумочка и нагнулся, чтобы поднять ее. Ефрейтор, увидев движение обер-лейтенанта, немного посторонился, не сводя глаз с девушки. И вдруг Курц, резко распрямившись, ударил что есть силы рукояткой выхваченного из кобуры пистолета по голове Зайферта. Ефрейтор крутанулся на месте и грохнулся бы об пол, если бы его не подхватил под мышки обер-лейтенант. Сорвав с плеча Зайферта автомат, Курц опустил обмякшее тело и каким-то незнакомым, чужим голосом коротко бросил Марии:</P> <P>- Собирайтесь!.. Да быстрее же!..</P> <P>Распахнув сейф, обер-лейтенант собрал в портфель все документы, тщательно запер его и, повесив на плечо автомат, взял оторопевшую девушку за руку:</P> <P>- Идемте.</P> <P>Погасив в кабинете свет, Курц закрыл его на ключ. Взяв Марию под руку, пошел к выходу. Часовые у входа в комендатуру лениво отдали честь офицеру. "Наверное, далеко живет красотка, коль обер идет провожать ее с автоматом", - безразлично констатировал про себя один из солдат.</P> <P>Когда отошли на приличное расстояние от комендатуры, Мария вдруг словно ожила.</P> <P>- Куда вы теперь? - спросила она у Курца.</P> <P>- Туда же, куда и вы, - ответил обер-лейтенант. - Я думаю, вы знаете, Маша, как добраться до этого самого... до Бело… губова!</P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?25507'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=25507'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]