По законам дикого поля (глава 2) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/25816/index.shtml'>Евгений Бажанов</a></h1> <span class="date"><span>29 мая 2008 14:07</span></span> <h3><i>Автор:</i> Евгений бажанов (г. Самара)</h3> <h2>По законам дикого поля (глава 2)</h2> <P>С утренней зорькой семья вольного поселенца, табунщика** Максима Калачева пробудилась.<BR>Выйдя во двор, Максим поежился на свежем утреннем ветерке и точно сбросил остатки короткого летнего сна. Первые золотистые лучи занимающегося дня вызвали легкую полуулыбку на бородатом угрюмом лице. День начинался мирно, и казалось, ничто не потревожит покой безоблачного простора.</P> <P>Привычным хозяйским взором Максим окинул двор. Перед избой небольшой амбар, сложенный из известкового дикого камня, за избой деревянная банька и высокий сеновал, сбоку хлев для четырех дойных коров и клеть для свиньи. У избы, напротив крыльца, еще недостроенная погребица над готовым погребом. Все на месте, все в порядке.</P> <P>Максим обустраивался в Диком поле основательно. Три взрослых сына - главные помощники. В семье еще две дочери на выданье да младшая - общая любимица, похожая на цветок, который трогательно обозначился, но еще не распустился.<BR>В амбаре имелся хлеб прошлого урожая. Во дворе полно скотины: коровы, свинья, важно вышагивающий огненно-красный петух, копошащиеся куры. В степи овцы и кони. На зов с луга прибегал прирученный сайгачонок. Уже привычно смотрелся выводок длинноногих дроф. Парни шутки ради подобрали в поле яйца самых крупных полевых птиц и подложили в гнездо курицы. Получилась забава для всей семьи.<BR>Весной перепало несколько дождей, и безоглядная зеленая степь сулила добрые корма на длинную зиму. А если скотина сыта, то и человек в достатке.</P> <P>Издалека ветерок принес конский топот и ржание. Где-то в дальних лугах у табунщика паслись на приволье несколько косяков одичавших лошадей. Там же бродило стадо коров и овец. Что еще нужно свободному человеку?<BR>В здешних краях поселенцы держали скотину под открытым небом. Кое-кто на калде - загоне, огороженном длинными жердями, привязанными к вкопанным столбам. Сюда на зиму, а иногда и летом на ночь, если шалили медведь или волки, загоняли овец и рогатый скот. Многие поселенцы и пастухи и коров держали без ограды. А кони вообще привязи не знали. Даже зимой паслись в степи, добывая корм, сухие мерзлые былинки копытами из-под снега. Их если и подкармливали сеном, то только в самые лютые морозы и гололедицу.</P> <P>На возвышенных местах сильный порывистый степной ветер оставлял мало снега, но до очередного взгорка приходилось преодолевать пространство по колено в снегу. От студеных морозов и ветров лошади в поле покрывались густой длинной шерстью. Небольшие ростом, они по резвости и выносливости не имели равных. Суровая природа делала свой отбор.</P> <P>Сеновалы в Диком поле строили единицы, чаще выходцы из северных сырых областей; по привычке. Сено свозили к избам и складывали в огромные стога. Некоторые сена вообще не косили, полагаясь целиком на природу. В первородной степи после морозов много высокого сухого травостоя. Но в таком случае падеж скота становился высоким. Потому большинство поселян сена для скотинки подкашивали.<BR>Первые русские переселенцы Дикого поля являлись не столько посевщиками, хлебопашцами, а больше пастухами. По старому понятию - хлеб всему голова, и они сеяли пшеницу и другие культуры, но не в промышленных объемах, а только для себя. Главная промышленность русского крестьянина - хлебопашество - в Заволжье долго не развивалась из-за отрезанности от обжитого мира. Зерно просто некуда девать.<BR>Переселенцы могли сбывать излишки зерна в меновой торговле только казакам на Яике. В семнадцатом-восемнадцатом веках яицкие казаки, потомки волжских повольников-бунтарей, пашни почти не пахали, хлеба не сеяли, только огороды держали. Казаки вели непрерывную войну - оборону от многочисленных кочевых орд - и промышляли красную рыбу - белугу, осетра, севрюгу... Заготавливали множество икры, коптили балыки, на волжский манер. Кочевники воды побаивались, рыбу не ловили, не ели. Конкурентов у казаков не имелось. Зато рыбы в Яике водилось столь же изобильно, как в Волге-матушке.</P> <P>Привозили переселенцы соленую икру с Яика возами. В степи, вдали от больших рек, можно видеть, как поселянин на толстый ломоть пшеничного хлеба намазывал такой же толстый слой черной икры и, подкрепившись, правил коня в степь к табуну лошадей. Сазаньей икрой кормили дворовую птицу - гусей, уток, кур.<BR>Озера Дикого поля и реки, впадавшие в Волгу, кишели рыбой частиковых пород: сом, сазан, жерех, щука, судак... Рыбу били палками на отмелях, ловили штанами и рубахами с завязанными штанинами и рукавами. Момент - и рыба на столе. Ловили сетями и множеством хитроумных приспособлений. Но в притоки из Волги икряная красная рыба высоко не поднималась. Оттого избалованные изобилием природных даров переселенцы везли икру с Яика. На Яик везли хлеб, мед, товары быта, а с Яика рыбу...<BR>Жили переселенцы преимущественно пастушеством, скотоводством. Пастушество стало главным делом переселенцев Дикого поля на протяжении полутора веков. Пока Россия не встала на Волге твердой ногой, сеять хлеб к тому же было опасно - спелую ниву кочевники могли поджечь, могли потравить конями. Поле уберечь труднее, чем подвижное стадо.</P> <P>За полтора столетия у здешних русичей выработалось особое уважительное отношение к пастухам. В Диком поле пастух гораздо больше чем просто работник. Кормильцы и воины, отражающие наскоки кочевников, первооткрыватели новых пастбищ, сенокосов, а еще охотники, кузнецы и врачеватели всякой живности и, конечно, поэты Поля, сложившие много песен. Они обустроили первые селенья и поставили на пустынной дороге с Волги на Яик первые постоялые дворы, называемые уметами. Они терпели зной и мошку летом. А зимой отыскивали малоснежные места для скота, охраняли от волчьих зубов и покраж кочевников. Легко одетые привычно сносили холод и голод. Случалось спали в снегу.<BR>С них начинала развиваться первейшая российская скотоводческая промышленность, конезаводы, салотопенные заводы, самое большое в мире производство сала от курдючных овец.</P> <P>Овечьих пастухов в поле звали малоросским словом чабан. Овец они гнали криками - чаба! чаба!<BR>А чаще всего здешних пастухов называли табунщиками. Это название прижилось к пастухам в большей мере в безлесых районах Дикого поля, где гуляли большие табуны лошадей. С ростом земледелия и перевозок в пустынных местах лошадей требовалось все больше. Табунщики поставляли наилучших, самых выносливых и неприхотливых, хорошо объезженных скакунов. Покупателям перегоняли лошадей за сотни верст.<BR>Предания о лихих наездниках, не расставшихся с оружием, передавались от отца к сыну и служили примером для новых поколений. Табунщики не носили шпор и в отличие от казаков даже плетью пользовались редко. Они сливались с конем в единое целое, столь вышколены и великолепны их скакуны.</P> <P>Трудами звероловов-промышленников, пастухов и табунщиков начинала создаваться крупнейшая хлебная житница России.<BR>В бочке возле колодца Максим зачерпнул пригоршню воды, умыл почернелое от загара лицо. Он припомнил недавнюю встречу с пегим жеребцом-красавцем. Одичавшая животина подпустила хозяина не ближе чем на тридцать саженей. Легконогий жеребец развернулся и пошел… а за ним весь косяк, кобылицы с жеребятами.<BR>Время объездки еще не пришло. Максим чему-то одобрительно улыбнулся. Всему свой срок. Табунщики были отличными наездниками, с детства учились объезжать лошадей. Только рожденные в седле кочевники могли состязаться с ними в верховой езде.<BR>Во двор вышли сыновья Максима, такие же плечистые и темноволосые, как и он. За ними показалась жена и одна из дочерей с берестяными подойниками*. Мать семейства Прасковья имела волосы цвета спелого ковыля - бело-матовые. И дочери все как одна пошли в мать. Особенно выгодно волосы оттеняли загорелые лица дочерей.</P> <P>Но вот коровы подоены, напоены, выпущены во двор...<BR>В избе в красном углу под иконой накрыт стол. Вся семья в сборе. Только нет младшей Матрены, по-домашнему - Моти.<BR>- Девки после завтрака на прополку льна, - определил Максим. - Мужики с матерью на сенокос. И Мотю возьмем. Во время косьбы хорошо спивает, сил придает. Возьмем? Да где она? Спит как филин на заре.<BR>- Нету ее, - ответила старшая сестра.<BR>- Вчера странники сказывали, опять басурмане в набег идут, - сказала Прасковья. – Схорониться след. Кабы беды не учинили.<BR>- На Яике казаки их перешибут, - был уверен Максим. – И у нас не пустые руки. Отобьемся в случае чего.</P> <P>Увидев на лице жены несогласие, Максим угрюмо сказал:<BR>- Травы перезреют для косьбы. Зимой без кормов намаемся. Сама знаешь. Где Мотя? Матрена!<BR>- Нету ее, - повторила старшая сестра. – Еще в потемках ушла к овражным родникам собирать лечебные травы. По росе ходит.<BR>- Вся в отца бесшабашная, - проворчала мать. – Ладно бы парень, а то девка.<BR>- Едем без нее, - решил Максим.<BR>Ожидая старших, сыновья Максима устроили во дворе шуточную потасовку, только били не кулаками, а ладонями. Старший, Дружина, и меньшой, Семен, достали кистени – древнее изобретение русских воинов; на деревянной короткой ручке сыромятный ремень с железной пулькой на конце. Умело раскрученная пулька описывала круги и восьмерки со страшной скоростью. Ее удар в голову смертелен. Увлекшись, бойцы пригибались, перекатывались на спине, не давая пуле опуститься. Опасная забава.</P> <P>Вышедший отец строго сказал:<BR>- В поле накувыркаетесь.<BR>Выехали со двора. Максим с Прасковьей на рыдване*. Трое сыновей верхами. На пятерых три ружья да еще у старшего сына за кушак заткнут кремневый пистолет, на казачий манер. В рыдване косы, грабли, и вилы, и кожаный мешок с водой.<BR><EM>_________________________________________<BR>*Табунщик - пастух лошадей. <BR>**Подойник - ведро с носочком для слива молока.</EM></P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?25922'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=25922'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]