10 июня 2008 12:09
Автор: Евгений Бажанов (г. Самара)
По законам Дикого поля (глава 9)
В Самарском Заволжье степь часто перемежалась с лесом. Много дубрав. Все песчаные места заросли красными лесами с преобладанием сосны. Встречались сосны в два-три обхвата. А то лес обрывался и шла равнина, на которой лишь отдельные деревья и кустарники.
Южнее реки Самара лес встречался преимущественно по долинам рек. Среди степи тянулись кудрявые зеленые полосы шириной от сотни саженей до двух десятков верст по обе стороны от речных берегов.
Урема* отличалась сказочной населенностью зверя и птицы. Узкая полоска леса под своей сенью собирала и всегдашних обитателей лесов, и жителей степей. В пойменной, затопляемой весенними паводками части леса небо подпирали деревья-великаны, под которыми сравнительно мало подроста и кустарника. На нагорной возвышенной стороне уремы заросли гуще и почти непроходимы, особенно на склонах рек и оврагов.
Звероловы въехали в урему по тонкой извилистой звериной троне. Начало тропы приметить не просто. Спугнули стадо диких кабанов, с треском ломанувшихся прочь. Спешились и повели коней за узду, свободной рукой раздвигая густые заросли, за которыми ничего не видно в трех шагах. Идти по тропе трудно, но если сбился с тропы, то завязнешь в буреломе; пеший потеряет времени в пять раз больше, а конный вообще не пройдет. Но вот лес стал редеть, пошла настоящая урема с небольшими лужайками среди чащи.
- Сок, - показал Вожа на блеснувший впереди изгиб реки. Река шириной в двадцать-тридцать саженей имела пологие берега, но текла в коридоре леса и густого кустарника. В наиболее узких местах гигантские деревья почти смыкали ветви, в других несколько расступались, будто специально давая взгляду рассмотреть живописную картину.
Вожа привел Васька на одно из своих зимовий.
- Мое зимовье, - сказал Вожа возле небольшой избушки с одним маленьким оконцем, в которое не смог бы пролезть и ребенок. Оконце затянуто рыбьим пузырем.
Зимовье стояло у реки, но так, что с реки его не видно. В кустах лежал долбленый челн. За избушкой росла дикая вишня. Топор зверолова проредил заросли вокруг нее, и благодарное дерево широко раскинуло густую крону, усыпанную множеством мелких плодов. У крыльца крошечный пятачок еще зеленых бобов и грядка пожухлого, заросшего сорняком лука, показывавшего, что хозяин здесь редкий гость. Других насаждений не было.
Около зимовья деловито гудели дикие пчелы. В могучем осокоре на разных уровнях поместилось сразу три борти**. Зверолов имел в лесу свои бортные ухожаи***. Бортничество не стало главным делом зверолова, но и мимо дармового природного меда он не проходил...
Васек не удержался - попробовал зеленый плод яблони:
- Кислое.
- Подрастут, будем парить в печи.
Из кустов выскочил крупный серый пес. Такой тощий, что ребра выпирали, точно шкура сидела на костях. На радостях собака чуть не свалила хозяина.
- Волчок, - Вожа приласкал собаку, похожую на волка. Ласково потрепал по шее и жмурящейся от блаженства морде. - Совсем отощал без меня. На охоту пойдем, подправишься.
Васек зашел в зимовье, а за ним проследовал и Вожа. В полутемном зимовье Васек увидел полати. На земляном полу вместо привычной деревенской печи каменка - свод, сложенный из камней без извести и цемента. На этот свод клали камни беспорядочно и много, чтобы дым выходил из печи беспрепятственно, а тепло удерживалось большой массой камня достаточно долго.
Затем паренек повернул голову и отшатнулся в сторону. В углу на шесте сидел, взметнув огромные крылья, степной орел. Хищный крючконосый клюв разинут. Глаза блестят, показалось, горят красным огнем. Но птица не шевелилась. Искусно изготовленное чучело едва вмещалось в избенке. В другом углу «спал» филин.
В центре зимовья стоял стол на вкопанных в землю ножках, два стула - долбленые чурбаки, к потолку на веревках подвязаны два мешка. Один Вожа спустил на стол. Достал горсть лесных орехов, угостил Васька.
- Бери, Васек, это межевой запас на черный день. Как только орех нальется, пойдем лещину**** лущить. Два мешка соберем - нам на всю зиму хватит.
Звероловы на территории от Волги до Камчатки приходили в зимовье для промысла пушного зверя в середине осени. В Диком поле в зимовье часто и летовали. Большинству звероловов возвращаться было некуда. Время появления обжитых деревень только подступало.
Если в приглянувшемся месте зимовья не стояло, то избушка рубилась в течение недели. В январе основной промысел кончался. Но если рядом не имелось селенья, что бывало часто, то звероловы, отдаленные от другого мира сотнями верст и глубокими снегами, жили в зимовьях до ранней весны. И только после этого отправлялись в селенья, в крепости, на ярмарки. Вожа жил в зимовьях постоянно.
Похожие зимовья Вожа имел на одном из притоков Большого Черемшана, на Соку, на Самаре и Большом Иргизе. На Иргизе - реке, пограничной с киргизской стороной, вокруг зимовья Вожа поставил частокол с бойницами. Здесь даже зимой шалили воровские шайки кочевников и воровской люд из России. Остальные зимовья как простая изба.
Долгие зимние вечера зверолов коротал, прикармливая лесных зверюшек и раненных птиц. Они словно услышали приход большого друга. Первой появилась белка, серая с рыжеватым отливом. Белка схватила орех из протянутой ладони и юркнула в рукав рубахи, но рубаха не шуба, что-то ей там не понравилось - и через мгновенье она оказалась на лавке.
Зато в открытую дверь бесшумно впорхнул жгуче черный большущий ворон и зычно ошеломил человеческой речью:
- Здравствуй! Ворону угощенье!
Оба зверолова, и зрелый и малый, такому явлению умилились. Никто разговаривать птицу не учил. Вожа подобрал полуоглушенного ворона с помятыми правильными перьями на снегу в самую стужу после боевой птичьей потасовки. Ворон прожил в зимовье до весны, восстановил силы, но улетать не собирался. То ли ему здесь оказалось сытнее и теплее, то ли интереснее слушать человека и поражать способностью выговаривать фразы.
- Пойдем покажу байбака*****, - предложил Вожа названому брату.
Во дворе Вожа познакомил Васька еще с одним приятелем, который вылезал на свист.
Вечером Вожа налил в плошку кумыса и поставил у порога. Утром гость все же пожаловал. Васек увидел чрезвычайно пушистую кошку.
- Дикая полевая кошка, - сказал Вожа. - В степи среди зарослей чилиги и шиповника полно водится. Там их волки не достают и добычи хватает. Приваживаю от мышей и крыс. В холода в зимовье жила. Летом совсем одичала. Пушистик, иди сюда.
Кошка пила кумыс крошечными глотками, слизывала с поверхности, от удовольствия жмурила глаза, но стоило сделать шаг в ее направлении - убегала в кусты и возвращалась только когда люди отступали на значительное расстояние.
Новые события и встречи восхищали мальчишку, хоть и росшего среди приволья деревенской природы, но впервые летовавшего с настоящим охотником-промышленником, а по другому - звероловом-промышленником. Охотники этой поры предпочитали называть себя не промысловиками, а промышленниками, что в общем одно и то же, но более употребимое шло от более ходового слова промышлять. Называли они себя так не без гордости. Считали зверование и службу проводниками стоящей, главной работой. И, действительно, были уважаемы. К ним часто обращались за советом и помощью. Мальчишки, попавшие в науку к охотнику-промышленнику, редко сходили с охотничьей тропы.
Оставив кожаные мешки с кумысом и провиантом в зимовье, звероловы пошли на разведку по реке в долбленке, прихватив берестяные ведра, веревки и рыболовные снасти.
Лес обступал реку плотной стеной и слева и справа. Иногда плыли в сплошном зеленом туннеле из веток деревьев. Гигантские осокори в три-четыре обхвата возвышались над всем. Не уступали им могучие березы, изредка встречавшиеся в чаще, и липы. Чуть ниже - могучие дубы, стройные осины, кудрявые вязы. Еще ниже - ракита, боярышник, лещина, другой кустарник и много подроста деревьев. И так до самой земли. У каждой группы деревьев свой уровень.
Нижние ветви деревьев свисали в воду. Зеленоватая вода играла ветвями. А вот двухсотлетний огромный осокорь, подмытый вешними водами, упал и перегородил более половины реки. Долбленка с усилием прошла образовавшуюся быстрину. Лес казался угрюмым, а река, текущая в густой тени, глубокой и таинственной.
Верст десять звероловы прошли вверх по Соку на гребях******. Пока поднимались, лес был оживлен. Время весеннего гнездования и брачных песен кончилось, но птицы оживлены, и то тут, то там слышались голоса рябчиков, лесных голубей, дроздов, размеренно вела счет кукушка: ку-ку-ку, стучал дятел.
С ветки на ветку, далеко, точно птица, летала белка-летяга. В отличие от обычной белки у нее тонкие кожаные перепонки с двух боков; от передних лап к задним перепонки распластывались точно два крыла.
Легкая долбленка тихо скользила по воде и почти в упор вышла на лося, вышедшего на водопой. Лесной великан вздрогнул и гулко, скачками, ушел в чащу.
На реке темные омуты сменялись песчаными перекатами. На одном Вожа показал глазами на рыбу, вставшую на перекате. Васек, упарившийся от духоты и весельной работы, с удовольствием сиганул в воду. Он поймал рубахой двух рыбин.
На поворотах реки встречались песчаные отмели. Здесь звероловы сделали заброд бреднем. На дне долбленки оказались несколько окуней, язь, уклейка, два судака и четыре щуки больше локтя длиной. Прошли еще раз по тому же месту и подняли не меньший улов.
- Во время лова рыбы не становись на бредень, - учил приметам Вожа, - от того рыба не ловится.
Из рыбы варили уху, пекли в угольях притушенного костра. На зиму звероловы рыбу солили и вялили. Ели и сырую рыбу, особенно в зимнее время, восполняя запасы необходимых для здоровья веществ. При цинге и общей слабости звероловы и переселенцы, поймав птицу, зверя или рыбину из-подо льда, разделывали добычу ножом и тут же принимались жевать жесткую, но спасительную пищу. Лучшее средство от хвори.
Несколько раз звероловы приставали к берегу. Вожа ходил проверять в лесу борти. С помощью веревок и приспособлений он поднимался по деревьям на высоту до семи-десяти саженей и, отмахиваясь от пчел, заглядывал в дупла. Смотрел, сколько меда натаскали крылатые сборщицы нектара.
Труднее всего забираться на высоченные гладкоствольные сосны. Выше по течению количество сосен увеличивалось, лиственный лес превращался в бор. Пчелы любили сосновые дупла. Тут почему-то меда частенько оказывалось больше, и медведи-сладкоежки тревожили реже.
Внизу толщина двухвековой сосны полтора-два обхвата. На них Вожа поднимался старинным русским способом, с помощью упругого каната толщиной в три пальца. Канат плели из тонких сыромятных ремней.
Бортник обхватывал сосну канатом, пропускал его через левое плечо, потом наискосок через спину к пояснице. Канат завязывался так, что сосна и бортник находились в одной петле, хотя между ними было достаточное пространство.
Бортник упирался ногами в ствол, тело его зависало под углом к земле. Канат снизу поддерживал тело на весу.
Чтобы подняться выше, бортник, руками взявшись за канат, резко притягивал тело к стволу и отпускал. Во время рывка сцепление каната с деревом ослабевало. Короткий миг бортник находился как бы в полете и успевал закинуть кольцо каната вверх на пол-аршина- аршин. Дальше он перебирал ногами и так постепенно поднимался.
При этом бортник, первый раз влезая на сосну, делал на стволе насечки для более удобного упора ног. Самый первый подъем был и самым опасным. Не приведи случай скользнуть стопе по гладкой поверхности ствола... Много народу поубивалось на бортном промысле. Чаще срывались случайные люди, промышляющие от случая к случаю. От бортника требовалась большая сила, ловкость и немалая смелость и уверенность при работе на высоте.
Промысел самый распространенный и древний на Руси. Тысячи людей удачливо промышляли медом. Сладкую добычу поставляли и в далекие страны. Но многие бортники исчезли в дремучих лесах.
С убавлением первородных лесов и диких пчел охотников за медом становилось все меньше, но в Диком поле и на Урале пчелы еще водились в достатке.
Почти у дупла Вожа завис, уперев ноги в ствол. Решил передохнуть.
- Васек, присматривайся. Освоишь дело - будешь с медом.
Окурив пчел дымом, он облегчил улей. Легкое, невесомое берестяное ведерко заметно потяжелело соблазнительно пахучим янтарным медом. В таких влагонепроницаемых берестяных ведерках русичи издавна квасили капусту, солили огурцы, запасали другие продукты. Мастерски сделанные из бересты******* сосуды долго, как никакие другие, сохраняли продукты от порчи.
В одном месте Вожа подал Ваську знак затаиться, идти сторожко. Он показал пареньку на сосну с бортью. На высоте более пяти саженей молодой медведь пытался утащить мед.
Улей был защищен бортником. Над дуплом привязана веревка, на которой висел тяжелый чурбак, мешавший забраться в дупло. Косолапый сладкоежка отталкивал лапой чурбак. Тот возвращался и толкал медведя. Раззадорившись, медведь повторно с силой толкал чурбак. Тот, качнувшись, с размаху бил медведя в бок. Так повторялось несколько раз. Пока от очередного удара чурбака медведь не свалился.
Вокруг каждого бортного дерева зверолов предусмотрительно вбивал колья. На одном из них косолапый испустил дух. Так звероловам достался и мед, и медвежья шкура, и сало.
В других местах бортники делали еще более замысловатые ловушки для охраны борти. В одном месте Вожа показал Ваську одну из них с пойманным медведем.
Здесь напротив дупла висела люлька на большом бревне-противовесе. Когда медведь забрался в нее, чтобы удобнее разорить улей, то зыбка под его весом отошла от ствола и медведь повис в воздухе, не имея возможности спрыгнуть. И высоко, и колья внизу торчат угрожающе. Так и пришлось медведю ждать зверолова. Но такие ловушки требовали больших усилий по устройству и устраивались редко.
- Сала у нас в избытке, - сказал Вожа. - Пуганем вора. Зверолов повыдергивал колья под деревом. Но медведь все равно не спрыгивал, только возмущенно ревел.
Зверолов выстрелил в воздух. Медведь кубарем скатился с дерева и с ревом заковылял в заросли. Чем насмешил звероловов.
В приметных местах звероловы поставили капканы и силки для пушного зверя. В реке поставили верши********.
На обратном пути река переменилась. Горячее солнце взошло высоко и местами проглядывало в лесной коридор. Солнечные лучи светлыми пятнами освещали прозрачную, чистую, прежде казавшуюся зеленоватой воду. Река и урема повеселели и не казались мрачными. Но вся лесная живность под раскаленным диском сморилась и до вечера угомонилась.
За десять верст обратного сплава встретили лишь плывущую порешню*********, а в том же месте, где видели лося, спугнули оленя.
Вожа внимательно всматривался в прибрежную чащу, прислушивался к шорохам. Лишь однажды он поднял длинноствольное ружье, уже возле зимовья, и подстрелил крупного жирного гусака. Любимое блюдо зверолова - жареная гусятина. Копченную над костром гусятину готовили впрок для дальнейших походов. Копченую гусятину за питательность и легкий вес запасали в дорогу многие звероловы, пастухи, табунщики и путешественники.
Вечером Вожа выкопал из земли большой кожаный мешок, в котором хранил два кремневых ружья, смазанных жиром, меру веса для пороха, свинцовые пули...
- Это теперь твое, - сказал Вожа. - До покупки «топтыгина» немало побродил с ними. Точность боя не хуже моего ружья.
- У меня никогда не было ружья, - Васек готов пританцовывать от радости. - Научишь меня стрелять, как ты?
- Если у тебя твердая рука, то через несколько лет будешь хорошо стрелять влет.
Вожа заставил мальчишку выбирать разные цели и, затаив дыхание, нажимать на курок незаряженного ружья несколько часов, до самых сумерек.
- Мне бы вполовину твоего выучиться стрелять, - вздыхал Васек.
- Старайся, и будет.
- А как ты с закрытыми глазами попадаешь?
Вожа улыбнулся:
- На слух стреляю лучше, чем по памяти.
- Это как?
- Вожа разрядил ружье, надвинул шляпу на глаза и сказал:
- Обойди меня, чтоб я тебя не видел, и шумни.
Васек зашел зверолову за спину, наискосок, и качнул ветку над головой.
Вожа молниеносно, одним движением, развернулся, вскинул ружье. Кивком головы он забросил шляпу на затылок и проследил за прицелом. Черный зрачок дула смотрел прямо на Васька. Но Вожа сказал:
- Чуть-чуть бы пониже - и точно в лоб.
- Слух, как у филина, - оценил Васек.
- Поживешь среди лесов, и ты приловчишься слышать носом, а видеть ушами. Глаз заострится, как у сокола. Продолжай ученье.
Вожа указывал своему ученику целиться, сидя на весу на поваленном дереве, удерживая равновесие ногами, будто на коне. Казаки и правительственные войска уже несколько десятилетий практиковали стрельбу, не спешиваясь с коней. Выстрел - и конная сабельная атака или копейный удар по ошеломленному противнику. Звероловы Дикого поля освоили этот прием гораздо раньше, с появлением первых кремневых ружей. Многое решала быстрота. Им приходилось не только добывать зверя, но и защищать жизнь от тех, кто охотился за ними.
Вожа и сам длинными светлыми, прозрачными летними вечерами сидел на пеньке и непрерывно перезаряжал ружье.
- Зачем тебе? - спросил удивленный Васек.
- Набиваю руку. Сколько ты за минуту можешь сделать выстрелов? Начинай, а я буду считать.
Вожа размеренно считал, пока Васек зарядил ружье и выстрелил.
- Восемьдесят два, - отсчитал Вожа. - За это время обычно успевают выстрелить дважды. Я могу четыре из обычного ружья. Из своего семь.
- Так у тебя вон какое ружье... - начал было Васек.
- Давай твое. Считай.
Руки зверолова мелькали подобно спицам в прялке и при этом не просыпали ни грамма пороха. Стрелял он, не поднимая приклада.
Васек не досчитал до семидесяти, как прозвучало четыре выстрела.
- Быстрее может только солдат Мамон. Хочу перебить его в скорости. Ты мне зубы не заговаривай. Набивай себе руку.
Скоро паренек устал держать на весу тяжелое ружье. Прицел непослушно прыгал.
- В лес два ружья брать? - спросил Васек.
- В лесу одного хватит, - сказал Вожа. - Лук возьми. Послезавтра поутру пойдем на озера в степные долы. Там всякое может быть. И два ружья будут не лишни. На случай войны и двух мало. Стрелять надо быстро. Ты заряжаешь долго. Одно ружье в руках или за спину, другое в чехле к седлу. Пистолеты тебе добудем. Без этого пропадешь. Я три ствола возил, но однажды порох отсырел, и еле ушел от смертушки. Ты не в Московии.
- Знаю, - сказал Васек.
Вожа снова и снова подвигал паренька к упражнениям. Кувырок через плечо с ружьем - выстрел, кувырок - выстрел, кувырок - выстрел. Прекрасная ориентация в пространстве и быстрое смещение своего тела не однажды выручали зверолова в схватках. Тому и учил. Отрабатывали чистый прицел и пороховой - холостой выстрел.
_____________________________________________________________
* Урема - часть прибрежного леса, затапливаемая во время весеннего половодья.
** Борть - дерево с дуплом, которое охотники за медом расширяют, чтобы удобнее вынимать соты; также - обустроенное дупло.
*** Ухожай - часть леса с оборудованными бортями и определенная за хозяином.
**** Лещина - лесной орех.
***** Байбак - в поволжских говорах сурок.
****** На гребях - волжское выражение идти на веслах.
******* Береста - кора березы.
******** Верша - рыболовная снасть, плетенная из ивовых прутьев, в виде воронки.
********* Порешня - выдра.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]