17 июня 2008 14:23
Автор: Валентин Мурзов (с. Сергиевск Самарской бласти)
Траншея
Эта история началась с того, что прорвалась труба на деревенской улице, как раз напротив дома Васьки Сёмина. Вода потекла под его дом, по двору и через сараи – в огород. Короче, полный потоп!
Васька в это время был в запое, дома его не было уже суток пять. Его жена, Варька, металась по сельской администрации, призывая главу и сотрудников спасти её дом и хозяйство от полного уничтожения. Все сочувствовали, куда-то звонили, но вода хлестала, муж был в загуле, а служба ЖКХ не спешила. Наконец, ближе к вечеру, привезли экскаватор, отключили воду у половины деревни, выкопали траншею метров двадцать длиной и два с половиной метра глубиной, погрузили экскаватор на трейлер и уехали. Варька вздохнула с облегчением. Потоп кончился. И закипела в Варьке обида. Перед глазами встал пьяный Васька.
- Ну, где, сволочь, тебя носит?! Что, мне больше всех нужно?! И дом, и хозяйство на мне. Теперь все промоины самой засыпать. А воду во фляге на каталке за полкилометра для дома и для скотины по всем дням таскать! Я что, лошадь что ли! Паразит!
Васька, среднего роста крепкий мужик, прогуляв чуть не неделю, пошатываясь, шёл к дому. Настроение у него было боевое.
- Ух, стерва! Погоди! Вот щас я тебя поучу, как мужа позорить. Потоп какой-то! Муж – алкаш и скотина?! Ну, Варька, я тебе!..
Земля под ним неожиданно разверзлась. Короткий полёт, удар… Васька сложился вдвое. Лицо упёрлось во что-то шершавое и совершенно неподвижное, нос оказался задранным почти до лба, верхняя губа оказалась на месте носа, рот оказался раскрытым и полным какой-то густой и вязкой субстанции. Из глаз сыпались искры. Руки были свободны, а ноги как будто связаны. Полежав в таком положении пару секунд, Васька почувствовал, что задыхается, и начал отчаянно барахтаться, упираясь во что-то мягкое и мокрое. После нескольких усилий Васька инстинктивно кое-как вывернулся и сложился в обратную сторону. Чувствуя, что всё ещё задыхается, Васька также инстинктивно стал выгребать изо рта густую и вязкую гадость.
Наконец он задышал и на какое-то время успокоился, соображая, где он и что с ним произошло. Вокруг было абсолютно черно и только сверху было небо. Почему небо? Звёзды на нём! Значит небо! Спина, рёбра и всё тело болели. Но больше всего болело то, что называлось когда-то носом и губами. При их ощупывании он их даже не почувствовал. Все лицо онемело от боли. Наконец, ощупав вокруг всё, он понял, что сидит в какой-то жиже, впереди и сзади, вроде как, земля. С боков было пусто.
- Мать твою! В щель какую-то попал! А откуда она? Где я? А тишина-то чо! Как в гробу! Волосы на Васькиной голове зашевелились от мелькнувшей догадки.
И тут он заговорил вслух.
- Матерь божья! А не на том ли я свете? Помер ведь! По-о-омер!
Васька начал громко подвывать. Поднялся на негнущиеся ноги и, ощупывая боковые стенки траншеи, пошёл. Дойдя до конца, ударившись сильно болевшим лицом о торец траншеи, он запричитал ещё сильнее и пошагал в обратную сторону. Скоро он опять упёрся лицом во что-то твёрдое и бесконечно высокое… Тут он окончательно взвыл.
- Замуровали!!! Господи, где я! Я чо, помер или жив? Матерь божья, спаси и сохрани меня!
Варька давно уже сидела на траншейном бруствере и слушала причитания своего мужа. Услышав его последнюю фразу, она озорно сверкнула глазами и загробным голосом пропела.
- Помер ты, помер, сын мой!
- Ты кто?!..
- А кого ты сейчас звал? Матерь божью? Так это я и есть!
- Матерь божья! Святая Мария! Где я?
- В чистилище, сын мой! В чистилище!
- И куда ж меня теперь?
- А это мы сейчас, сын мой, разберёмся – в рай или в ад. Сколько лет-то тебе?
- Сорок пять…
- Сорок пять…
Варька зажала рот рукой, чуть было не сказала: «Сорок пять лет, а ума нет!
- Сорок пять это мало ещё…
- Мало, Матерь божья! Мало! Пожить бы ещё….
- Пожить говоришь?
- Да!
- Ну что ж! Можно и это сделать….
- Сделай, прошу тебя! Жи-и-ить хо-о-очется…
Васька заплакал.
- Ладно! Расскажешь всё, как на духу, подумаю!
- Всё расскажу! Всё-о-о-шеньки!
- Итак! По любви ли женился на жене своей, Варваре?
- По любви! По любви!
- Хорошо ли было тебе с ней?
- Хорошо, Матерь Божья!
- А пить почему начал?
- Все пили, вот и я…..
- А если бы все повесились, так и ты туда же?
- Виноват, матушка….
- Не матушка я тебе! Я Матерь Божья! Понял?
- Понял! Понял! Прости….
- Дети у тебя взрослые! Учить их надо, а ты? Пьянка тебе дороже жены и детей?
- Нет! Я их люблю! Я пить больше не буду!
- Не будешь?
- Ей Богу не буду!
- Даже в праздники?
- И в праздники! Матерь божья! Дай мне ещё пожить. Всю жизнь на тебя молиться буду!
- Ну ладно, - смягчилась Варька. - Теперь скажи: изменял ли ты своей Варьке?
- Ей Богу нет! Нет! Я Варвару люблю!
- А бьёшь зачем?
- Пресвятая Мария! Па-а-альцем больше не трону!
- Ну, раз так, помогу тебе! Но учти! Ещё раз напьёшься, без чистилища, прямо в преисподнюю! Понял?
- Понял, Матерь Божья! Понял! Спаси и сохрани меня! Век на тебя молиться буду!
- Тогда слушай! Сними с себя рубашку и завяжи ею глаза! И не подглядывай! Ослепнешь!
- Всё сделаю! Всё сделаю!
- Как завяжешь глаза, скажешь!
- Я щас! Я щас!
И пока Васька лихорадочно снимал рубашку, завязывал себе глаза,
Варька быстро спустила в траншею деревянную лестницу.
- Всё завязал я! Всё…
- Теперь повернись направо и иди, пока не найдёшь лестницу. Поднимись по ней и я спрячу тебя на пару дней в укромном месте, чтобы не нашли тебя ангелы- судьи. А там я тебя отпущу на землю. Но условие одно: снимешь повязку – ослепнешь! А слепому-то, что тебе на земле делать? Помни, что ты пока в чистилище!
- Всё сделаю! Всё….
С этими словами он вылез по лестнице из траншеи. Варька взяла его под руку повела в баню. Плотно занавесив окно бани, на ощупь она раздела его, приказав сильно зажмуриться, сняла с глаз рубашку. Вымыла его и, завязав глаза полотенцем, провела его в дом и уложила на кровать в тёмной комнате, отгороженной ещё тогда, когда дети маленькие были, и в которой он в основном и спал, когда приходил пьяный.
- А теперь спи! И спать тебе сутки или двое, пока я всё устрою. Не вставать, повязку не снимать. Спи крепче! Проснёшься дома!
То ли внушение подействовало, то ли усталость от недельного запоя, но проспал Василий часов тридцать.
Утром приехали коммунальщики, заменили негодную трубу и, завалив бульдозером траншею, уехали. Ночью Варька потихоньку сняла повязку с глаз Васьки и улеглась спать. Утром она зашла в комнату, включила свет. Васька как кролик перед забоем заверещал и спрятался под одеяло.
- Вась ты откуда! Как в дом зашёл-то? Всё ж на запорах!
Васька выглянул из-под одеяла и испуганно моргая, стал озираться, Он был дома! Перед ним стояла испуганная, крестящаяся Варька.
- Господи! Пресвятая дева Мария! Что с тобой случилось? А Вась!
А рожа-то! Рожа…. Ты где был? Горе ты моё! Не пей, Христом Богом прошу, пресвятой Девой Марией!
Васька вдруг вскочил с кровати, бросился к Варьке, крепко обнял её и навзрыд, как ребёнок, заплакал.
- Не буду! Родная моя! Милая!
Он, всхлипывая, постепенно успокоился. Недели две не выходил Васька из дома. Лицо его зажило. Но сколько не допекала его Варька с расспросами о том, что с ним произошло, и где он был всё неделю, он упорно молчал. Молчит до сих пор и Варька.
Василий действительно бросил пить, стал степенным и очень уравновешенным мужиком. Он украдкой молится, очень любит, никогда не бьёт свою Вареньку, как он стал её называть, а Варька души не чает в своём муже. Так они и живут. И детей выучили и поженили! И внучат нянчат, чего и всем желают!
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]