Изломы судьбы : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/26000/index.shtml'>Петр Сумбаев</a></h1> <span class="date"><span>19 июня 2008 16:26</span></span> <h3><i>Автор:</i> Пётр Сумбаев (г. Новокуйбышевск)</h3> <h2>Изломы судьбы</h2> <P>Аркадия и Антона Парамоновых определили в пехоту и отправили в Киев. Здесь они прошли ускоренную военную подготовку. <B></B></P> <P>19 сентября 1941 года столица Украины была окружена фашистскими войсками. В плен попало более 650 тысяч человек. </P> <P>Но нескольким сотням советских воинов удалось то с боями, а то и без вырваться из окружения. В их числе были и два брата Парамоновых. Аркадий был легко ранен в левую ногу. Он просил Антона оставить его в одном украинском хуторе: </P> <P>– Нога разболелась, хоть криком кричи, тебя вдрызг замучил. </P> <P>– Отдохни, Аркаша, на хребтине доволоку тебя до своих. Зачем обижаешь меня? Разве брошу родного брата в беде? – обиделся младшой. </P> <P>Потащил Антоша его дальше. Они шли медленнее, чем другие. Силы человеческие не беспредельны. Устал и Антон. Отстали братья и побрели одни. Ночевали в копнах и омётах. Спозаранок вставали и медленно шагали дальше. В селениях Антон заходил в избы и просил что-нибудь поесть и попить. В некоторых хуторах предупреждали, что навещают их иногда немцы и чтобы покидали беглецы быстрее эту местность. Просил Антон у жильцов чистых тряпок для перевязки раненой ноги Аркадия. </P> <P>И двигались дальше. Приходилось преодолевать болота и топи. В хвойном лесу ночевали на лапнике. А чуть свет снова в путь на восток, к своим. Вскоре наткнулись на спящего человека в комбинезоне. Под головой котомка. Антон палкой дотронулся до него. Тот молнией вскочил и с ножом в руке бросился на незваных гостей. Аркадий успел крикнуть: «Свои!» Разбуженный зыркнул по сторонам. </P> <P> – Свои, значит? Откуда топаете?</P> <P> – Из-под Киева. </P> <P> Сели под сосной и разговорились.</P> <P>– И я оттуда драпаю, братцы. Лётчик я, Фомин, а кличут Иваном. Служил в Киеве в авиации. Взлететь даже не смогли. Наши самолёты стояли на необорудованном аэродроме. Налетели фашисты и разбомбили. За десять минут всё превратили в груду металла. Ну, братцы по несчастью, двинем на восток. Авось дотопаем до своих. А там война план покажет. </P> <P>Подцепили Антон с Иваном Аркадия под руки и пошагали дальше. К полудню набрели на озеро. Недалеко от него валялась убитая лошадь.</P> <P>– Братцы, это нам сам Бог послал такой подарок, чтоб мы, значит, с голоду не подохли. Ну-ка, присядьте, пойду гляну, – весело подмигнул Иван и вприпрыжку побежал к ней.</P> <P>– Уж больно ловок этот парень, – задумчиво произнёс Антон.</P> <P>– А я этого летуна прозвал бы «братец». Он всё время говорит это слово, – скривившись от боли, промолвил Аркадий и стал перевязывать раненую ногу. </P> <P>– Глянь, Аркаша, как сноровисто орудует ножом наш «братец», – Антон глядел на быстрые и точные действия лётчика. </P> <P>Вскоре Иван подошёл к Парамоновым.</P> <P>– Сейчас сварганю кушанье – пальчики оближете, братцы, – сказал Иван и стал резать мясо на мелкие куски. Потом пошёл к озеру, промыл, как следует, конину и понёс поближе к лесу. Не успели братья и глазом моргнуть, как он соорудил костёр, который весело разгорелся. Языки пламени облизывали котелок со всех сторон. «Братец» подбросил в костёр сучья потолще и подошёл к Парамоновым. </P> <P>– Пусть варится, а мы покуда покалякаем. С каких вы краёв, братцы?</P> <P>– Пензяки мы. Толстопятыми нас прозывают. А жили в селе Лопатино, что в ста пятидесяти верстах от Пензы. Хорошее село. Речка и лес, луга и поля – всё у нас есть, и всё водится. А ты откель будешь? </P> <P>– А я, стало быть, сосед ваш. Из Куйбышевской области. </P> <P>– А сколь тебе годков, Иван?</P> <P>– Двадцатый идёт. В тридцать седьмом окончил семилетку отличником и поступил в Елабужское авиационное училище. В сороковом окончил его, и меня направили на службу в Киевский военный округ. В хороший авиаполк попал. Командиром был полковник Фурсов Павел Степанович, статный мужчина, лет, этак, сорока пяти. «Батяней» мы его за глаза звали. Добрый был и как человек, и как начальник. Он нас пестовал, как родных детей. И никогда голоса не повышал при ошибках на полётах. А слушались его, как не повиновались родителям. Муштровал он нас крепенько. Зато все курсанты при выходе из училища стали асами. А потом нас перевели на какой-то запасной необорудованный аэродром. И потекли скучные, безрадостные дни. Полётов нет. Ходили из угла в угол и мучились от безделья. А так хотелось взмыть в небо, покачать крыльями, сделать бочку, а напоследок исполнить петлю Нестерова. Так и не суждено было сбыться нашим мечтам. А вскоре началась война. Стали проситься мы на фронт. Урезонили нас, ждите, мол, придёт и ваш черёд. Вот и пришёл он, наш черёд. Теперь я с вами. Раскалякался, братцы, пойду-ка гляну, что там деется с нашей едой. </P> <P>Принёс «братец» котелок со сваренной кониной, поставил его на взгорок, вытащил из котомки кусочки хлеба и по-хозяйски скомандовал:</P> <P>– Налетайте, «братцы», пока подешевело! Отобедаем по-солдатски, чем Бог послал, и дальше двинем. А то, не приведи Господь, прихлопнут нас фашисты – и каюк нам пришёл. А мне с ними рассчитаться ещё надобно за все наши страдания.</P> <P>– А конинка-то ничего, есть можно, – похвалил Аркадий. </P> <P>– Протухнуть не успела, – поддержал его «братец». – Отдохнём малость – и в путь. Как у тебя нога, Аркаша? </P> <P>– Вроде как полегчало маненько. </P> <P>– Обматывай ногу тряпкой с мочой. Заживёт как на собаке, – посоветовал Иван.</P> <P>Дальше тронулись. Три недели добирались до своих. Проходили мимо хутора Лубны. Теперь уже Иван заходил в избы за съестным и водой. Давали добрые украинцы хлеб, кукурузу, соль. Перешли реку Сулу и через три дня дошли до хутора Хорол. Помогли с продуктами и хоролцы. Кто хлеба дал, кто соли, кто бурак, кто картошку, а кто кукурузные лепёшки. И опять в дорогу. В октябре добрели до небольшого хуторка Колебяки, стоящего на отшибе. Хуторяне предупредили их, что в городе Кременчуге находится большой лагерь для военнопленных и что идти надо на северо-восток. </P> <P>Местность незнакомая, в конце концов они заплутались и через неделю попали в плен в хуторе Лисивка, Новосанжарского района, Полтавской области. Полиция сообщила немцам о появлении незнакомцев в окрестностях Лисивки. Конвоиры с автоматами повели их в Полтаву, где тоже был огромный лагерь для военнопленных. </P> <P>До войны здесь размещались армейские склады. Это были одноэтажные каменные здания с железными крышами, зарешечёнными окнами с металлическими ставнями и забетонированными полами. На бетонный пол была брошена солома. Около массивных дверей стояла параша. В один отсек втиснули до ста пятидесяти пленных. Здесь были и контуженные, и израненные. Все обросшие, грязные, оборванные и обовшивевшие. В помещении – смрад и стоны тяжелораненых. А посредине стояла кадушка, куда вёдрами вываливали какую-то бурду, которой кормили военнопленных два раза в день без хлеба. Охранники часто ни за что ни про что раздавали русским зуботычины, после которых измученные люди с кровью выплёвывали выбитые зубы. Каждый день в бараках умирало по нескольку человек. Утром пленных выводили на работу, чтобы они задаром не ели их пищу. Убирали камни, подметали территорию. </P> <P>Через пару дней Иван предложил шёпотом: «Надо драпать отсюда немедленно, братцы, иначе будет поздно – ослабнем совсем, и закопают нас фрицы, как многих уже зарыли». Аркадий с Антоном в знак согласия кивнули головами. Через несколько дней немцы отмечали вхождение своих войск в советский город Калинин, а заодно и день рождения начальника лагеря. Фашисты были в восторге – близка победа! До Москвы оставалось менее двухсот километров. Славно отметили они оба радостные события. Шнапс лился рекой. Изрядно захмелели «победители». К рассвету охрана заснула. Воспользовавшись этим, Парамоновы с «братцем» выскользнули из помещения и в предрассветной темени побежали невесть куда. Утром немцы хватились и с овчарками погнались за беглецами. Настигли их в десяти верстах от Полтавы в прибрежных кустах реки Ворскла. Взбесившиеся фашисты начали пинать и топтать неудачников. Затем спустили с поводков овчарок и с пеной у рта командовали: «Фас!», «Фас!». Овчарки рвали одежду, кусали до крови. Беженцы прикрыли только свои лица и шеи. Даже собаки устали терзать несчастных пленников, сели на задние лапы и рычали. </P> <P>Молча перенесли Парамоновы с Фоминым муки. Не унимался Иван и злобно твердил: «Погодите, фашисты драные, захлебнётесь своей кровью, когда русские запрягут коней своих!» Один из конвоиров саданул его за это прикладом автомата меж лопаток.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?26919'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=26919'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]