По законам Дикого Поля (глава 13) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/25816/index.shtml'>Евгений Бажанов</a></h1> <span class="date"><span>20 июня 2008 13:33</span></span> <h3><i>Автор:</i> Евгений Бажанов (г. Самара)</h3> <h2>По законам Дикого Поля (глава 13)</h2> <P>После полудня кони вынесли звероловов к маленькой деревеньке в четыре двора. Избы стояли четырехугольником, глухими стенами во внешнюю сторону, окнами внутрь. В отличие от обычных русских селений где-нибудь возле Москвы или Тулы у здешних переселенцев огороды располагались не только по задам, а больше в центре деревни, там, где привычнее видеть проезжую дорогу, улицу. В глухих бревенчатых стенах прорезаны маленькие, размером в горло кувшина, окошки для наблюдения и стрельбы в случае опасности.</P> <P>В самом центре селения горбатился колодезный журавль для подъема воды. От колодца на четыре стороны шли деревянные желоба из досок и древесной коры для полива огородов.</P> <P>При подходе звероловов к деревеньке ее жители узнали Вожу. Навстречу вышли два бородатых мужика. Один забросил ружье за спину, другой опустил лук. На пороге ближайшей избы показались женщины, парень с дротиком, куча ребятишек.</P> <P>Мужики все широкоплечие, кряжистые. Одеты просто. Белые рубахи из льна, конопли и крапивы, темные крашеные штаны из той же ткани. Рубахи носят навыпуск и подпоясывают тонким шнурком или кушаком, если готовятся к бою.</P> <P>Женщины одеты более затейливо. Цветные сарафаны и юбки, вышитые кофточки и рубашки с мережкой. Молодые - простоволосые, замужние повязали головы белыми платками.</P> <P>На ногах сапоги, но больше лапти. Ребятня летом, как всегда, бегала босиком.</P> <P>Обычное одеяние крестьян в лесной России. И весь быт селения - крестьянский... Не звероловы, не казаки и не пастухи Дикого поля, но землепашцы жили в маленьком селении.</P> <P>Впрочем, переселенцы быстро впитывали обычаи и приемы, выработанные предыдущими землепроходцами. Устройство жилища, уважение к личному оружию... воспринимали быстро. Постепенно переходили на кожаную обувь, овладевали арканом табунщиков и многим другим. Они также чтили традицию помощи сиротам и сирым соотечественникам. В Диком поле первых землепашцев звали починками*, более поздних - припущенниками или новопочинками.</P> <P>Поначалу починки старались селиться возле березовых и липовых колков и лесов. И селения часто называли Березовка, Липовка, Хмелевка, Сосновый Починок...</P> <P>Береза и липа и в Диком поле ценились высоко. После березы липа - главное дерево для россиянина. Если смотреть на значимость для быта, то, пожалуй, липа даже важнее.</P> <P>Береста березы заменяла древним русичам бумагу, из нее ладили лукошки и ведра. Ветки березы хороши в банных вениках; древесина хорошо горит и незаменима в поварском деле. Березовый сок пили. Березовыми почками лечились.</P> <P>Из березы и лапти плели, но малопрочные.</P> <P>А еще светлоликая береза душу радовала. Много песен о березе сложено.</P> <P>И все же первым деревом в России оказалась кудрявая липа, главный друг и помощник крестьянина. Дерево-долгожитель. Наиболее старые деревья-патриархи почитались священными.</P> <P>Во влажных местах липа достигала высоты пятнадцать-двадцать саженей, а толщина ствола в диаметре сажень и более.</P> <P>Из гигантских лип древние русичи выдалбливали ладьи, на которых ходили по рекам и морям. Из липовых колод делали и более обыденные, но нужные предметы - корыта и чаны. В каждом дворе имелись.</P> <P>Липа кормила славян, равно и другие соседние лесные племена. Пчелы брали лучший и самый изобильный взяток в цветущих липовых лесах.</P> <P>Из древесины липы мастерили большую часть кухонной утвари - чашки, ложки... Липовые дрова согревали в стужу, к тому же хорошо пилились и кололись.</P> <P>Липовый цвет собирали. Его заваривали и лечили им не одну болезнь.</P> <P>Более всего липа славилась волокнистой внутренней частью коры, называемой лубом, а у молодой липы лыком.</P> <P>Повозки переселенцев Дикого поля были крыты не только конопляным полотном и рогожей, плетенной из липового мочала, но нередко и гнутым лубом, укрывавшим от солнца и дождя.</P> <P>Из лыка делали кули, циновки, банное мочало. Да еще знаменитые лапти - самую доступную обувь. Обувка аккуратная, легкая, мягкая. Мастера наловчились плести такие лапти, что даже воду и росную влагу не пропускали, держали ногу в сухости.</P> <P>Обмотает крестьянин ногу тканью-портянкой, сунет в лапти и айда хоть на пятьдесят верст пешком. И мал и стар носили.</P> <P>Плели лапти повсеместно. Ремесло простое, да без него никуда.</P> <P>Липа кормила, одевала, обувала, согревала, постель давала, в бане мыла, лечила и даже транспортом служила.</P> <P>Не случайно селение расположилось на опушке липового леса. И само селение починки назвали Липовка.</P> <P>- Этих починков я сюда привел, - сказал Вожа. - Обжились уже. Здесь нам не откажут в передышке.</P> <P>Еще на расстоянии виделось, что переселенцы улыбаются и рады гостям. В деревне всегда радовались гостю. Доброму знакомому и другу радовались вдвойне. До ближайшего селения несколько десятков верст по прямой. Гость в таком месте и развлечение, и рассказчик новостей.</P> <P>В это время новости и указы из Москвы на почтовых лошадях шли до Волги несколько месяцев. Война могла начаться и кончиться, пока известие о ней дойдет до разных частей великого государства. До медвежьих углов новости государственные часто вообще не доходили, многие их и не ждали. Но если какое-то известие, даже местное, попадало в уединенное селение, то его долго вспоминали и обсуждали, а счисление дней и лет вели со дня появления и отъезда редкого гостя.</P> <P>Звероловы еще не въехали во двор, а жены починков уже кинулись прибираться и стелить стол в самой большой избе. Эти люди сами создавали новые традиции и неписаные законы Дикого поля, по которым предстояло жить нескольким поколениям переселенцев. Радушие в отношении гостя - одна из их самых добрых черт.</P> <P>Вместо приветствия Вожа взмахнул рукой и спросил:</P> <P>- Как живете?</P> <P>Коренастый бородач приветливо ответил:</P> <P>- Как деды завещали: крепись, Богу молись и за соху держись. Звероловы и починки коротко обнялись и пошли в деревню. Коней у путников приняли, разнуздали, напоили и пустили на выгон пастись. Для собаки бросили требухи. Верблюда починки приняли в дар с благодарностью и недоумением. Этих животных они еще не знали...</P> <P>Вожа попросил умыться. Скинул рубаху, обнажив мускулистые и неожиданно белые руки и широкую грудь. Только лицо, шея и кисти рук у него бронзовели, опаленные жарким солнцем, и оттеняли белизну кожи.</P> <P>Бородатый мужик в белокипенной конопляной рубахе и черной поддевке тонкой струей поливал гостю на спину из деревянного ведра. Вожа с видимым удовольствием растирал лицо, плечи, грудь. Утереться подали льняное полотенце с узорами, вышитыми красной нитью.</P> <P>Умылся и Васек, ежившийся от холодной колодезной воды.</P> <P>Помогавшая ему пожилая женщина с добрыми материнскими глазами потрепала его рукой по голове и сказала:</P> <P>- Полезай в бочку. Вода на солнышке прогрелась. Мы в ней в жару часто охлаждаемся. Для ребятни поставили.</P> <P>Васек не заставил себя ждать. Вода в огромной сорокаведерной бочке приятно тепла и пахла древесиной дуба. Васек не удержался от радостного возгласа.</P> <P>Пока жены починков стряпали и собирали на стол, звероловы решили передохнуть на завалинке, угощаясь пурей**.</P> <P>Жители трех дворов собрались вокруг гостей. Только в одной избе оказались сдержаннее. Хозяин Андриян Воейков зазвал жену в избу.</P> <P>- Христина, где простыги?***</P> <P>- Наряжаются, - ответила жена. - Познакомь Вожу с нашими дочерьми. Парень видный, самостоятельный.</P> <P>- Забыла поговорку переселенцев, - строгим голосом Андриян одернул жену.</P> <P>- Про что толкуешь? Что вспомнил?</P> <P>- А то. «Кто убился? - Бортник. А кто утонул? - Рыбак. А в поле убитый лежит? - Служивый человек». Так вот это все про него одного можно сказать.</P> <P>- В Поле все под Богом ходим, - стояла на своем Христина. - На самом краешке стоим. Что завтра будет, не ведаем. Что вечером будет, не ведаем. Поговорка и про нас сложена.</P> <P>- Мы-то хоть стараемся хорониться от смерти, не обвыклись с ней. А он сам косую ищет, даже дразнит ее. Ты - мать, должна понимать. Хочешь быстро вдовую дочь получить? Казаки все одно что огонь, которым и обогреться можно, и обжечься, кашу сварить и город спалить. А звероловы в Поле часто идут впереди казачьих ватаг. Когда вожами, а чаще в одиночку. Их жизнь в Диком поле - непрерывная схватка, один большой бой.</P> <P>- Вспомни-ка, кто нам помогал впервоначале обжиться в Поле, - не сдавалась Христина. - Вожа - человек с головой. И зверобой достаточный. На прокорм всегда имеет.</P> <P>- Поживем - посмотрим. А счас гони простыг со двора. Запри в баньке. И вели носа не показывать. Чтоб на глаза не лезли, не тревожили. А то возжей моих попробуют. Ты вот уговори Вожу остаться у нас. Разве не найдется в избе места для него? И новую избу можем поставить на помочах. Никто не откажет.</P> <P>На завалинке Вожа расспрашивал починков про житье-бытье:</P> <P>- В Поле видел ваши стада. А хлеба сеете меньше московских пахарей.</P> <P>- Скотинку развели, - простодушно сказал кряжистый могучий дед с седой бородой, видимо, старший в молодой деревне.</P> <P>Старики среди починков встречались не часто. В переселение отделялись преимущественно молодые и зрелые, способные выдержать все тяготы. Потому здесь особенно почитали стариков, особенно столетних, много помнивших...</P> <P>- Я почитай в деревне самый достаточный, - продолжил старик после паузы. - Два десятка лошадей, четыре коровы дойные. Овец не считаю. Сотни две будет. Можно и более развести. Да куда нам?</P> <P>- С мясом не тужим, - подхватил разговор сидевший рядом чернявый парень. - Помимо своей скотины, в округе зверя и птицы - хоть простой палкой бей. Намедни детвора пошла на озеро... Так по ведру гусиных и утиных яиц притащили. Яйца дудака под домашних гусей для смеха подкладывали. Вон какие выросли. - Рассказчик показал на больших птиц с длинными, как у аиста, ногами, только более мощными и сильными. - Тега, тега. Бегут, как домашние. Коров и кобылиц доить рук не хватает. Коровы делаются малоудойными. Их ласки**** доят. Лучше скотины и пашни держать меньше, зато справнее.</P> <P>- Две беды у нас, Вожа, - сказал мужик зрелых лет. - Ордынцы грозятся. Сколько скота пограблено и отогнано. Барахлишко в лесу держим. Закапываем. Еще хорошо, никого в полон у нас не угнали. Отбились, в лесу схоронились. А еще беда: хлеб девать некуда.</P> <P>- Пропадает хлеб? - спросил Вожа.</P> <P>- Амбарушки полные, - ответил седобородый старик. - И в лесу в яме на черный день схоронено. Андриян прошлый год привез запеченку***** брюхатую из заречной деревни. Мышиной потравы нет.</P> <P>Вожа посмотрел на деревянные амбары, один из них каменный, сложен из дикого камня и глины. Ставили амбары перед избами, со стороны улицы. Сам вид амбаров придавал деревне основательность.</P> <P>- Так что же? - Вожа непонимающе посмотрел на старика.</P> <P>- Зерно хоть двадцать лет пролежит. Хужее не станет. Да куда его девать? Некуда продать. Глухомань. И островерхой******</P> <P>нет. Дети не крещены, молодые не венчаны, старики не причащены. Так не обвыкли. Опять молодым хороводиться негде. Мы уж думаем: не стронуться ли нам в другое место. Одни вот повернули к Волге ближе.</P> <P>- Чего же вам надо? - подивился Вожа. - Вокруг приволье! Податей еще не платите, пока не отыскали вас. Птицы и скотины полный двор. Земля плоха? Или под барина хотите сесть?</P> <P>- Грех жаловаться, - вздохнул старик. - Воля дорога, и землица есть добрая. Конечно, здешнюю новь******* поднимать тяжело. Одна лошадь плуга не тянет... Двух запрягаем, часто меняем. Так долы уросли. Измаешься. Да куда хлеб девать, где товару купить? Уж мы посевы сократили. А самая большая беда от лихих ордынцев. Что завтра будет - не ведаем.</P> <P>Вожа улыбнулся. Он понял, что починки не случайно кивают на трудности и говорят на смеси обычного языка и промыслового. Боятся сглаза и потому больше говорят о больном.</P> <P>- Пускайте припущенников, - сказал Вожа. - Большому селению отбиться легче. Скоро будет вам подмога и от царских людей. Новую Закамскую линию строят. И Самарская, наверное, будет. Для обороны от кочевой орды. К северу крепость Красный Яр поставили. По вольному найму и я помогал для крепости подходящее место разведать. Прежней воли к грабежу скоро меньше останется. Сведущие люди сказали: и по реке Самаре до реки Ори и Яика поставят крепости. Хлеба излишки можно продать только на Яике. По осени укажу дорогу на Яик. Или к черкасам кинельским сведу. Они каждый год снаряжаются на Яик. Их каравану несколько ружей и дротиков не помешают.</P> <P>- Оставайся с нами, - предложила подошедшая Христина. - И нам надежней, и тебе веселей. Мужики избу добрую поставят. Скотинки дадим.</P> <P>Вожа благодарно склонил голову, но ответил отказом:</P> <P>- Вырос бродягой. В душе бродяга. Многое умею, а хлеба никогда не сеял. В чистом поле мне привольно.</P> <P>- Куда странствовать пойдешь? - спросил светловолосый парень, стриженный по крестьянскому способу в кружок. - Чай и так много повидал.</P> <P>- Много, согласился Вожа. - На Волге у рыбаков был. В Жигулях черных медведей добывал. На Уральских горах кулемы******** на соболей ставил. В Хиву караваны провожал. По Дикому полю до самой Астрахани и моря персидского хаживал. Повидал. Только хочу на Кубань-реку сходить, у кубанских татар поискать матушку. Жива ли, не знаю. Что-то чудится мне, что плачет и зовет меня, просит вызволить от воров. Вот помогу табунщикам, может, и поеду...</P> <P>- Да узнаешь ли ты ее?</P> <P>- Голос хорошо помню.</P> <P>Мелькнула тень с небесного облака, и раздался истошный крик молодухи. Матерый бурый беркут упал с поднебесья. Перед землей он распластал крылья и под острым углом спланировал и подхватил мальчонку в одной рубашке. Малыш делал первые неуверенные шаги по родному нолю под одобрительным взором матери, которая несла в животе второго ребенка. И вот он уже высоко над землей. От истошного крика беркут было дрогнул, качнулся, но малыша не выпустил. Хищник поднимался все выше.</P> <P>В Диком поле многочисленные орлы, стервятники, коршуны и другие хищные птицы не боялись людей, часто кружили над селениями. Таскали кур, гусят, подбирали отбросы. Случалось, и маленьких детей похищали.</P> <P>Вожа подхватил ружье, выбежал за избу и прицелился. Он подержал в прицеле удаляющегося хищника, который держал под собой мальчишку. Риск попасть в ребенка был велик. Но даже в случае удачного выстрела или от испуга беркут мог выпустить мальчишку, и тот, падая с большой высоты, непременно убился бы.</P> <P>- Не стреляй, - сказал он чернявому парню. - Малыш убьется о землю.</P> <P>Зверолов громким посвистом подозвал Тополя и одним махом вскочил на расседланного скакуна. Он только успел крикнуть:</P> <P>- Васек, аркан и мешок!</P> <P>Васек поймал лошадь, забросил ей на спину два кожаных вьючных мешка, связанных между собой, и, не взнуздав ее, поскакал за звероловом. Следом потянулись починки.</P> <P>Беркут, взмахивая могучими крыльями, летел по прямой к своему гнезду, где его ждали птенцы. Ноша была тяжелой, но беркут не выпускал ее. Следом за ним гнались всадники.</P> <P>Сумасшедшая скачка длилась на протяжении нескольких верст. Кони стлались над степью, так что легкий попутный ветерок становился встречным.</P> <P>Едва беркут снизился над гнездом на вершине одинокого высоченного осокоря, как Вожа спешился и выстрелил в дерево пониже гнезда. Беркут - это оказался крупный самец -переполошился и взмыл в небо, оставив человеческое дитя в гнезде.</P> <P>Вожа подъехал к дереву и осмотрел его. Подоспевший Васек привез веревку - аркан, мешки...</P> <P>Вожа выбрал тот аркан, где на одном конце уже привязан длинный металлический крюк. Он выпустил из ладони конец веревки с крюком, общей длиной немного больше локтя, и, раскрутив, забросил его к примеченной ветке. Крюк зацепился за достаточно толстый сук.</P> <P>Зверолов попробовал натяжение аркана и полез вверх, подтягиваясь на руках, где можно, толкаясь от ствола ногами. Добравшись до первой цели, зверолов повторил прием и закинул аркан с крючком на более высокую ветку. Вскоре он достиг вершины, где на развилке ветвей покоилось огромное тяжелое гнездо. Но добраться до него непросто.</P> <P>Внизу, затаив дыхание, следили за рискованным подъемом зверолова. И не понимали, почему он медлит, приглядывается, почти достигнув цели. Они не знали, что самая опасная часть предприятия только начинается.</P> <P>Беркуты строят гнездо из толстых опорных сухих сучьев, иногда достигающих толщины в руку ребенка. Потом шла кладка более тонких веток, защищавших от ветра. Сверху подстилка из травы, на которую и клали яйца. Гнездо старое и достигало в диаметре целой сажени. Края гнезда свисали над развилкой верхушки осокоря и образовали карниз, через который предстояло перебраться.</P> <P>Зацепиться за гнездо рискованно. Сухие сучья, из которых сложена основа гнезда, могли подломиться и не выдержать тяжести взрослого человека, а надо забраться в гнездо и вернуться с грузом. К тому же паривший в вышине над гнездом беркут издавал яростные крики и мог в любой момент атаковать.</P> <P>Не стоило забывать, что под ногами у зверолова более десяти саженей обвальной пустоты. В селениях Дикого поля встречались неосторожные ловцы орлов с изуродованными лицами и даже ослепленные. Брать птенцов в присутствии беркута смертельно опасно.</P> <P>Вожа видел большой клюв сине-рогового цвета, способный вскрыть воловью шкуру, и желтые толстые лапы с когтями железной твердости. Он попробовал разобрать гнездо снизу, но быстро убедился в его прочности. Времени на раздумье не было, испуганный малыш мог выпасть из гнезда.</P> <P>Тогда зверолов перекинул веревку через гнездо и сумел поймать раскачивающийся после броска крюк. Таким образом он накинул на гнездо петлю. Стянул ее. Обмотал свободную часть веревки вокруг ствола и, прихватив оставшийся свободный конец, полез в гнездо, хватаясь за петлю.</P> <P>В гнезде среди костей находились два уже оперившихся птенца, еще не знавшие свободного полета, и дите, не понимающее, что происходит. Мальчуган сидел и с удивительным спокойствием таращил глаза на шипевших птенцов, тянул к ним ручонку.</P> <P>Вожа в гнезде затянул потуже ремень-патронташ на пояснице и сунул мальчугана за пазуху. Затем быстрым выверенным движением схватил яростно шипевшего беркутенка и сунул в кожаный мешок.</P> <P>Тут беркут, пугавший опасными заходами, решился на атаку. Вначале он падал почти вертикально, но перед целью раскрывал крылья и неожиданно резал угол и нападал сбоку. Обычное атакующее действие. Но выполнялось оно так быстро и мощно, что не всякому удавалось отбить первый удар.</P> <P>Вожа видел атаку хищника. Единственным оружием на дереве у него оказался свободный кусок аркана. Он сложил веревку вдвое для тяжести и раскрутил ее над головой. Стоя в гнезде во весь рост, старался попасть хищнику в голову. Свободной рукой сжал в кулак войлочную шляпу, как рукавицу.</P> <P>Вожа отбил несколько атак с разных сторон. Было похоже, что беркут пытался закружить зверолова. И впрямь зверолов однажды пошатнулся, уклоняясь от удара тяжелого крыла.</P> <P>Стремительная, смертельная схватка видна далеко по степи. Только починки, сгрудившиеся у подножия ствола осокоря, сквозь раскидистую крону мало видели и ничем не могли помочь.</P> <P>Меж тем на горизонте появилась еще более крупная самка беркута. Ее резкий воинственный вскрик заставил Васька повернуть голову. Положение зверолова становилось не просто угрожающим, а почти безнадежным.</P> <P>В то время как Вожа отбил очередную атаку и с тревогой заметил быстро приближающегося второго беркута, прозвучал счастливый выстрел. Васек первым догадался отбежать от дерева и выстрелить из ружья. Паренек зацепил степного орла. Могучая птица, сбитая свинцом, медленно падала, делая судорожные полукружья, рвалась ввысь.</P> <P>Не теряя ни мгновения, Вожа слез с гнезда и быстро спустился с мальчишкой за пазухой и прыгающим кожаным мешком. Устало повалился на траву.</P> <P>Оказавшегося на земле беркута починки проворно добили палками. Хотя и здесь беркут опасен, ударом крыла мог перешибить ногу. Добив хищника, они окружили спасенного мальчугана - ощупывали, поднимали.</P> <P>Вожа в изнеможении лежал на траве. Лицо его оставалось спокойным и уверенным, только в глазах таилась смертельная усталость.</P> <P>- Устал, будто на мне весь день воду возили, - сказал он невидимому собеседнику. - Мать сыра земля, дай мне силы. И словно какое-то дуновение пошло из глубин земли. Через минутку Вожа встал. Движения его по-прежнему легки, а на лице легкая беззаботная улыбка.</P> <P>- Вожа устал? Такого быть не может, - смеялся чернявый парень. - Андриян, помнишь, как прошлый год Вожа загнал необъезженного жеребца?</P> <P>- Да-а, - сельчанин восхищенно кивнул головой.</P> <P>Эту историю, как новую легенду, пересказывали в селениях переселенцев в радиусе ста пятидесяти верст.</P> <P>- Как загнал? - спросил Васек.</P> <P>- На спор, - сказал Андриян. - С раннего утра до полудня без остановки бежал за жеребцом и загнал его. Конь отбежит и встанет, а Вожа бежал без остановки. Бежал как сайгак. Сумел приблизиться к жеребцу на бросок аркана и поймал его.</P> <P>- В ночь на конях сотню верст прошли. Запарились. Сиделку отсидел, - оправдывался Вожа. - Захотелось промяться. Мужики подначили. Побежал. А потом отступать стало совестно. Род человеческий только потому и жив, что терпеливее всякого зверя.</P> <P>Починки радовались спасению мальчугана, у которого несильно кровоточило плечо от когтей беркута, но больших повреждений не оказалось. Они разглядывали мертвого беркута, благодарили зверолова.</P> <P>Вожа чуть отпустил вперед возвращавшихся домой починков. Он подошел к Ваську и снял с себя нательный крестик с цепочкой.</P> <P>- Ты спас мне жизнь. Из тебя выйдет хороший зверолов. Будь моим крестным братом.</P> <P>Васек снял с шеи свой крестик, протянул его Воже и с надеждой предположил:</P> <P>- Теперь мы никогда не расстанемся?</P> <P>- Уж не забудем друг друга точно. Как самые близкие родственники.</P> <P>На подходе к деревне Вожа порадовался:</P> <P>- Одна изба уже тесом крыта. К пожару от искры устойчивее. Обживаются переселенцы.</P> <P>В России достаточного хозяина определяли по крыше. Тесовые доски редкость. Из бревна делали все две-три толстые доски, распиливая особой пилой все бревно в длину. Крышу, крытую тесом, можно не перестилать десятилетия, тогда как соломенную меняли часто.</P> <P>- А мне с соломенной привычнее, - сказал седобородый починок. - Зимой под ней теплее, в жару прохладнее. Свежая и глаз радует.</P> <P>Женщины встречали всадников на подходе к деревне. Светлоголовый мальчуган стал предметом всеобщей радости. И можно было не сомневаться, что его до старости будут смущать и тешить воспоминаниями о чудесном вызволении. Позже он сам с доброй улыбкой расскажет своим внукам о происшествии, в общем-то, обычном для жизни первых переселенцев. А внуки расскажут своим внукам...</P> <P>Заночевали звероловы в деревне. До зори собрались в дорогу. Провожать их вышло все население деревни.</P> <P>Христина преподнесла гостям на память ходовые широко бытовавшие поддевки и кушаки, ставшие вместе с плащом-епанчем и овечьей островерхой шапкой, иногда заменяемой войлочной шляпой, народной национальной одеждой нескольких поколений звероловов, казаков, переселенцев-починков и табунщиков Дикого поля, всех жителей поля.</P> <P>Чаще поддевки-безрукавки ладили из шерстяной ткани. Несколько удлиненные, ниже поясницы, но такие, что не мешали садиться на коня. Просторные. На груди полы немного не сходятся, точно подчеркивая могучий разлет плеч и ширину груди. Поддевка не стесняла, давала свободу движения.</P> <P>Для красоты поддевку клали на несколько дней в кадку с настоем из еловой коры, и она делалась совершенно черной. На белой льняной или конопляной рубашке с длинным рукавом поддевка смотрелась очень нарядно. Особенно подпоясанная цветным кушаком.</P> <P>Толстые кушаки длиной в четыре аршина********* и более ткали из крашеной пряжи. Красили пряжу в настое травы сердолик вместе с квасцами и мукой в светло-желтый цвет. Мастерицы могли придать кушакам и другие цвета.</P> <P>Рубахи носили навыпуск, подпоясавшись тонкой бечевой, но в грозные годы в Диком поле звероловы, казаки и переселенцы даже в жару подпоясывались кушаком, так как за него удобно засовывать длинноствольные пистолеты. Чехлы для пистолетов и ружей появлялись, но еще редко. Чехол-кобура вешался на ремешке через плечо или приторачивался к седлам для верховой езды. Но не зря говорят, что привычка - вторая натура. Большинство жителей Поля предпочитали носить пистолеты заткнутыми за поясной кушак.</P> <P>Звероловы тут же примерили обновы и остались довольны, чем порадовали починков.</P> <P>- У нас поддевки и кушаки покупают и зверобои, и переселенцы, и казаки, - рассказывала Христина, довольная и сияющая от того, что подарки дорогим гостям пришлись по нраву. - У нас в каждом доме молодицы по сто - двести поддевок за зиму шьют. Все Дико поле оденем.</P> <P>Вслед уходящим всадникам поминки долго прощально махали руками.</P> <P>____________________________________________________________________</P> <P><EM>* Починки - крестьяне - основатели первых землепашеских поселений в пустошах Дикого поля; возле них селились припущенники, которых пускали селиться рядом и брать пустующую землю с равным правом поднять сохой нови столько, сколько осилят.</EM></P> <P><EM>**Пуря - крепкий медовый квас.</EM></P> <P><EM>*** Простыги - на промысловом языке девицы; в Диком поле и в Сибири звероловы и починки издавна говорили на двух языках: обычном и промысловом, к последнему прибегали из суеверия, опасаясь сглаза от лешего.</EM></P> <P><EM>**** Ласка - хищный пушной зверек; по наблюдениям, способна сосать коров.</EM></P> <P><EM>***** Запеченка - на промысловом языке - кошка. </EM></P> <P><EM>****** Островерхая - на промысловом языке - церковь.</EM></P> <P><EM>******* Новь - целинная земля, распахиваемая впервые.</EM></P> <P><EM>******** Кулема - западня на соболя и другого пушного зверя, в которой чутко настороженное бревно придавливает зверя, пришедшего полакомиться приманкой. </EM></P> <P><EM>********* Аршин - мера длины, равная семидесяти одному сантиметру.</EM></P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?26982'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=26982'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]