По законам Дикого поля (глава 21) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/25816/index.shtml'>Евгений Бажанов</a></h1> <span class="date"><span>11 июля 2008 10:17</span></span> <h2>По законам Дикого поля (глава 21)</h2> <P align=left>Вслед за беглецом в сотне - трех сотнях саженей с интервалами, растянувшись, скакало полтора десятка всадников. Горячая скачка. Показавший спину часто становился легкой добычей, тем более раненый. Известный закон. Мысль о том спутала намерения кочевников и поманила вдогон за звероловом. Уважительное опасение грозного Беркута застил вид бегущего и азарт охоты.</P> <P align=left>Однако ни Воже оторваться от ордынцев, ни ордынцам достать зверолова не удавалось. Несколько верст пронеслись всадники по степи, сохраняя дистанцию.</P> <P>Вожа на всем скаку подтянул ближе заводную лошадь и одним махом перескочил на нее. Так, меняя скакунов, он привычно ушел бы от корсаков, которые пошли в погоню налегке, имея под собой одного коня. Разрыв между беглецом и преследователями начал расти. Но сидящая в плече стрела и усиливающаяся боль давали знать о себе все острее.</P> <P>Зверолов изменил направление движения и поскакал к кургану-могильнику, единственной возвышенности во всей округе. Взлетев на курган, он остановился.</P> <P>Курган представлял собой плоский округлый холм высотой две сажени и два десятка саженей в диаметре. Без единого кусточка курган порос невысокой травой, пожухлой во второй половине лета, как и сама типчаковая степь.</P> <P>Вожа быстро изготовился к бою. Тополь приученно лег перед звероловом вместо бруствера, прикрывая его своим телом и сам спасаясь от пуль и стрел. Со второго скакуна Вожа срезал маленький кожаный мешок с кумысом и накинул на шею аркан.</P> <P>В считанные мгновенья зверолов оказался лежащим на вершине кургана. В руках длинноствольное ружье, а рядом лежит многозарядный пистолет. Первым же выстрелом зверолов завалил ближайшего всадника. Через несколько секунд второго.</P> <P>Преследователи стали обходить курган с боков. Но только подставили бока под пули и удлинили путь... Еще два корсака вылетели из седел после выстрелов.</P> <P>Погоня рассеялась, отступила.</P> <P>Вожа перезарядил каналы ружейного барабана. Потом с мучительным стоном сломал стрелу и выдернул обломок. Оторвал рукав рубахи и как мог завязал рану.</P> <P>Он встал. Перед глазами раненого поле качнулось, горизонт поплыл. Но он превозмог боль и слабость. Потянулся к кожаному мешку. Мешок оказался сделан из шкуры, содранной с лошадиной головы. В месте, где была шея, вставлено дно - круглый кусок кожи, пришитый конским волосом. Рот служил устьем грушеобразного сосуда, а уши рукоятками. Корсаки и башкиры часто шили такие мешки из шкур сдохших животных, и потому они смердели.</P> <P>Вожа принюхался и сморщился:</P> <P>- Из падали мешки шьют.</P> <P>Он пил кумыс глоток за глотком, не в силах остановиться. Сытная живительная, слегка пьянящая жидкость придала ему сил. Он забрался на коня и рысью пошел на запад, к Яику.</P> <P>Корсаки двинулись за ним, но на более почтительном расстоянии. Они приметили смятую, обагренную кровью траву на кургане и ждали своего часа.</P> <P>Вскоре зверолов залег на другом кургане-маре, на вершине которого стояла, точнее, сидела, каменная баба. Идол вырезан в камне в рост человека. Очертания бабы различались только до пояса. Простоволосая, обнаженные висячие груди, руки на уровне живота держат чашку. Идолище смотрело строго и скорбно.</P> <P>Вожа залег за каменным идолом. Ордынцы не пошли на него в лобовую атаку, но, лежа в траве, обстреляли из своих фитильных ружей. Одна пуля попала в каменного идола древних народов, чьи оружие и украшения из бронзы находили редкие рисковые гробокопатели. Почудилось, идол гневно сверкнул глазами.</P> <P>Несмотря на обстрел мары и воинственные крики, корсаки отступили и в этот раз. Высота всего лишь в две сажени давала преимущество. Ощутимое преимущество. Зверолов хорошо видел ордынцев, залегших в траве на расстоянии трехсот-трехсот пятидесяти шагов. Он выиграл очередную дуэль. Во время перестрелки с лежащими кочевниками не все его выстрелы достигали цели. Зато спешить некуда. Залегшие ордынцы представляли малую цель, но оставались неподвижными. Зверолов размеренными движениями перезаряжал один из каналов ружейного барабана и палил, палил. Он выбил из схватки еще двух преследователей. Остальные отползли в дождевую промоину.</P> <P>Вожа снова забрался на коня и поскакал в сторону Яика. Казалось, он уже ушел от погони. Если бы не жаркое солнце да иссушающий юго-восточный ветер и кровоточащая рана. Во время перестрелки кровотечение почти прекращалось, но от скачки и сильной тряски кровотечение усиливалось. Повязка не просыхала, и силы постепенно покинули зверолова. Поводья ослабли. Тополь перешел на шаг... остановился. Вожа в полубессознательном состоянии заметил остановку, только когда свалился с коня и ударился о землю.</P> <P>Падение привело Вожу в чувство. Он понял, что нужно остановиться и зализывать раны.</P> <P>- Эк как меня растрясло, - забравшись на коня, Вожа едва дотянул до ближайшего кургана.</P> <P>Ордынцы почти отказались от погони. Они остановились и уныло провожали взглядом зверолова, который неспешным шагом ехал по равнине. Его неожиданное падение с лошади их воодушевило.</P> <P>На кургане Вожа помочился в ладонь и ожег мочой раны. Собственная моча считалась в Диком поле лучшим обеззараживающим средством. Другого и не было. Вожа подержал открытые раны на солнце, приложил заживляющие травы и прикрыл их тряпицей. Когда кровотечение прекратилось, Вожа снял узду с Тополя и отпустил коня:</P> <P>- Уходи. Пропадешь без воды. Ну. Если не помру, приходи ночью.</P> <P>Вожа тихонько посвистел коню какую-то знакомую обоим мелодию и резко стеганул по крупу. - Пошел.</P> <P>Лежать на горячей прокаленной земле, едва прикрытой сухой травой, и смотреть за округой оказалось трудно. Вожа отбросил пустой мешок из-под кумыса и впал в полусон, в полузабытье. Он слышал пение ветерка, чирикание стрепетов, потом погрузился в видения...</P> <P>Ордынцы не сразу подошли к кургану. Они долго прислушивались, присматривались, потом обтекали курган со всех сторон и стали медленно, тихо приближаться к возвышенности. Приблизятся и остановятся, боязливо прислушиваются. Приблизятся и опять остановятся.</P> <P>Вороны тоже важно похаживали на почтительном отдалении и шаг за шагом приближались к неподвижно лежащему человеку. Это расположило ордынцев к более быстрому продвижению.</P> <P>Прошел над курганом орел-стервятник. Запах пороховой гари отпугивал его, но внизу было так тихо... Стервятник снизился и пошел над курганом еще раз. Совсем низко. Тень стервятника пала на лицо зверолова и пробудила того.</P> <P>Два точных оглушительных выстрела встретили уже бегущих в полный рост ордынцев. Чуявшие легкую добычу корсаки всполошились:</P> <P>- Хитрая лиса!</P> <P>- Обманул!</P> <P>Двое спешились и залегли в малой низине всего в полусотне саженей от кургана. Остальные в панике отступили. Из низины, не высовываясь, кричали:</P> <P>- Беркут, скоро сдохнешь! Твоя шкура - наша шкура! Твое ружье - наше ружье! Твоя голова нашим собакам достанется!</P> <P>- Солнце убьет тебя! Не мучайся! Отдай ружье! Тогда отпустим тебя.</P> <P>К вечеру от потери крови у Вожи начались галлюцинации. Он иногда палил, расстреливая чудища-наваждения...</P> <P>Жажда мучила зверолова и отнимала силы. Однако ночью он почувствовал себя лучше. Кровотечение прекратилось еще днем. Железный организм и сухой климат тому способствовали. Нет худа без добра. Зной выбил зверолова из седла, но на знойном воздухе раны затягивались быстро.</P> <P>При свете луны, которую иногда застилали бегущие облака, Вожа следил за каждой тенью. Он трижды за ночь стрелял в сторону сомнительных шорохов.</P> <P>К утру силы Вожу оставили. Он чутко задремал, привалившись к каменной бабе. Малиновая заря занималась на востоке. Все светлее вокруг. На небе ни облачка. День предстоял убийственно жаркий.</P> <P>- Воды, воды, - в забытьи прошептал зверолов сухими потрескавшимися губами.</P> <P>Пребывая точно в густой дымке, Вожа провел рукой по траве. Влага захолодила руку, выпала роса… Вожа очнулся. Он провел рукой по траве еще раз и попробовал пососать кисть, но на коже мало чего осталось. Сорвал былинку, но</P> <P>крошечные жемчужинки живительной влаги упали на землю. </P> <P>Вожа в недоумении посмотрел на росную траву. Но вот мысль промелькнула в его красных от напряжения и бессонницы глазах. Он полез в нагрудный карман и извлек оттуда единственную вещь, доставшуюся ему в наследство от матери. Белый льняной платочек с надписью «Никита Старков», вышитый заботливой рукой матери. Вожа всегда носил его с собой, не подозревая, что когда-нибудь это его здорово выручит...</P> <P>- Мама как в воду глядела, - пробормотал Вожа. - Будто знала, что мне больше всего в жизни пригодится.</P> <P>Вожа промокал платком траву с росой; затем ложился на спину и, сжимая платок в кулаке, отжимал в рот несколько капель. Он ползал по кургану и собирал росу:</P> <P>- Еще поживем. Еще постреляем...</P> <P>Вожа утолил жажду и даже отжал несколько глотков росной влаги в пустой кожаный мешок. Мизер, которого достаточно, чтобы поддержать силы и не впасть в предательское забытье.</P> <P>Ближе к вечеру Вожа почувствовал прилив сил. Рана ныла, но на ее месте огрубелый палец нащупал нежную сухую корочку. Корочка ветрилась с каждым часом и с каждым часом силы прибывали.</P> <P>Зверолов даже решился на вылазку. Превозмогая боль, он стал приплясывать на кургане и задирать кочевников:</P> <P>- Корсаки! Слышите меня! Не дождетесь, что подохну! На мне все заживает, как на собаке. Выходи, покалякаем. Корсаки! Кривоногие! Выходи!</P> <P>Вызывая на бой, табунщики и звероловы Дикого поля случалось, поддразнивали кочевников за часто встречающуюся среди них кризизну ног, вызванную долгим сидением на корточках у костра, длительной верховой ездой и больше всего устройством детских люлек с наклонным дном.</P> <P>В низине произошло шевеление, но никто не выглянул. Раззадорить кочевников не удалось, но получилось посеять сомнение в скорой кончине зверолова.</P> <P>Вожа встал, скрючившись, на согнутые ноги и изобразил кочевника: - Кривоногие, выходи!</P> <P>Остальное свершилось мгновенно. Из низины приподнялись двое. Один выпустил стрелу, другой ордынец целился из ружья. Вожа тут же упал и в падении выстрелил. Ответом стал вскрик и брань.</P> <P>- Одного зацепил, - с удовлетворением сказал себе зверолов. Спустя время округа притихла, и стайка ворон и воронов вернулась к месту боя. Зверолов не выдержал и пальнул из пистолета в одну из самых крикливых птиц. Тяжелая пуля</P> <P align=center>-104-</P> <P>так разнесла летающее пугало, что на курган просыпался дождь черных перьев.</P> <P>Поразмыслив, Вожа сложил руки у рта и закричал:</P> <P>- Корсаки! Если в вашем ауле есть дюжина джигитов, готовых умереть за одну мою шкуру, то поднимайте головы. Скоро ваши жены будут ласкать других джигитов!! Выходи на бой!</P> <P>Ночью, неслышно ступая, на курган пришел Тополь. Днем Вожа видел, как корсаки гонялись за ним в степи, но конь не подпустил их. Мягкие губы четвероногого друга ткнулись в ладонь зверолова.</P> <P>Вожа сел на коня и осторожно тронулся в черноту ночи, готовый пойти вскачь. Но никто его не преследовал и не охотился за ним. Ордынцы неслышно ушли ночью, унося убитых.</P> <P>Днем преследователи могли вернуться с подкреплением, и потому Вожа неожиданно направился на восток в пустыню. Весь день он провел в седле. Тополь уносил его в маловодные безлюдные места, где даже кочевники не появлялись годами. Здесь территория горьких трав: дикого укропа, клоповника, лебеды, каменного чая, полынки. Да еще заросли ковыля и вездесущего типчака. Но и эти травы не густо пробивались из потрескавшейся почвы и среди сыпучих песчаников.</P> <P>На другой день занялся легкий ветерок с азиатской стороны. Он поднял и принес мельчайшую песчаную пыль. Воздух сделался сухим и горячим. Диск солнца обозначился резко, но не слепил. На него можно смотреть как при закате.</P> <P>- Мгла, - Вожа успокаивающе потрепал Тополя рукой по холке. - Это нам на руку. Лишь бы шурган* не начался.</P> <P>Постепенно мгла усилилась. Солнца не стало видно совсем. Вместо солнца светлое пятно... Мгла могла висеть день-два, а могла висеть и три недели кряду. Вожа ехал неспешным шагом и в каком-то странном желтоватом знойном сумраке. Видимость сократилась до сотни саженей. Ориентироваться в степи стало трудно даже для опытного зверолова. Поводья отпущены. Конь шел произвольно.</P> <P>Путник наткнулся на родничок, слабо выбивающийся из земли. В небольшой воронке подземный источник перекатывал песчинки и крошечные камешки. Вожа спешился и зачерпнул войлочной шляпой воды из родниковой воронки.</P> <P>- Солона, горчит маленько, но пить можно, - сказал Вожа сам себе.</P> <P>Вожа пошел вслед за родником. Он вспугнул одичавшего драмодера**, обнаружил следы сайгаков, больших охотников до соленой воды. Через полторы сотни саженей ручеек растворился в песчаной земле без остатка.</P> <P>За Волгой, южнее Иргиза и восточнее Яика не только ручьи, но и многие реки растворялись в почве с большим количеством песка, не дойдя до моря или другой реки. Иные из них прерывали свое течение после весеннего паводка, образуя цепочку не связанных между собой озер. У некоторых ниже по сухому руслу течение воды снова появлялось и постепенно увеличивалось. Такие разорванные реки для звероловов не в диковинку. Но места исчезающих рек были еще пустынны и оседлыми людьми совсем не заселены.</P> <P>Вожа вернулся к истоку родникового ручейка. Тополь щипал траву вокруг родниковой чаши.</P> <P>- Назовем родник твоим именем, Тополь. Мне здесь нравится. Посплю, а ты посторожи.</P> <P>Конь, не поднимая головы, посмотрел большим умным глазом на хозяина и продолжал щипать низкую траву, потряхивая большой головой.</P> <P>Вожа проспал сутки. Проснулся, пожевал сушеной гусятины и заснул еще на сутки. Рана еще ныла, но не тяготила как раньше и даже при движении рукой не кровоточила. Спустя еще день и ночь зверолов почти оправился. Остальное заживет по дороге, решил он.</P> <P>По законам Дикого поля за обман на мене полагалось отомстить с оружием в руках. В необходимости того житель поля не усомнился ни на одно мгновение. Первопроходцы поля особой сентиментальностью не страдали. Такими их сделала суровая жизнь.</P> <P>Вожа взнуздал Тополя и направился к аулу Темира. Мгла начала рассеиваться. Солнце прояснилось, но на него еще можно смотреть не щурясь. Четкая видимость верста. Надо спешить...</P> <P>________________________________</P> <P>* Шурган - песчаная буря. </P> <P>** Драмодер – одногорбый верблюд.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?27893'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=27893'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]