Невольники : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/26000/index.shtml'>Петр Сумбаев</a></h1> <span class="date"><span>21 июля 2008 12:29</span></span> <h3><i>Автор:</i> Петр Сумбаев (г. Новокуйбышевск)</h3> <h2>Невольники</h2> <P>Тяжело было колонистам в Александровске. Хоть это и не совсем тюрьма, но работы были изнурительные. А сил-то у всех, после прожитой жизни в плену, осталось кот наплакал. Здесь царил план. И его надо было выполнять во что бы то ни стало. Выдержать, выстоять в такой ситуации помогла рабочая спайка. </P> <P>Накануне октябрьского праздника Парамоновых и Фомина, как передовых лесорубов, премировали внеочередным отпуском домой.</P> <P>Дорогой Аркадий с Антоном уговаривали «братца» вначале проехать на пару дней к ним, а потом уж ехать домой.</P> <P>– Нет, братцы, душа рвётся на родину. Ведь никаких вестей я не получал из дома за всё это время.</P> <P>Приехали Парамоновы в родное село и свалились на головы родителей как снег в летнюю пору. Мать, обнимая сыновей по очереди, воскликнула: </P> <P>– Постарели-то как, сынки! Морщины кругом. Глаза ввалились, а под ними синё. </P> <P>– Глаза! Не на цветочки смотреть приходилось, мама, – ответил Аркадий.</P> <P>На следующий день, 7 Ноября, у Афанасия Митрофановича собрался весь парамоновский род с внуками и внучками. Пришла к родителям и Машенька уже со своей взрослой дочкой Надей. Ей шёл семнадцатый годок, но ростом и статью она опередила свои годы. Золотистые волосы до пояса. Но самым примечательным в облике Наденьки были её большие, голубые глаза. Одним словом, невеста по всем крстьянским стандартам. Захочешь пройти, да остановишься и невольно заглядишься. И двадцатидвухлетний Борис Безруков уже давненько споткнулся на ней. Он ждал её совершеннолетия, а там – свадьба. </P> <P>Сошлись в парамоновской избе родственники и соседи. Славно, по-крестьянски, отметили приезд Аркадия и Антона. Расспрашивали селяне братьев обо всём. Они отвечали им попеременно.</P> <P>К вечеру в избу вошёл человек в военной форме с орденами и медалями на груди и с костылями подмышками. На голове густая копна седых волос. За спиной солдатский вещмешок.</P> <P>– Здравствуйте, люди добрые! Поздравляю вас с праздником! Примете в компанию калеку-воина?</P> <P>Все уставили глаза на неожиданного пришельца. Мария тоже внимательно смотрела на незваного гостя. Сердечко её затрепыхалось. Она узнала мужа. Растерянность, вызванная неожиданностью, исчезла, и она радостно выкрикнула: «Лё-онь-ка-а! – Машенька вскочила – и опрометью к нему, обвила шею, прижалась и заплакала, вздрагивая всем телом. – Я ждала и верила, что ты живой и вернёшься к нам. И всё это время я твердила об этом дочке». </P> <P>Гости, разинув рот, смотрели на пришлого и не узнавали в нём разухабистого Лёньку Беркутова.</P> <P>Людмила Михайловна шепнула внучке: «Ступай до папки, Надюша», – и легонько подтолкнула её.</P> <P>Надежда подошла к родителям в смущении.</P> <P>Усадили родного человека за стол и угостили как следует. </P> <P>Леонид поднял стакан и торжественно предложил:</P> <P>– Давайте, земляки, помянем тех, кто не вернулся с войны, кто ранен, искалечен, за тружеников тыла, за всех и за нашу общую великую победу! </P> <P>Опустошили стаканы и стали закусывать.</P> <P>К полуночи гость вежливо сказал:</P> <P>– Благодарствую за угощение, дорогие родные. Нам с семьёй пора домой</P> <P>Распрощались Беркутовы с Парамоновыми, с их соседями и пошли до своей избы. Дома Надюша улеглась на свою постель, а Леонид с Марией ещё долго разговаривали. Рассказал он жене о судьбе всего беркутовского рода: </P> <P>– Отца кондрашка хватила накануне войны. Следом ушла из жизни и мама. А нас, четверых братьев, во Владивостоке посадили в товарные вагоны вместе с другими сосланными кулаками и подкулачниками – и на Запад. Участвовали мы и в боях за Воронеж, и в Сталинградской битве, и на Курском выступе. И не брали нас ни пули, ни осколки. Обходила нас стороной «косая». Особенно мне запомнился Сталинград. Лежали осенью в окопах. Сверху лил холодный дождь. Промокали насквозь. Пошевельнуться и поднять голову нельзя: фашист зараз скосит автоматной очередью. Лежали и дрожали, как кутята в промозглую погоду. Зуб на зуб не попадал. И так несколько часов кряду. Спасал спирт. Давали по двести граммов на брата перед едой. Иначе всем была бы хана: крупозное воспаление лёгких – и к праотцам. </P> <P>В составе войск 1-го Украинского фронта принимали участие в штурме Берлина. И здесь, в уличных боях, враз погибли три моих брата: Кирилл, Захар и Валентин. Царство им Небесное, и пусть земля им будет пухом. А я был ранен в ноги. Попал спервоначалу в подвижной госпиталь. А оттуда переправили меня вместе с другими ранеными в военный госпиталь в Краснодар. И только в этом городе я понял, что жив. На улице тепло, солнечно, птички поют, кругом такая благодать, что сердце радуется! Но только заносят в госпитальную палату, и уже с порога в нос бьёт запах йодоформа. И война снова предстаёт перед глазами своей жестокой правдой: с убитыми, ранеными и искалеченными. И страшно вспомнить, жил человек – и вдруг нет его. А теперь, вот, я дома Целая фантастическая сказка, не правда ли, Машенька? Но это гольная правда. У меня на руках документы и на ранения, и на ордена и медали, так что моя совесть чиста. Я очень устал, Мария, покойной тебе ночи, – закончил разговор Леонид. </P> <P>Вскоре по всей избе раздавался Лёнькин храп. А Маша никак не могла заснуть. Она всё думала о своей жизни и о судьбе мужа. Да, ей было нелегко без него, но рядом были отец с матерью и два брата – надёжная опора и защита. А каково было Лёне? И как он остался в живых? </P> <P>И только к утру Машенька заснула чутким сном. До петухов она уже на ногах. Надо приготовить завтрак: теперь в доме мужик. Потушила хозяйка картошку с мясом. Из погреба достала домашних солений. Потом вышла во двор, дала сено корове, овцам. В последнюю очередь приготовила корм поросятам, велела Наде вынести его. В это время проснулся хозяин и направился к жене на кухню:</P> <P>– Доброе утро, хозяюшка. Пошто не разбудила меня?</P> <P>– Собралась было поднимать, а ты так славно спишь, ровно ребёнок, и мне расхотелось прерывать твой покой. </P> <P>– Уж и не припомню, когда я так долго и без кошмарных снов спал. </P> <P>– А сейчас умывайся, будем завтракать</P> <P>За столом, окинув взглядом кушанье, Леонид шутливо сказал:</P> <P>– А вы и без меня недурственно живёте.</P> <P>– У меня отец живой, два брата чуток постарше меня. Разве они оставят меня с дочкой в беде да в нищете? В нашем роду так не положено!</P> <P>После завтрака Мария Афанасьевна сказала дочери, что сегодня надо истопить баню, чтобы отец попарился, помылся и сменил бельё. К обеду жена проводила его в баню. В предбаннике Беркутов обернулся, смущённо блеснул чёрными глазами, как бы предлагая выйти. </P> <P>– Ладно, муженёк, выйду, выйду! Не забыл, как поддавать водичку на каменку? Парься и мойся, а через часок приду за тобой. </P> <P>Она вышла из предбанника, прислушалась. Щёлкнула задвижка. </P> <P>«Стесняется, отвык, – подумала Маша. – Да разве за годы не отвыкнешь? Что и говорить? И я отвыкла! Не узнать Лёню. Раньше, бывало, на ходу подмётки рвал. Ладно, главное, живым вернулся, а привыкнуть – дело наживное». </P> <P>Через час жена привела мужа домой и напоила его душистым чаем. Надежда ушла по своим делам, а родители продолжили разговор.</P> <P>– Эх, Мария, сколько минуло лет! Сколько гроз прогремело! Глазам своим не верю, что у нас такая дочка выросла. В моём представлении она и доселе махонькая, милая кроха. А теперь девка что надо, хоть завтра замуж.</P> <P>– Борюнька Безруков узрил её и ходу не даёт. По правде сказать, и она втюрилась в него по самую маковку. У них, ровно как у нас с тобой. Учиться дальше не захотела, работать стала в колхозе учётчицей. Ну и Бог с ней. Мы с тобой вовсе безграмотны: читаем по складам и пишем по буковкам, да не пропали же. Посылает её колхоз в Пензу на учёбу. Не волнуйся за неё: найдёт свою дорогу в жизни.</P> <P>– А как проживает моя сестрица Оля? – спросил Беркутов. </P> <P>– Пойдём к ним, она тоже ждёт тебя. </P> <P>– Пошли, – охотно согласился Лёня. </P> <P>Тепло встретила Ольга Марию, ласково ответила на её приветствие и мельком взглянула на человека, пришедшего вместе с ней. </P> <P>– А где Михаил с Дарьюшкой?</P> <P>– Хозяина пригласили дружки похмеляться после вчерашней праздничной пьянки, а дочку не знаю, где черти носят.</P> <P>– И ты бы пошла с мужем.</P> <P>– У нас скотины полон двор. Кто её будет кормить? </P> <P>– Дашенька уже взрослая, она могла бы.</P> <P>– Дашка после завтрака хвост трубой – и ищи ветра в поле. А кого ты привела к нам? Вроде как человек нетутошний. Местных всех знаю.</P> <P>– А ты разуй глаза и глянь повнимательней, авось спознаешь человека. </P> <P>Долго рассматривала Ольга «пришлого» человека. А Леонид молча стоял, опершись на костыли. Наконец, она признала в постороннем своего братца и кинулась к нему.</P> <P>– Лёнька, братишка, не узнала тебя, ей-пра, не признала, виновата. Сколько времени прошло, сколько воды утекло с тех пор, как нас разъединила судьба. Получила от тебя последнюю весточку, в которой ты сообщил о гибели наших братушек – Кирилла и Захара с Валентином. Кончился навсегда, братец, беркутовский род, – всхлипнула Ольга. </P> <P>– Да что ты говоришь, сестрица моя! Не извелось беркутовское племя! Мы с тобой живые, дочка моя – Надежда, Василий с Семёном – сыновья Кирилла, Аннушка – Захарова любимица, Ефим – сын Валентина, твоя Дарьюшка. Вон сколько нас! </P> <P>– Я о них ничего не знаю с тех пор, как их перегнали во Владивосток. </P> <P>– Всех найду, Олюшка. Подам во Всесоюзный розыск и верну племянников и племянниц в Лопатино. Мы своей кровью смыли тридцатые годы. Ты лучше расскажи, как проживаешь? </P> <P> – А что мне рассказывать о себе. Копаюсь, как жук навозный, на огороде да в колхозе. И здесь, и там за спасибо да за так. </P> <P>Ввалился в избу развесёлый хозяин и с порога: </P> <P>– Ба-а! Да у нас гости! Гость на гость – хозяевам в радость! Накрывай стол, Ольга! – приказал он. </P> <P>– А тебе с кем бы ни лакать – всё едино радость. Ты и так тёпленький, а завтра на работу.</P> <P>– До завтра буду как штык </P> <P>– Штык, да кривой. Ты лучше глянь, кто у нас в гостях, – с укоризной сказала Ольга и стала готовить застолье.</P> <P> – Что-то никак не признаю тебя, мужик. Не томи душу, сказывай, кто ты? </P> <P> – Да брат твоей жены.</P> <P>– Лёнька, язви тебя в печёнку! Да разве признаешь тебя!? На груди ордена да медали, а на голове седые волосы заместо чёрного, кучерявого чуба.</P> <P>– Ты не приметил ещё костыли мои для полного комплекта к моим наградам. </P> <P>– Знаю из твоего письма – погибли твои братья и что ты тяжело ранен в обе ноги, – в задумчивости ответил Михаил. </P> <P>– Прошу за стол, дорогие гости, – пригласила всех хозяйка.</P> <P>Не успели рассесться хозяева и гости, как заявилась в избу хозяйская дочь Дарья, рыжеволосая и конопатая девушка лет, этак, двадцати и смущённо поздоровалась со всеми. </P> <P>– Проходи, Даша, и присаживайся к нам. Познакомься, Лёня, это наша единственная дочь, прошу любить и жаловать, – представила Ольга Васильевна.</P> <P>– Очень рад познакомиться с племянницей, – весело сказал Леонид Васильевич, обнял Дашу и поцеловал её в обе щеки. – Вон какая вымахала, хоть сегодня под венец. Женишок-то, поди, есть? </P> <P>Раскраснелась Дарья, сидит, ровно на угольях, слова вымолвить не может. На помощь пришла мамаша: </P> <P>– Имеется таковой, только дружба у них какая-то странная: то не разлей вода, а то как кошка с собакой цапаются. </P> <P>– Сама знаешь, сестрица, милые бранятся, только тешатся. Эх, годы-годы, как быстро вы летите! Давно ли Дашеньке было четыре года, когда нас раскулачили и сослали в Сибирь. А теперь ей уже идёт третий десяток. </P> <P>Долго беседовали о войне, о жизни сельчан и горожан. И пришли к единому мнению: пока нигде, никогда и никому из народа не жилось вольготно на Руси великой.</P> <P>– Благодарствуем, хозяева, за угощение. Всё было очень вкусно. Нам пора домой, не знаем, как там дочка без нас. Она куда-то уходила по своим делам. А вы приходите к нам, не стесняйтесь. Ведь мы родственники, и давайте жить дружно. На свадьбу не забудьте пригласить, – Леонид на костылях пошагал к выходу. За ним заторопилась и жена.</P> <P>На улице Беркутов удовлетворённо сказал:</P> <P>– В довольстве живёт моя сестрица.</P> <P>– А почему бы Олюшке плохо жить? Ей здорово помогли родители. </P> <P>Вошли в избу, Надежда была дома. </P> <P>– Потеряла, верно, нас, дочка? И, поди, голодная? </P> <P>– Догадалась, что вы у Цыбульниковых. В печи всё нашла.</P> <P>Через пару дней Беркутовы пошли в гости к Парамоновым. Леонид настоял, потому что не удалось тогда, при гостях, поговорить с Машиными братьями. </P> <P>Добром встретили Афанасий Митрофанович с Людмилой Михайловной дочку с зятем. </P> <P>– Вы уж извиняйте, что без приглашения заявились. Как говорится, незваный гость хуже татарина, но моё желание поговорить с братьями жены взяло верх, и вот мы у вас, – заговорил Беркутов. </P> <P>– Мы, чай, родственники, и между нами всё должно быть чисто и ясно, как Божий день, – наставительно сказал Парамонов-старший.</P> <P>– Тятянь, Леонид хочет узнать, почему мы с Антоном находимся в «зоне». И я расскажу ему, как смогу, по-крестьянски, – взволнованно проговорил Аркадий. </P> <P>И поведал Аркаша, как они с младшим братцем Антошкой попали под Киевом в окружение, как вышли из него, как топали к своим, как под Полтавой попали в плен к немцам и как жили и трудились в Германии. </P> <P>Молча выслушал Леонид печальную повесть шурина, а потом в раздумье сказал:</P> <P>– Вот уж действительно от худа до добра путь недолог.</P> <P>– Соловья баснями не кормят, сынок. Сейчас покормлю вас, чем Бог послал, – Людмила Михайловна захлопотала на кухне.</P> <P>– Мы сыты, мамаша, дома заправились как следует, – отказался Беркутов. </P> <P>– А ты не обижай тёщу, Лёньк. Она же от чистого сердца предложила, – настаивал Афанасий Митрофанович. </P> <P>– Покормлю тем, от чего за уши их не оттянешь, – с гордостью сказала хозяйка и стала носить на стол яства: пироги и пирожки с разными начинками. По всей избе чудесные запахи.</P> <P>– Берите, кому что нравится, и с Богом, – предложила хозяйка домочадцам и гостям. </P> <P>– Не хотелось есть, а здесь такая вкуснятина, – похвалил зять тёщину стряпню. </P> <P> – Сейчас подам напиток – закачаешься, – ответила Михайловна зятю и засеменила за самоваром.</P> <P>Потом принесла заварку в чугунке и алюминиевые кружки. Выпил он чая с душистой заваркой, вспотел, ровно после тяжёлой работы, и откинулся на спинку стула.</P> <P>– Вот это напиток, братцы, до нутра достал, – Лёня похлопал себя по животу.</P> <P>– Пользительный очень, вон как вспотел, значит, все болезни выходят из тела. Почаще навещай – мигом поставлю тебя на ноги, выбросишь костыли свои и чечётку будешь танцевать, – обнадёжила тёща зятя. </P> <P>– Спасибо, мамаша, за всё. Буду приходить к вам на лечение.</P> <P>На улице он сказал жене:</P> <P>– До сегодняшнего дня я совершенно не знал тёщу. </P> <P>– Поверь мне, Лёньк, моя мама на самом деле поставит тебя на ноги. Ведь она искусная травница и готовит самодельные лекарства. Знает, какие травы лечат простуду, какие – ушибы. В бане правит позвоночники, вывихи. И делает она всё это даром. На предложения сельчан взять за труды свои хоть что-то, она отнекивается: мне, мол, Бог даёт здоровье за это, а больше ничего и не надо. </P> <P><B></B> </P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?28352'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=28352'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]