Афганистан идет за нами вслед… (повесть) глава третья (1) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/23788/index.shtml'>Александр Колотило</a></h1> <span class="date"><span>29 июля 2008 13:53</span></span> <h3><i>Автор:</i> Александр Колотило (г. Москва)</h3> <h2>Афганистан идет за нами вслед… (повесть) глава третья (1)</h2> <P><B>1.</B></P> <P>Распутица началась в Кабуле в конце января. До этого стояли по ночам двадцатиградусные морозы. Днем на солнце подтаивал снег, а ночью опять лужи сковывал лед. Непривычной для десантников была эта первая афганская зима. Грань между нею и весной как бы отсутствовала. Было и то, и другое. Весна приходила днем, зима - ночью. А потом зарядили дожди. Шли они, не переставая, суток по трое подряд. Расчистится небо, блеснет солнышко... Не успеют ему порадоваться, как опять пойдет дождь.</P> <P>Земля в лагере раскисла до такой степени, что просто не хотелось выходить из палатки. Того и гляди, зачерпнешь голенищами сапог густую и липкую жижу. Дорог не было. То, что ими могло называться лишь условно, машины разбили невероятно. Из лагеря выходили только автомобили с повышенной проходимостью. Идет, бывало, "ГАЗ-66-я", вода доходит до самого полика. У водителя уже ноги промокают. Словно катер на волнах, ныряет в глубокие колдобины. Но идет все же!</P> <P>А вот с "ЗиЛами" дело обстояло хуже. Особенно туго приходилось водителю "водовозки". Сядет в грязи на самые мосты, тут уж никакой буксир не поможет, кроме самоходки. Она-то и таскала за собой «водовозку» к полевым кухням, баням, к скважине на аэродром.</P> <P>Но что за мучение было - выезжать на проверку боевого охранения! Втискиваешься в "бэтээр-дэ", а за тобой тянется пуд грязи. Отчищай ее, не отчищай - все равно. Утром посмотришь на свою «десантypy» - плакать хочется.</P> <P>Когда холодно, грязно и сыро, неуютно становится и на душе. Мало радостей было тогда у десантников. Книг днем с огнем не сыщешь. Если есть несколько потрепаных, то за ними уже большая очередь. К тому же, давали их читать счастливые обладатели в основном на обмен. Единственным светом в окошке были письма и кино. И, конечно же, газеты. В тот вечер вся почта опять отменялась из-за нелетной погоды. Оставался фильм. Механик уже колдовал в клубной палатке. Надо было спешить занять место на скамейке поближе к экрану. Иначе столько набьется народу, что и стоя ничего не увидишь. Да еще накурят. Кое-кто пытался поначалу с этим бороться. Но курильщиков оказалось больше. И глас ненавистников табачного дыма по-прежнему тонул в оживленном говоре ожидавших начала сеанса.</P> <P>- А что ты нам сегодня покажешь? - начинал кто-нибудь заводить "кинодраматурга" старшего лейтенанта Володьку Коровина.</P> <P>Тот недавно пришел в политотдел из артполка. Но освоился в новой должности быстро. Одно было плохо - показ фильма для него всегда превращался в пытку. Картину крутили на одном маленьком аппарате «Украина». Пленка постоянно рвалась. Каждую часть фильма приходилось заряжать при включенном свете. Если картина была интересной, "кинокрута" торопили, доставалось и Коровину:</P> <P>- Что ты опять привез какую-то рвань!</P> <P>- А вот у летчиков показывали "Экипаж"...</P> <P>- Да там и "Трактир на Пятницкой" вчера крутили, а у нас...</P> <P>- У них широкопленочные аппараты, — взвивался уязвленный Коровин. - А попробуй, найди что-нибудь подходящее к "Украине". Вот давай, Терентьев, завтра вместе поедем в крепость. Сам будешь выбирать. Не хочешь?.. Так чего ж подкалываешь?</P> <P>- Володя, ты у нас самый лучший на свете кинодраматург, - продолжал посмеиваться Терентьев, — вечно из показа фильма драму сделаешь. Попроси у летчиков машину на прокат. Что стоит на один вечер?</P> <P>- А ведь дело, - поддерживал Нечипорук.</P> <P>- Да ладно, хватит вам, - доходил до белого каления Коровин, - смотрите "Кота в мешке". Что, плохой фильм?</P> <P>- Сам ты кот в мешке, - вмешивался Ласкин. - Не привезешь хороший фильм завтра, выгоним из палатки.</P> <P>- Baня, уж ты бы молчал... Вот попросишь подвезти в Кабул... </P> <P>- Мужики, кончай, давайте смотреть дальше, - гасил кто-нибудь разгоравшийся спор.</P> <P>И все страсти разом стихали.</P> <P>В тот вечер показывали хороший фильм, цветной. На экране Петр Первый воспитывал палкой под дружный смех зрителей зарвавшегося прапорщика. Арап Ибрагим Ганнибал - "ликом черен и прекрасен" - тайно проникал в дом невесты.... Владимир Высоцкий, исполнявший главную роль, был неповторим. На самом интересном месте, когда неудачнику-прапорщику опять наломали бока какие-то обломы, экран в очередной раз погас.</P> <P>- Давай, заряжай быстрее...</P> <P>- "Кинокрут", чего там копаешься?.. - раздались недовольные голоса.</P> <P>- Привести себя в боевую готовность, - послышалась с порога команда. - В Кабуле мятеж... </P> <P>Степанов, Терентьев, Батурин и солдаты, не разбирая в темноте дороги, пошлепали по грязи к себе в палатку на край штаба дивизии.</P> <P>- Слушай, Валентин, займи два магазина, - попросил Алексей Батурина.</P> <P>- А мне самому? Возьми у солдат. Они останутся...</P> <P>- Берите, товарищ старший лейтенант, - протянул магазины ефрейтор Ларченко, - мы с Савичевым поделимся.</P> <P>- Спасибо, мужики, - поблагодарил Степанов, засовывая патроны в подсумок. - Пойду к "заму", узнаю, что и как.</P> <P>Повесив на плечо автомат, вылез наружу. Мокрый и холодный полог палатки коснулся шеи. Тут жe зябко поежился. Почувствовав, как противная струйка потекла за воротник куртки, зло выругался.</P> <P>Из пригородов Кабула доносился какой-то шум. Он порой затихал, но когда усиливался, можнo было различить крики толпы. Особенно резали слух истошные женские вопли, плач детей. Изредка щелкали одиночные выстрелы, и трассеры, вычерчивая в ночном небе плавные дуги, терялись где-то вдали.</P> <P>После десантники узнали: это была всего лишь-навсего имитация. Мятежники установили мощную японскую радиоаппаратуру. Через усилители воспроизводили заранее заготовленные магнитофонные записи. Так сказать, давили на нервы. Но это все узнали потом.</P> <P>Степанов вошел в соседнюю палатку. Здесь жили с большим комфортом. Спали не на земле, как Алексей с Терентьевьм, Батуриным и солдатами, а на кроватях. Да и печка была приличнее. В углу палатка стояли даже стол и три стула.</P> <P>- Со мной поедут Медведь, Рублев, Гусев. Оперативная группа... - произвел боевой расчет заместитель начальника.</P> <P>- А я? - напомнил о себе Степанов. - Я ж стреляю...</P> <P>- Останешься здесь, тебе работы в штабе хватит, - отрезал майор.</P> <P>- Да как же это... - попытался спорить Алексей. </P> <P>Но "зам" был неумолим:</P> <P>- Иди в свою палатку и сиди наготове. Понадобитесь - вызову. </P> <P>Степанов вернулся к своим, рассказал все.</P> <P>- Да черт с ним, - успокоил лейтенант Николай Терентьев, - чего лезешь на рожон?.. Дойдет очередь и до нас. На войне у каждого свое место. Значит, ты и в самом деле здесь нужнее сейчас.</P> <P>- Давайте в дурачка перекинемся, - предложил прапорщик Батурин, - три на три. Мартынов, Седов, Ларченко, садитесь...</P> <P>Отложили в стороны автоматы, раздали карты. Игра шла вяло, но ее продолжали. Время все равно надо было убить.</P> <P>Жили, как уже говорилось, в палатке ввосьмером. Два офицера, прапорщик и пять солдат. Шилов, как обычно, от коллектива откололся. А об Орловском и говорить не приходилось. Он устроился с комфортом. Шилов же облюбовал место в кунге автомобиля. Там можно было даже включать печку и греться. А в палатке Степанова спали вповалку на матрасах, брошенных прямо на землю. Достали их с большим трудом. Первое время и простой брезент казался роскошью. Примерно в одну треть площади пола палатки была вырыта яма глубиной по пояс. Своего рода прихожая. Здесь же стояла и чугунная печурка, доставшаяся обитателям без колосников и трубы. Впрочем, об этом уже было сказано выше.</P> <P>Кое-как разместившись под единственной лампочкой на «Г-образной» лежанке, играли в карты часов до трех ночи.</P> <P>- Вы что, еще не спите? - удивился заглянувший в палатку подполковник Гусев.</P> <P>- Ждем команды, - ответил Степанов.</P> <P>- Ложитесь вы, выезда не будет. Все уже второй сон видят. Тоже мне, картежники...</P> <P>- Баба с воза - кобыла в курсе дела, - сострил Батурин.</P> <P>- Да-а-а... - глубокомысленно вздохнул Терентьев. А затем с невозмутимым видом многозначительно изрек:</P> <P>- Стоит корова на горе и думает. Вот так так и человек: живет-живет и умирает…</P> <P>- Ха! - хмыкнул Гусев. - Спите уж, философы...</P> <P>Подполковник частенько заглядывал в палатку. Человеком он был неплохим. Весь его внешний вид излучал добродушие - маленький, толстенький, вечно улыбающийся. Один был недостаток - до смерти любил "Мясоедовскую улицу". Если где-нибудь хватит сто грамм, тут же к Терентьеву или Степанову: </P> <P>- Сыграйте "Мясоедовскую"…</P> <P>- Да не умею я, вон Колька может, - отказывался Степанов.</P> <P>Они часто брали напрокат появившийся в политотделе баян. Играли оба. По очереди. Надо же было чем-то отвести душу. Инструментом заведовал прапорщик Ласкин. Когда-то он закончил музыкальное училище, и сравниться с ним в виртуозности игры было невозможно.</P> <P>Так вот. Гусев просил сыграть Терентьева один раз, другой, третий... У Николая нервы были покрепче, чем у Степанова. Последний тут же поднимался и уходил. А Терентьев выдерживал с полчаса. Потом сообща выпроваживали надоевшего гостя. В следующий раз повторялась точно такая же история.</P> <P>==================================================================</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?28813'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=28813'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]