Порушенное счастье (повесть) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/26000/index.shtml'>Петр Сумбаев</a></h1> <span class="date"><span>12 августа 2008 11:10</span></span> <h3><i>Автор:</i> Пётр Сумбаев (г. Новокуйбышевск)</h3> <h2>Порушенное счастье (повесть)</h2> <P><I> Позднее счастье, что поздний </I><I>дождь – ниву не поправит. </I></P> <P>В мордовском селе Васильки жила небогатая семья Петуниных. Глава её погиб в Отечественную войну. На руках хозяйки, Елены Петровны, остались трое: десятилетняя Мария, пятилетний Ефим и двухгодовалый Сергей. </P> <P>Тяжело приходилось одной. Молоко, масло и яйца – остатки от госпоставок – продавала, чтобы купить керосина и соли. Спасал огород. Нелишними были и дары леса: грибы и ягоды.</P> <P>В конце войны Мария окончила семилетку.</P> <P>Елена Петровна посчитала, по старинным понятиям, что дочка шибко грамотна, учиться ей дальше не надобно. </P> <P>Машенька поняла родительницу: </P> <P>– Пойду на работу. Тяжело тебе, мама, одной кормить нас.</P> <P>– Потолкую с Михалычем, можа, возьмёт учётчицей. </P> <P> Рано утром Петунина – в правлении.</P> <P>– Что пригнало тебя ко мне спозаранку, Елена?</P> <P>– Возьми мою Маньку учётчицей.</P> <P> – Дело говоришь. И, кажись, учётчица наша собралась рожать. Так что твоя Мария пусть выходит на работу. </P> <P>Настало время зяблевой вспашки. В стареньком, выстиранном и выглаженном платьице, в глубоких галошах на босу ногу, с ранней зорьки и до зари вечерней мерила Маня саженью скошенные луга, вспаханные поля и записывала все данные в журнал. </P> <P>Домой возвращалась смертельно уставшей. </P> <P>Около года проработала Мария. Впервые Петунины получили более трёхсот килограммов зерна на свои трудодни. Все были рады – вдоволь пшеничного хлеба!</P> <P>Однажды вечером Маня подошла к матери и смущённо попросила:</P> <P>– Маменька, отпусти на вечёрку.</P> <P>Брови Елены Петровны взлетели вверх. </P> <P>– Тебе рановато, дочка. Я в твои годы на печи сидела да на тараканов глядела.</P> <P>– Как на работу идти, так – выросла, а погулять с подружками – мала. Хуже других я, что ли, деденей?</P> <P>– Ты у меня лучше всех! Но сама же говорила, что устаёшь. </P> <P>– Хотя бы попою с товарками, попляшу. Целыми днями одна в поле. Так можно и немой стать. </P> <P>– Ладно! – шлёпнула мать дочку ладошкой по мягкому месту. </P> <P>Подружки, увидев Петунину на пятачке, загалдели:</P> <P>– Ой, какая ты нарядная и красивая! Всех женихов теперь отобьёшь у нас. Гужом они будут бегать за тобой.</P> <P>– А мне никого не надо.</P> <P>– Ой ли, Манька! Гляди, уши надерём!</P> <P>В первый же вечер на Машу положил глаз шестнадцатилетний Григорий, высокий, плотный, чернобровый парень, единственный сын Ивана Тимофеевича и Тамары Никифоровны Чебышевых.</P> <P>Мария увидела Гришу, и сердечко её захолонуло. Она враз влюбилась в него до дрожи в коленях и до обмирания сердца.</P> <P>Трудился Чебышев в колхозе на разных работах. Маня и раньше видела его, но не обращала внимания. А сейчас, вот, ровно молнией, пронзил он её девичье сердце. </P> <P>Гриша отличался от сверстников добрым нравом, спокойствием и не по годам зрелой рассудительностью.</P> <P>…Прошёл год. За это время Мария с Григорием ежедневно встречались. </P> <P>Хорошо идти с милым по тёмной сельской улице под звёздным небом к реке и увидеть, что и она полна этих самых звёзд. </P> <P>Весна была в самом разгаре. Всё кругом цвело и зеленело. Земля покрылась нежной травкой. </P> <P>– Председатель обещал направить учиться на шофёра, – сказал Григорий.</P> <P>– Коли Фёдор Михалыч сказал, значит, поедешь. </P> <P>– Да мне скоро в армию. Эх, Машенька, прокачу тебя на машине с ветерком, да так, чтобы у тебя дух занялся! </P> <P> Как-то запоздно пришла домой Мария.</P> <P>– Заявилась, полуношница? Тебе гулянки, а мне жданки да беспокойство до сердечной боли. Подумай и о матери.</P> <P>– Ой, маменька, мне так хорошо! Ведь и тебе было так же в мои годы? </P> <P>– Не помню, дочка. Ложись-ка спать, тебе чуть свет вставать.</P> <P>После Нового года председатель вызвал Чебышева в правление:</P> <P>– Ну, что, Григорий, поедешь учиться на тракториста-шофёра? Курсы восьмимесячные, получишь корочки механизатора широкого профиля. Сможешь работать и на машине, и на тракторе, и на комбайне. И в армии тебе легче будет. Не в пехоту возьмут, а в танковую часть. </P> <P> – Конечно, пойду. </P> <P>– В августе закончишь учёбу, малость поработаешь в колхозе, и проводим тебя на службу всем селом. Вот документы, отдашь в приёмную, там тебя зачислят и устроят в общежитие. Будут и кормить. Колхоз оплатит твою учёбу. </P> <P>На следующий день Чебышев выехал в город. Зачислили его в списки обучающихся и устроили в общежитие.</P> <P>Редко приезжал он домой. Скучал по Маше. И она, чего уж греха таить, по субботам и воскресеньям частенько тайком заглядывала в окно – не покажется ли её Гришутка. Эти редкие встречи ещё больше сближали их.</P> <P>В августе Чебышев получил корочки механизатора широкого профиля и водительское удостоверение.</P> <P>Пулей полетел он в свои Васильки. </P> <P>Наутро Григорий встретился с председателем, тот посмотрел документы:</P> <P>– Молодец, Чебышев. На что сядешь: на новый ЧТЗ или на старую машину?</P> <P>– Давайте начну с развалюхи.</P> <P>– Завтра же начинай возить зерно в райцентр. Ясна задача?</P> <P>– Да!</P> <P>Недолго потрудился Григорий на машине. Но свою зазнобушку он, как и обещал, катал с ветерком с одного поля на другое.</P> <P>В самом начале сентября Чебышева провожали в армию всем колхозом. </P> <P>Накануне он встретился с Машенькой. Она обещала ждать его. Обнялись они и крепко расцеловались.</P> <P> * * *</P> <P>Осенним сентябрьским днём, где-то к обеду, по деревенской улице промчались дрожки: гнедой жеребец круто гнул шею, роняя с удил желтоватую пену. У подворья Петуниных остановились. Полный мужик в полувоенном кителе с орденом Красной звезды на груди спустился наземь. Освободившиеся рессоры проскрипели и распрямились.</P> <P>Горев этот, с соседнего села, был известной в округе личностью: с самим Маршалом Коневым ручкался в Берлине! На фотографии видно: он показывал её сельчанам. Старшина трофейной команды на той, западной стороне Одера, с войны навёз домой видимо-невидимо чего. Там – логово фашистов. Распрямись, плечо, смелее, рука! Препон не было – враги! </P> <P>А теперь он и в своём колхозе был не промах. Работал заведующим складом. У водицы – да не напиться?!</P> <P>За Горевым-старшим просеменил к избе парень лет двадцати. Тщедушный. Нездоровая желтизна лица. Глаза с прищуром помаргивали беспрестанно. </P> <P>В избе Гордей Горев снял армейскую выцветшую в походах фуражку, пригладил седоватые волосы, уложенные на прямой пробор.</P> <P>Елена Петровна ещё не отдышалась – прибежала на обед из огородной бригады. Махнула полой фартука по лавке.</P> <P>– Садитесь, Гордей Силыч! И ты, сынок, проходи.</P> <P>– Иваном его назвали.– Отец поманил сына пальцем.– Смелее будь, скорей повесят.</P> <P>Поправив на лавке увесистую сумку, он окинул глазом горенку.</P> <P>Бедность выглядывала из каждого угла. Стол, лавки, сделанные когда-то, до войны, хозяином. Две кровати были застланы лоскутными одеялами, на окнах висели ситцевые занавески. На стене – фотографии, вставленные в рамку да небольшое потемневшее зеркало. В переднем углу – икона под вышитым полотенцем. Но чистота была безукоризненная: стол и полы были выскоблены до желтинки, занавески накрахмалены, наволочки на подушках – выстиранные и выглаженные. </P> <P>– Нуждишка держит за горло, Елена?</P> <P>– Ваша правда, Силыч, вдвоём с дочкой работаем, получаем мало, сам знаешь. А сынки пока работают ложкой.</P> <P>– Так вот, – дело у нас, – он поторкал Ивана. – У вас – товар, у нас – купец. Хороший товар, ежели залежится, испортится. А купец готов взять товар хоть сей мент.</P> <P>– Ой, как нежданно! Маруся-то молода ещё. Ей вот тока-тока восемнадцать годков исполнилось. Да и как она сама на это?..</P> <P>– Восемнадцать это уже немало. Ране в шестнадцать выдавали замуж. Думаю, ты не сомневаешься в нашем серьёзе? Живём не хуже других. Твоя дочка у нас будет жить, как у Бога за пазухой. Что поесть, что попить, что одеть…</P> <P>– Ей-ей, не знаю! Без Мани как?…</P> <P>– Ты мать, твоё слово – приговор! – Гордей Силыч поднялся, нахлобучил картуз. – У нас тут есть кое-какие дела. Через час заеду за ответом. Пошли, Ваня.</P> <P>Ошарашенная наездом, Елена Петровна смуро глядела в окно. Был бы Тимоша в живых, вмиг бы раскусил этот орех. И как Марии глянется затея?..</P> <P>Без стука в избу ввалился председатель колхоза Киреев с лысой головой, без левой руки. Ичиги в грязи.</P> <P>– Здорово, Елена! – Он без приглашения опустился на лавку. Рукавом отёр лысину.– Видел, что гости были. Чего им от тебя? </P> <P>Елена Петровна тяжело вздохнула. Глаза заслезились.</P> <P>– Фёдор Михалыч, посоветуй, за ради Бога? – Она положила на его колено мослатую ладонь.– Сватал Горев мою Маньку. Да уж больно гнилой какой-то женишок… Голова кругом пошла.</P> <P>– Да ты чего, Лена? – Фёдор Михалыч даже привстал.– Такое счастье идёт в руки. У него, знаешь, сам уполминзаг свояк. Ну, который гребёт для государства зерно и мясо, шерсть и яйца, молоко и масло… Понимаешь? Породнишься – тебе послабление. Смотришь, и колхозу простит недоимки в поставках... Усекла, Елена? Дурой будешь, если откажешь!</P> <P>– А как же Маруся? Вряд ли ей глянется заморыш.</P> <P>– Стерпится, слюбится! А материно слово – ему не перечат младшие. Если встречу Горева, послать к тебе?</P> <P>– Да он и сам сказал, что заедет через час. Ох, где ж моя дочка? Мрёт моё сердце. Ты уж, Михалыч, не ругай меня, не пойду сегодня в бригаду: угощение кое-какое надо будет наладить…</P> <P>Проводила на крыльцо председателя. Увидела, идёт по улице невестка Дарья – тоже вдова: их мужья-братья погибли в одном бою. Кликнула её Елена.</P> <P>– Что делать, Дарьюшка? Щас были Горевы, отец с сыном. Сватают нашу Марьюшку. </P> <P>– А что, Ленка? Я думаю, удача к тебе передом повернулась: ведь он богатый! Манька будет в достатке жить, да и тебе подмогнёт. И не раздумывай!</P> <P>– А ежели Маруся не согласится? Уж больно неказистый женишок-то.</P> <P>– А ты её не больно и спрашивай! Чай, подумает, так и самой захочется в богатстве пожить. Мы-то с тобой как? По большой любви выходили замуж? Приказали батюшка с матушкой – вот и вся любовь. Да, слава Богу, пожили в согласии и детей кучу завели! Кабы не война – так бы и по сей день жили и горя не знали.</P> <P>Поговорили невестки, поплакали. Подъехали Горевы.</P> <P>– Убедил ты меня, Гордей Силыч, – встретила Елена, – это моя невестка, Дарья, ты знаешь. А Мария ещё не пришла с работы.</P> <P>– Ничего, ещё успеет поженихаться молодёжь. Главное, нам надо обговорить дело!</P> <P>– Ну и ладно! </P> <P>Выгрузил из мешка и Гордей свои гостинцы: и бутылка водки, и колбаса, и конфеты с пряниками.</P> <P>И пропили Машеньку. Так уж было заведено исстари в глухом мордовском селе.</P> <P>Горевы уехали. Дарья ушла домой. </P> <P>Прибежала домой Мария.</P> <P>– Садись, дочка! Разговор есть! Замуж тебе пора собираться!</P> <P>Маню пленил испуг.</P> <P>– За кого? – Узнав о Горевых, она зажала голову руками. – Как ты могла?! Я его один раз видела на нашем пятачке на вечёрке. Недоварен. Умом обделён. Как ты могла, деденей, моя родная! И в армию его не взяли – белобилетник он.</P> <P>Глядит Елена Петровна на дочь, а у той из глаз слёзы сыплются, ровно гороховины.</P> <P>– Маманя, не выдавай меня за Ивана, Христом Богом молю тебя. </P> <P>– Несчастная, горькая жизнь! – выкрикнула Елена Петровна. – Сколько мозолей набито! Сколько поту пролито! Бьёмся, как рыба об лёд, а толку никакого. Бедность окончательно обуяла нас: ни обуть, ни одеть. Можа, теперь хоть ты, дочка, в довольстве поживёшь.</P> <P>– Противен он мне. Да и люб мне другой, сама знаешь.</P> <P>– Любовь приходит и уходит, а есть хочется всегда, – гнула свою линию Елена Петровна. – Слово дадено, Маруся! А слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Всё, дочь, назад пути нет!.</P> <P>– Напишу Грише письмо, пугнёт он этих Горевых, глядишь, и расстроится наша свадьба.</P> <P>– Попробуй, пугни их! Они так пуганут нас, мало не покажется, а то и вовсе костей своих не соберём. Всё, дочка, хватит пустые разговоры разговаривать. Сватовство состоялось, не позорь меня. </P> <P>Мария быстро встала с лавки, резко открыла дверь и опрометью выбежала из избы.</P> <P>Посмотрела Елена Петровна в окно и обмерла: по- бежала дочка к лесу! </P> <P>Поднялся ветер, с восточной стороны потянулись чёрные тучи. Верхушки деревьев закачались. Лес загудел, заскрипел и потемнел. Вскоре полил осенний дождь. </P> <P>Боязно стало Мане одной в тёмном лесу. Опустилась она на колени, подняла голову к небу, воздела руки кверху и громко запричитала: «О, Господи! Господи! Если ты есть на самом деле, укрепи мою душу, выбрось из моей головы дурные мысли, не дай мне наложить на себя рученьки!»</P> <P>Вскоре дождь перестал, на небе появилось вечернее солнышко, и в лесу посветлело. А Маруся продолжала стоять на коленях со скрещенными на груди руками, промокшая до нитки. Взгляд отрешённый. А посиневшие от страха и холода губы всё ещё что-то шептали… </P> <P>Худая весть на месте не лежит. Под вечер Марии встретилась мать Гриши, Тамара Никифоровна.</P> <P>– Правда, что ль? – насупила она седые брови. – А как же Гриня? Что мы ему напишем? Погасла любовь, чо ль?</P> <P>– Я сама ему напишу! – сердясь на себя, ответила Маня и свернула к своему дому.</P> <P>Чебышева проводила её слезой, уронив голову на грудь…</P> <P>Поздно вечером Маша написала письмо любимому, в котором сообщила ему, что мать силком выдаёт её замуж.</P> <P>Через три дня Григорий получил горькую весточку от Марии. Прочитал письмо, и его будто дубиной огрели по затылку – бегом к командиру части.</P> <P>За столом сидел седой майор с орденской планкой на груди.</P> <P>– Разрешите! – Григорий протянул конверт начальнику.</P> <P>Тот прочитал письмо:</P> <P>– Неважнецкие у тебя дела, рядовой Чебышев, но не смертельные. К сожалению, ничем помочь не могу. Служишь ты без году неделя.</P> <P>– Тогда сбегу из части!</P> <P>– Смирно, рядовой Чебышев!</P> <P>– Есть!</P> <P>– Вот так-то лучше. Послушай, что я скажу тебе. Значит, решил? Очень мило. Первый же патруль задержит тебя, дальше суд, тюрьма и позор родителям до смерти. А отец наверняка участник войны. Ты этого хочешь? Тогда беги! Но мне не хочется калечить твою молодую жизнь. А теперь, Григорий, ступай в казарму и хорошенько подумай над моими словами. </P> <P>Сел Чебышев на стул возле своей тумбочки и задумался. Долго он размышлял и пришёл к выводу –командир прав. Но на душе было так муторно, будто у него украли самое драгоценное, что имел он в жизни.</P> <P>Написал сгоряча короткое письмо Маше: «Приехать не могу – не отпустили. Поэтому и помочь не сумею. Поздравляю с замужеством, желаю счастья. Прощай. Гриша».</P> <P> * * *</P> <P>Наступил день свадьбы. Долго наряжали подружки Машу в свадебный наряд. На невесту надели три (раньше было от пяти до девяти) украшенные вышивкой (крестом и гладью) рубашки, сарафан со сборками, ленточками, а поверх ещё и вышитый фартук (сапоне), на шее – янтарные бусы и монисто из монет и разноцветных камней. На голову по-особому повязали вышитый цветами «персинский» платок. На ногах красные сафьяновые сапожки. Всё это досталось Мане от её бабушки-мордовки.</P> <P>Близкие подружки-свидетельницы невесты тоже были в сарафанах с колокольчиками (килькш) и фартуках, но не в сапожках, а в туфлях. Остальные девчата – в современных платьях с юбкой-клёш.</P> <P>Маша чувствовала себя бездомной собакой, которую выгнали со двора. И обида на Гришу давила её: три слова нашлись для неё.</P> <P>У дома Петуниных собралась толпа любопытных.</P> <P>– Едут! Едут! – закричали они.</P> <P>Через всю деревню на нескольких подводах примчался жених со своей компанией. Дуги всех упряжек были обёрнуты красным материалом, и висело под дугами множество колокольчиков, которые звенели на все лады.</P> <P>Дружки в цветных рубахах, в разноцветных кушаках кинулись во двор, но их остановил девичий заслон. Подружки Маши не пускали их в избу, требуя выкупа за невесту. Долго торговались. Наконец обоюдное согласие было достигнуто, и компания ворвалась в избу. </P> <P>Дружки и подружки взяли невесту под руки и вывели за ворота к свадебному поезду. Посадили жениха с невестой на разные подводы, устланные соломой и покрытые самоткаными ковриками. До сельсовета на регистрацию они должны были ехать врозь.</P> <P>Присоединилось ещё несколько подвод с приглашёнными на свадьбу, которая должна была начинаться в доме Горевых. Колхоз дал Гордею Силычу семь лошадей, да и председатель колхоза из Васильков тоже выделил трёх, чтобы не ударить в грязь лицом.</P> <P>Быстро расписали молодых, речей особых не было. Оттуда уже шли пешком. Жених в фуражке, в вышитой рубахе-косоворотке, подпоясанной красным кушаком, в жилетке, брюки с напуском над собранными в гармошку голенищами хромовых сапог, вёл невесту под руку: напыжился, старался идти важно, но, несмотря на богатый наряд, против Марии, высокой и статной, выглядел нахохлившимся ободранным петушком. За ними шли дружки и подружки, следом бежали вездесущие ребятишки.</P> <P>Гости уже заполонили двор. Под навесом были расставлены столы со скамейками. Уйма различной снеди: целиком зажаренные молочные поросята и куры, рыба солёная и жареная, сало, свежие овощи, студень двух сортов (мясной и рыбный), мордовские праздничные пшённые блины, караваи ржаного и пшеничного хлеба. Обилие бутылок и четвертей с напитками: тут и сельповская водка, и местный самогон, настоянный на семи травах, брага (поза) и хлебный квас. Стояли миски с овсяным и гороховым киселём (саламат). Тут не было городских норм – всё своё.</P> <P>Молодые – во главе стола, рядом дружка и подружка. По ту и другую сторону – родители и близкая родня жениха и невесты. А дальше – остальные гости по возрасту и по интересам: молодёжь в одном месте, постарше – в другом. Пацанята оседлали забор со всех сторон. </P> <P>Родители поздравили молодых, пожелали им счастья в семейной жизни. </P> <P>– Горько!</P> <P>Встали молодые. Опустила Маша веки, зубы стиснула, чтобы не разреветься, слёзы застыли в глазах. </P> <P>Целует Иван молодую жену, целует горячо, жадно, а она стоит, угрюмо молчит, лицо покраснело.</P> <P>Пляски начали девчата. Вытаскивали парней из-за стола и под гармошку незаменимого Васи завели частушки с переплясом.</P> <P>Дроби, дроби, дроби бей,</P> <P>Свои ноги не жалей.</P> <P>Каких только частушек ни вспомнили! И что только ни выделывали их ноги! До изнеможения плясали, сменяя русские частушки мордовскими.</P> <P>Луганяса келунесь,*</P> <P>Точь – мочь кумандернь келунесь. </P> <P>Келуть алу такрне,</P> <P>Келуть алу такрне,</P> <P>Точь – мочь кумандернь келунесь</P> <P>Из компании гостей постарше раздался требовательный возглас: </P> <P>– Молодых в круг! </P> <P>Безучастной стояла невеста: не до частушек и не до плясок ей, опустила очи долу – на уме любимый Гришенька, а рядом ненавистный навязанный муж.</P> <P>– Выходи, Машутка! – подскочили к ней подружки.</P> <P>И тогда оживилось лицо невесты, в глазах – злость!</P> <P>– А ну, жарь, Василёк, нашу любимую плясовую! Пропадай, моя телега, все четыре колеса! А уж коли пропадать, так с музыкой!</P> <P>Растянул гармонист меха. Пальцы его рук забегали, замелькали, заплясали по кнопкам.</P> <P>Молодая, розовощёкая, пышущая здоровьем, Мария вышла на середину круга, истово застучала каблучками по дощатому настилу, приготовленному специально для пляски, словно кто-то рассыпал крупный горох по нему. Бусы в такт подпрыгивали и позванивали, когда она, подняв руки к потолку, встряхнула, заиграла кистями рук, на аккуратненьком носике выступили бисеринки пота.</P> <P>–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––</P> <P> * На лугу берёзка,</P> <P>Точь-в-точь – командирская берёзка.</P> <P>Под берёзкой тропинка,</P> <P>Под берёзкой тропинка.</P> <P>Точь-в-точь – командирская берёзка. </P> <P>А Иван бегал неумело вокруг: ни ногами топнуть, ни руками хлопнуть. </P> <P>Плясали и пели девушки до упаду, топоча ногами, выбивая дробь, и взмахивая руками. И похожи они были на огромных птиц, которые взмахнут сейчас руками-крылами и взлетят, взмоют в ярко-голубое небо к редким облачкам. А мужики и парни валили вприсядку, выделывая фортели ногами на разные лады.</P> <P>Пели русские и мордовские народные песни.</P> <P>Ульяна ащи шав баняса,*</P> <P>Моцвкай тиенди шав баняса, </P> <P>Другац ванынды шав баняв.</P> <DIV> <P>Вдруг появились тёмные тучи, и полил обильный осенний дождь, как и в день сватовства.</P> <P>– Разверзлись хляби небесные, не на шутку разошёлся Илья-пророк. Не к добру это. природа-мать оплакивает Машутку, – прослезился дедушка невесты.</P> <P>Ближе к вечеру засобирались гости домой – пора встречать стадо. Невеста принялась одаривать всех родственников мужа от стара до мала. На это дело председатель ссудил деньжат.</P> <P> Холодно, без слёз, как с чужой, попрощалась Мария с матерью. </P> <P> </P> <P align=center>* * *</P> <P align=center> </P> <P>С первой же брачной ночи не заладилась супружеская жизнь Марии с Иваном. И ласки, и поцелуи нелюбимого мужа были ей противны.</P> <P>Днём она работала, как заведённая машина: то стирала, то полы мыла, то гладила, то во дворе убиралась.</P></DIV> <P>*Ульяна сидит в пустой бане,</P> <P>Расчёсывает гребнем волокна конопли.</P> <P>Дружок смотрит на пустую баню.</P> <P>Иван приуныл, всё стало валиться из его неумелых рук. Заметили нелады у молодых и родители. Мать пока не хотела вмешиваться, ждала, что будет дальше. А отец прямо спросил сына:</P> <P>– Что ходишь смурной и пришибленный? Али жёнушка тебе не по духу, али ты ей не по вкусу?</P> <P>– И тявк, и тяфтак, алей. *</P> <P>– А ты будь мужиком: поучи её, с неё не убудет, покажи, кто хозяин в доме. </P> <P>… После совета отца, Иван стал ласкать жену, а она не отвечала взаимностью. Он ударил её по щеке.</P> <P> Мария молча поднялась с постели, оделась, собрала узелок.</P> <P>– Ухожу к матери, за мной не приходи.</P> <P>Вышла она в ночную мглу и пошагала через поле в свои Васильки. В полночь постучала в дверь родного дома.</P> <P>Впустила Елена Петровна дочь в избу:</P> <P>– Что стряслось, Маня?</P> <P>– Ушла от Ивана. </P> <P>– Почему?</P> <P>– Сегодня он ударил меня.</P> <P>– Нехорошо получается, дочка, не по-христиански.</P> <P>– Деденей, не люблю я его.</P> <P>– Сердце разрывается на части, доченька, глядючи на тебя, – мать прижала к груди Машу. – Горе ты моё луковое, дитятко неразумное, может, всё-таки вернёшься к Горевым? Срам-то какой!</P> <P>– Маменька, не отправляйте меня к нему. Я всё равно не вернусь, лучше наложу на себя руки!</P> <P>Рано утром поднялись мать с дочкой. Проснулись и Ефим с Сергеем.</P> <P> ––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––</P> <P> * И то, и другое, отец.</P> <P>– Здравствуй, Манюшка! Ты к нам в гости или навсегда?</P> <P>– Посмотрю, как примете.</P> <P>– Живи у нас, с тобой легче.</P> <P>– Да вы вон как вымахали. Настоящими помощниками стали матери, – заметила старшая сестра.</P> <P>– Мужики, быстро мыться – и за стол завтракать, а потом во двор убираться. </P> <P>Ушли ребята. Мать спрашивает:</P> <P>– Как думаешь дальше жить, дочка?</P> <P>– Уеду в город, к тёте Вере. Братья подросли, помогут тебе.</P> <P>Елена Петровна остро почувствовала свою вину перед ней, дрожащим голосом проговорила: </P> <P>– Не буду перечить тебе, стрьней. Один раз встряла дурной башкой и поломала всю твою жизнь. Прости, доченька! Не держи зла на свою мать.</P> <P>– Ладно, мама, всё бывает в жизни. В городе устроюсь на завод. Жить буду у тёти Веры. </P> <P>Глянула Елена Петровна в окно и плюхнулась на лавку: привязывает к изгороди жеребца Гордей Силыч Горев.</P> <P>– Здравствуй, свашенька, и тебя, невестка, приветствую. Что за вольности позволяешь себе! Почему сбежала? Разве плохо относились к тебе? Или кормили скверно? Ты у нас, как сыр в масле, каталась! </P> <P>– Гордей Силыч, скажите, какие лично у вас претензии ко мне?</P> <P>– Да – а у нас с бабкой никаких упрёков к тебе нет, – в замешательстве ответил Горев.</P> <P>– Тогда ищите причину в сыне. </P> <P>– Но я затратился на свадьбу. Придётся вам платить мне неустойку.</P> <P>Елена Петровна прищурилась:</P> <P>– Я виновата, на мне грех, мне и отвечать. Неустойку уплачу: бери мою корову. Ты же бедный!</P> <P>– Вечером приведи… </P> <P>– Как бы не так, Гордей! Не погоню я её. Забирай сам. Вот сейчас же привяжи к своим дрожкам и веди.</P> <P>И увёл Горев корову-кормилицу у бедной женщины под осуждающими взорами селян.</P> <P>Через два дня провожали Маню к тётке, родной сестре покойного отца. Она на свадьбе шепнула племяннице: «Будет невмоготу, приезжай, приму, как родную дочь».</P> <P>Эх, все чуяли беду, кроме родимой матушки!.. </P> <P>– Не забывай нас и приезжай почаще, как сможешь. Меня, прошу ещё раз, прости за Бога ради.</P> <P>– Не переживай, маменька! – горько и обидно было Маше: Гриша-то легко оттолкнул её, пожелал счастья…</P> <P>Обнялись дочь с матерью и навзрыд заплакали. У братьев тоже чесались глаза: жалко было сестрицу.</P> <P>… Тётя Вера жила одна в своём домике с садиком на окраине города. Через месяц после свадьбы ей пришлось проводить мужа на фронт, откуда он уже не вернулся: перед самым концом войны пришла похоронка на него.</P> <P>Как дорогому подарку судьбы была рада тётушка приезду любимой племянницы. Она работала на часовом заводе, устроила туда и Машу, сперва – ученицей, а потом – сборщицей.</P> <P>Мария закончила десятилетку в вечерней школе, пользовалась заслуженным авторитетом на работе.</P> <P>Тётя Вера пыталась убедить Машу не запирать себя в четырёх стенах с книгами:</P> <P>– Дело молодое. Что ты, словно в монастыре? Иди с подружками на танцы, в кино. Развейся.</P> <P>Отмалчивалась та: всё думала о Грише…</P> <P> * * *</P> <P>… Прослужил три года Григорий Чебышев, но в родную деревню решил не возвращаться. Он мучился сомнениями, что селяне будут показывать на него пальцем и говорить, вон, мол, брошенный жених явился!</P> <P>После демобилизации сразу пошёл трудоустраиваться на тракторный завод.</P> <P>В отделе кадров за столом сидел мужчина с белыми, как снег, волосами на голове и с Орденом Отечественной войны на груди.</P> <P>Чебышев протянул ему заявление. </P> <P>– Ну, давай рассказывай, где родился и крестился, где учился и с кем знался?</P> <P>– Служил в вашем городе, демобилизовался, имею специальность механизатора широкого профиля. Вот вам мои документы. </P> <P>Начальник отдела кадров просмотрел документы:</P> <P>– Принимаю тебя в новый цех по сборке двигателей. Жить будешь в общежитии. А сейчас дуй в военкомат, вставай на учёт, а после обеда пойдёшь к начальнику цеха знакомиться. Мужик он добрый и деловой.</P> <P>В этот же вечер Чебышев написал письмо. Объяснил родителям, почему после демобилизации не вернулся домой. Обещал приехать в отпуск.</P> <P>Сосед по комнате в общежитии, Виктор Саранцев, в следующую же субботу предложил Чебышеву пойти с ним на танцы в заводской клуб. Григорий отнекнулся. Витёк стал уговаривать. Тогда Чебышев рассказал про свою любовь к деревенской девушке.</P> <P>– Да плюнь ты на неё, коль стервой оказалась! </P> <P>– Не смей так говорить о Маше! Мать насильно выдала её за парня плюгавого, но очень богатого. </P> <P>– Тем более надо идти – проветришься и забудешь про бывшую кралю. </P> <P>– Нет, Виктор, не пойду!</P> <P>– Ну, как хочешь.</P> <P>Однажды вечером Витёк пристал к Грише:</P> <P>– Айда, познакомлю с девицей-красавицей – закачаешься! Я уже говорил ей о тебе.</P> <P>– Какой же ты настырный, Витёк! </P> <P>– Лизавета – девка что надо: красивая и умная, но не любит нахальных. Скольких уже отшила! Так что имей это ввиду, – улыбнулся Саранцев.</P> <P>Лиза, Лиза, Лизавета,</P> <P>Я люблю тебя за это.</P> <P>И за это, и за то,</P> <P>Что целуешь горячо.</P> <P>Но эта песня к ней не подходит, а лучше эта:</P> <P>Ты ждёшь, Лизавета,</P> <P>От друга привета,</P> <P>Не спишь до рассвета, </P> <P>Всё грустишь обо мне… </P> <P>– Ну, певун, считай, что уговорил. Собирайся, а то раздумаю.</P> <P>В клубе Саранцев взглядом показал Чебышеву Лизу. Через танец Виктор пригласил Елизавету на вальс.</P> <P>– Лизонька, я привёл парня, о котором говорил тебе. Хочешь с ним познакомиться?</P> <P>Она неопределённо пожала плечами.</P> <P>– Тогда после вальса – прямиком к нему.</P> <P>Витёк подвёл её к другу:</P> <P>– Это мой сосед, Лизонька. Познакомьтесь.</P> <P>– Гриша, – протянул руку Чебышев.</P> <P>– Лиза, – смущённо ответила девушка и подала узенькую ладошку Григорию.</P> <P>– Вы потолкуйте, а я поищу друга, – и в мгновение ока Саранцев исчез.</P> <P>Первой пришла в себя Елизавета.</P> <P>– Вы, верно, приезжий?</P> <P>– Да, не здешний. Отслужил в вашем городе три года и решил здесь остаться. Устроился на ЧТЗ.</P> <P>– И я работаю там, в пятом цехе, в ОТК.</P> <P>– Выражаясь военным языком, мы с вами однополчане.</P> <P>– Выходит, так.</P> <P>За танцами и разговорами незаметно для Григория проходил вечер</P> <P>– Если не против, провожу до дома.</P> <P>– Пойдёмте…</P> <P>Шли они по освещённым городским улицам и радовались – преобразился город к празднику Октября.</P> <P>У дома Елизаветы Гриша с благодарностью сказал:</P> <P>– Спасибо за подаренный вечер.</P> <P>– А тебя благодарю за проводы и до свидания.</P> <P>Не успел Григорий войти в комнату и раздеться, как сосед воскликнул:</P> <P>– Ну, ты, деревня, даёшь! Оказывается, тебе пальца в рот не клади – мигом оттяпаешь. Глянь на него, вроде тихоня, а самую красивую заводскую деваху, Лизу Середавину, враз захомутал. </P> <P>– Ну, всё? Выпустил пар? Ты меня специально оставил один на один с девушкой. Не бросать же её одну посередине круга.</P> <P>– Не обижайся, Гриша, я хотел, как лучше.</P> <P>– Никого мне не надо, Витёк. С меня довольно одной Маши. </P> <P>И Чебышев перестал ходить на развлекательные мероприятия. Частенько писал письма домой, а о Марии спросить стеснялся.</P> <P>Родители отвечали сыну и сообщали, что Маша продолжает работать и жить в городе. По субботам навещает своих. На заработанные деньги купила маме корову. Замуж не вышла пока… </P> <P> * * *</P> <P>. . .Весна наступала. Три дня лил тёплый весенний дождь. Он вымыл заасфальтированные улицы и тротуары. Всё кругом оживало. Величаво несла свои воды река Миасс. Ивы и вербы на её берегах оперились нежными зелёными клейкими листочками. Хорошо на душе у людей в весеннюю пору.</P> <P>А вскоре и Первомай пришёл.</P> <P>После демонстрации Витёк спросил:</P> <P>– Как смотришь на моё предложение: зайти в молодёжную кафешку, дёрнуть по рюмашке и поесть как следует? </P> <P>– Пообедать не прочь, а по пути домой купим в магазинах продукты. Идёт?</P> <P>– Сойдёт, – развеселился Виктор.</P> <P>Вечером Саранцев собирался на танцы.</P> <P>– Спрашивала про тебя Лизавета, почему не приходишь в клуб. Наврал ей, что ты болеешь, а она не поверила, сказала, что видела тебя на работе.</P> <P>– Пойду сегодня с тобой, Витёк. Душа у меня не на месте. </P> <P>В клубе Саранцев увидел Елизавету в компании подруг и повёл туда Чебышева.</P> <P>– Добрый вечер, красавицы, и с праздником вас! </P> <P>– Мы же вместе были на демонстрации и здоровались.</P> <P>– Девушки-красавушки, лучше два раза поздраствоваться, чем ни разу.</P> <P>– Вот в этом ты прав, балабол, – ответила одна из самых бойких девушек.</P> <P>– Только, чур, девчоночки, не забудьте пригласить нас с соседом на белый вальс, иначе мы умрём от конфуза.</P> <P>Заиграл оркестр. Виктор пригласил на танец ту девушку, которая обозвала его балаболом, а Григорий – Елизавету.</P> <P>– Поздравляю с выздоровлением, Гриша!</P> <P>– Да это была выдумка соседа.</P> <P>– Я догадалась. А как вам живётся в общежитии?</P> <P>– Ничего хорошего нет. Не то, что у мамаши.</P> <P>– Давайте прогуляемся до вашей речки Миасс. Люблю природу. В нашей деревне тоже есть речка, правда, небольшая она. </P> <P>– Сегодня уже поздно. И неловко получится: все танцуют, а мы исчезнем. Подруги будут шушукаться, строить догадки. Давай лучше встретимся в воскресенье в десять часов у проходной нашего завода.</P> <P>– Договорились. </P> <P>После танцев Григорий провожал Лизу домой. Дорогой говорили о жизни городской и деревенской. Каждому нравилось своё.</P> <P>В общежитии Витёк опять стал расспрашивать, что да как.</P> <P>– Всё в порядке, и больше никогда не спрашивай. </P> <P>Мы же не любопытные бабы, чтобы сплетничать, – урезонил Григорий друга.</P> <P>Во вторник, к концу смены, к Чебышеву подошёл мастер и попросил:</P> <P>– Гриша, по всем швам трещит план поставки двигателей заказчикам. Можешь отработать и вторую смену?</P> <P>– Конечно, мастер, я же солдат.</P> <P>– Я был уверен, что не подведёшь. За переработку отгул дать или деньгами в зарплату получишь?</P> <P>– Как вам удобней.</P> <P>– Деньгами получишь. В час ночи тебя сменят. Отдохни – и вперёд! </P> <P>Хоть и харахорился Чебышев, а выстоять шестнадцать часов без привычки было нелегко.</P> <P>После смены Григорий проспал двенадцать часов без просыпу. Руки и ноги гудели.</P> <P> * * * </P> <P> В воскресенье Гриша пошёл на свидание. На автобусе доехали они до окраины города и пешком дошли до Миасса. Сели на берег и посмотрели вокруг. Ивы и прибрежные заросли оделись в зелёный наряд. Повсюду нежная зелёная травка. Над головой бездонное лазоревое небо. Тишина и покой. Бесшумно порхают бабочки да весело стрекочут кузнечики. </P> <P>– Какая прелесть, Лизонька! Какая тут благодать! Я – деревенский парень. Лес и речка, поля и луга, стога и омёты – всё для меня мило и дорого.</P> <P>– Почему же после службы не вернулся в свою деревню, а прижился в нашем городе?</P> <P>– Судьба-злодейка заставила меня остаться в ваших краях.</P> <P>У подъезда своего дома она сказала: </P> <P>– Чудесная была прогулка. А на танцы приходи, авось встретишь даму сердца.</P> <P>– Насчёт танцев подумаю. До свидания.</P> <P>Незаметно пролетело лето. Сдерживал себя Чебышев от встреч с Лизой. И пока он не мог разобраться: его ли одиночество, симпатия ли к девушке, или что-то третье звали его на новые встречи с Лизаветой – ему было приятно и интересно с ней. «Не любовь ли это? – испугался он и приказал себе.– Только не это! Надо ехать домой, проветриться, и родители переживают – четыре года не виделись. Как раз и отпуск подоспел». </P> <P>… В августе Чебышев сидел в купейном вагоне скорого поезда Челябинск – Москва.</P> <P>Под однообразный стук колёс хорошо думалось. Вспомнил он отца с матерью, родительский дом, своих селян, речушку и лес, луга и нивы, свою бывшую любовь – Марию, и горячая волна нежности окутала его сердце.</P> <P>Мелькали деревеньки и сёла, города и посёлки, вспаханные чёрные поля и скошенные луга, сизые хвойные леса и перелески, берёзовые рощи. Урожай и травы превратились в скирды соломы и сена. </P> <P>Видел башенные и подъёмные краны. После войны строились новые города и рабочие посёлки. Расширялись старые. Когда его, четыре года назад, везли в Челябинск на службу, он почему-то ничего этого не замечал. А сейчас душа его радовалась и пела. Какая же она большая, наша страна! </P> <P>Вот поезд остановился на платформе родного города. Вышел Григорий из вагона и пошагал на автовокзал. Сел на проходящий через Васильки автобус и через полчаса был в селе.</P> <P>Зашёл в избу, где родился, сердце его затрепетало в груди. Сразу бросилось в глаза: изменились родители за четыре года – постарели. Мать сучила нитки, а отец подшивал валенки. Подняла мать голову от веретена, пристально посмотрела на вошедшего:</P> <P>– Сынок!</P> <P>Гриша подошёл к матери, расцеловал её и прижал к груди. А она заплакала горько и безутешно. </P> <P>Потом отец обнял: </P> <P>– Ну, здравствуй, сынок. А мать уже жалилась, умру, мол, а сынка так и не увижу. Что ж ты после службы не приехал домой? </P> <P>– Честно говоря, батя, стыд не пустил.</P> <P>– О своей чести, сынок, ты подумал, а о нас позабыл. Нехорошо получается.</P> <P>– Виноват я перед вами, простите, Бога ради, сына своего толстокожего, – взмолился Григорий.</P> <P>– Ладно, готовь, мать, стол, отметим радостное событие.</P> <P>– У меня всегда всё готово, как у солдата. Мойте руки – и за стол.</P> <P>– А у меня к столу имеется бутылочка огненного змия. </P> <P>За столом родители расспрашивали обо всём: как служил, где сейчас живёт и работает? Отец сообщил Грише, что Маша до сих пор обитает в городе, а в выходные и праздничные дни навещает родной дом. А мать в свою очередь спросила: </P> <P>– А ты, сынок, случаем, не женился?</P> <P>– Нет.</P> <P>– А зазнобушку имеешь?</P> <P>– Не знаю, как вам и сказать. Словом, хожу в клуб, танцую с одной дивчиной. Но дальше танцулек дело пока не сдвинулось.</P> <P>– Пора, сынок, обзаводиться семьёй. Тебе уже двадцать четыре годочка, – намекнула мать.– Да и Маня холоста… </P> <P>– Успеет надеть хомут на шею, – оборвал её отец, – пусть на ноги встанет, как следует. Квартиру получит, мебелью обзаведётся. Знаю, что дорожка в деревню для него заказана. Правду толкую, сын мой?</P> <P>– Не в бровь, а в глаз, батяня. </P> <P>– Как долго поживёшь дома?</P> <P>– Пока не выгоните, мама. А если серьёзно, то недельки три побуду, если ничего не помешает.</P> <P>– Хоть насмотрюсь на тебя, соскучилась,– обняла плечи сына.</P> <P>– Батяня, загрузи меня чем-нибудь, чтобы дурные мысли не лезли в голову.</P> <P>– Это можно. Работы в деревенском хозяйстве непочатый край.</P> <P>За две недели отец с сыном справились со всеми делами.</P> <P>А с Марией так и не встретились. Она ни разу за это время почему-то не приезжала из города.</P> <P>В конце августа почтарка принесла Чебышевым телеграмму. </P> <P>– Вот и закончился мой отпуск, – огорчился Григорий, – мастер вызывает на завод: опять прорыв с планом поставки тракторов заказчикам. Надо ехать!</P> <P>– Что ж, коли надо, езжай, – сказал отец.</P> <P>А мать расплакалась:</P> <P>– Когда теперь приедешь?</P> <P>– Жизнь покажет, мама. Не переживайте за меня.</P> <P>– Как же не переживать, сынок? Для родителей дети и в зрелом возрасте всё едино дети.</P> <P>При прощании Григорий предложил:</P> <P>– Батя, возьми деньги, зарабатывать стал прилично. Теперь каждый месяц буду высылать вам. </P> <P>– Не надо, цёраней (сын). У нас огород есть, скотинка водится. Пенсион получаем, нам хватает – не бедствуем, пока ноги носят. Береги гроши для мебели, как я тебе уже советовал.</P> <P>– Как скажешь, алей (отец). </P> <P>Мать собрала сына в дорогу. Загрузила вещмешок и две корзины продуктами, начиная от мяса и кончая грибами и разнообразными вареньями.</P> <P>Глянул сын на подарки и ахнул:</P> <P>– Как же я допру всё это? Здесь без машины не обойтись. </P> <P>– Своё тяжёлым не бывает, Гриша. До города отец проводит и поможет сесть на поезд, а там на такси подкатишь к крыльцу своего общежития. Вот и вся недолга, – успокоила мать сына. </P> <P> * * *</P> <P>… На четвёртый день Чебышев был на работе.</P> <P>– Спасибо, Григорий, выручил, опять горим с планом, – поблагодарил мастер.</P> <P>Однажды вечером Витёк «закинул удочку»:</P> <P>– Гриш, пригласи к нам на вечеринку Елизавету с моей девушкой, Таисией. Угостишь их дарами природы и огорода.</P> <P>– А почему бы и нет?</P> <P>Григорий при встрече с Лизой предложил:</P> <P>– Приходите с Таей к нам в гости в нашу общежительскую комнатку. У меня для вас есть сюрприз.</P> <P>– Подумаем! </P> <P>В выходной день девушки пришли к ребятам.</P> <P>–Девчата, обряжайтесь в фартуки, поможете накрыть стол, – распорядился по-хозяйски Григорий.</P> <P>Слюнки потекли у подружек, когда увидели солёные пупырчатые огурчики, малиновые помидорчики, грибочки и варенье из разных ягод.</P> <P>– Откуда это богатство у вас, мужики? – спросила Таисия. </P> <P>– Гриша привёз из деревни.</P> <P>Выпили винца, испробовали все деревенские гостинцы. А потом Григорий угостил сушёными тыквенными семечками и лесными орехами. Девчонки были в восторге от них.</P> <P>Вечером гуляли по городским улицам.</P> <P>В полночь ребята пошли провожать своих девушек. На сей раз Чебышев вошёл с Лизой в подъезд. Там он обнял её и стал целовать. Она не сопротивлялась.</P> <P>– Завтра встречаемся у заводской проходной, пойдём опять к Миассу. Согласна? – спросил Григорий. </P> <P>Она кивнула головой.</P> <P>… Легла Елизавета, а сон не брал её. Она думала о Грише: «Встречались больше года, каждый раз провожал до дома и ни разу не поцеловал. А сегодня так расцеловал, что до сих пор болят губы. Что это случилось с ним? Спиртное подвигло его на такой поступок, или он влюбился в меня по-настоящему?». </P> <P>Утром за завтраком Ефим Петрович пожурил дочь: </P> <P>– После двенадцати часов пускать тебя в квартиру не будем, так и знай!</P> <P>– Слушаюсь! – Она вышла из кухни.</P> <P>Посмотрел отец вслед дочери, покачал головой и озабоченно промолвил:</P> <P>– Пора дочурку замуж выдавать, ой, как пора! Боюсь, как бы не засиделась в девках. Ей идёт уже двадцать третий годок. </P> <P>– Встречается она с каким-то Григорием, парнем с их же завода. Пытала я у неё о нём – ничего не сказала. И мы не знаем, каков он.</P> <P>– Скажу дочери, пусть она пригласит его к нам. Глянем на него, угостим винцом, погуторим, глядишь, и раскроется парень. </P> <P>Вечером следующего дня Ефим Петрович сам предложил:</P> <P>– Лиза, пригласи своего парня к нам на чаёк.</P> <P>– Скажу ему, папа, об этом. Может, согласится и придёт.</P> <P>– Как это – согласится или не согласится? Если у него благие и серьёзные намерения, то должен согласиться, а если нет, то отшей его. И чем быстрее, тем лучше, пока дело не дошло до плохого.</P> <P>При следующей встрече Григорий снова потянул подругу к реке.</P> <P>– Гриша, у меня на сегодня другой маршрут.</P> <P>– И какой же?</P> <P>– Пойти к нам, попить чайку. Заодно поглядишь, с кем проживаю. Как смотришь на моё предложение?</P> <P>– Ясно! Значит, предки твои решили устроить смотрины? </P> <P>– Не знаю, только отец попросил меня пригласить тебя к нам на чай.</P> <P>Несмотря на сомнения девушки, Чебышев сразу согласился.</P> <P>– Ну, что ж, Лизонька, смотрины так смотрины, айда, где наша не пропадала!</P> <P>Пришли к Середавиным. Елизавета провела гостя в зал, усадила на диван, а сама ушла за родителями на кухню.</P> <P>За дочерью в зал зашли отец с матерью.</P> <P>– Середавин Ефим Петрович, – протянул он руку, – а это моя супруга, Клавдия Ивановна, – указал он рукой на неё.</P> <P>– Очень приятно, а я Чебышев Григорий.</P> <P>– Женщины, приготовьте чайку, а мы с гостем потолкуем по-мужски: </P> <P>– Откуда родом, Гриша? </P> <P>– Не местный я. Служил в вашем городе, демобилизовался и остался. А родом – из деревни Васильки.</P> <P>– Это под Пензой? – оживился хозяин.– В Гражданскую бывал там, мордовское село.</P> <P>– Верно! </P> <P>– Больше года встречаешься с нашей дочкой. Скажи, как на духу, с какими намерениями видишься с ней?</P> <P>– С самыми благими, Ефим Петрович.</P> <P>– Душа наша болит за неё. Насмотрелись на девушек, встречавшихся с солдатами. Многие остались с дитятками на руках. </P> <P>– Я из другой породы. Можете быть спокойны.</P> <P>– Ну, коль так, не будем со старухой переживать.</P> <P>– Просим к столу, – позвала хозяйка. </P> <P>– Что будем пить? – спросил глава семьи гостя.</P> <P>– Чай, – ответил Григорий.</P> <P>– А покрепче не желаешь?</P> <P>– Сейчас нет. В праздник или в какое-то торжество могу пропустить рюмочку-другую, а так не увлекаюсь.</P> <P>– Тогда пьём чай и едим то, что на столе, – Ефим Петрович убрал бутылку со стола.</P> <P>Говорили о жизни городской и деревенской, о работе на заводе и о дальнейших планах.</P> <P>Гость поблагодарил хозяев за угощение и заторопился в общежитие.</P> <P>– Ну, как вам показался мой кавалер? – спросила Елизавета своих родителей.</P> <P>– Если он на самом деле такой, каким показал себя, то лучшего мужа я тебе не желаю, – ответила мать.</P> <P>– Имей в виду, дочка, он – мордвин, у них свои обычаи.</P> <P>– Какие вы у меня старомодные, – засмеялась Лиза.– Был бы хорошим человеком.</P> <P>– Я сужу о людях по рукам. Они у него рабочие: в мозолях и огрубелые. Мужик с такими руками не может быть плохим, – закончил разговор Ефим Петрович. </P> <P>При первой же встрече Лиза сказала Грише, что он понравился и папе, и маме.</P> <P>– Значит, успешно сдал экзамен перед твоими предками? А чего это он вспомнил мордовское село?</P> <P>– Папа любит вспоминать молодость!</P> <P>До зимы встречались они на берегу Миасса. В клуб на танцы ходили редко.</P> <P>В декабре заявилась суровая уральская зима. Холода загнули такие, что не приведи Господь. Давили крещенские морозы. А в феврале бушевали метели. За окнами ярился ветер, тревожно грохотали железные крыши домов.</P> <P>Лиза предложила Грише встретить Новый год у них, и он согласился. Это был первый праздник, проведённый им у чужих людей. Чувствовал он себя не в своей тарелке. После третьего тоста, провозглашённого хозяином дома за счастье и семейное благополучие, Григорий выпил, закусил и вежливо сказал:</P> <P>– Разрешите откланяться.</P> <P>– Что не понравилось, гость дорогой? Ты так рано покидаешь нас!</P> <P>– Всё было прекрасно, пора и честь знать.</P> <P>– А то переночевал бы у нас. Места всем хватит. Женщины пошли бы в одну комнату, а мы – в другую.</P> <P>– Спасибо, Ефим Петрович, за заботу. Но остаться ночевать у вас не могу. Меня батя с детства приучал спать только в своей избе. Воспитывал во мне любовь к дому. Говаривал: «Оберегай свой дом, тогда и он прикроет тебя». Так что не обессудьте – пойду в своё общежитие.</P> <P>– Ну, как говорится, вольному воля, спасённому рай. Я предложил, ты выбрал. Спасибо, что не отказал встретить Новый год у нас.</P> <P>– Пап, я провожу Гришу.</P> <P>– Недолго! </P> <P>Спустились вниз, а здесь собачий холод. На площадке возле двери Лиза прижалась к Грише. Он обнял её, поцеловал и нарочито грозно приказал:</P> <P>– Марш домой!</P> <P>– Слушаюсь, ваше высокородие! – озорно ответила она Григорию и зацокала каблучками по лестнице.</P> <P>Зашёл в общагу Чебышев, а сосед лыка не вяжет.</P> <P>– С Новым годом, Витёк! Что ты такой квёлый?</P> <P>– Я те-е-бя-я да-а-вно-о жду, – промямлил Саранцев.</P> <P>– Давай уложу тебя в постель, и бай-бай до утра.</P> <P>– Не-е-е! Выпьем за Новый год. Он у нас бу-у-дет зна-а-ме-на-тель-ным. Мо-о-и-ими у-ус-та-ми гла-го-лет ис-ти- на.</P> <P>– Ну, хорошо, давай выпьем за твой знаменательный год.</P> <P>Выпили по рюмке, Витёк стал засыпать за столом. Григорий уложил его в постель, а сам улёгся на свою койку.</P> <P>Лежал он и думал: «Приручают меня Середавины. Да, откровенно говоря, я и сам, как молочный телок, тянусь к ним. Впрочем, люди они неплохие: добрые, хлебосольные, бесхитростные. И Лизанька мне по нраву, чего уж греха таить. И тянуть с женитьбой уже нельзя, правду сказали мне родители. Годы идут, а я всё места себе не найду, гнёздышка не совью. Да и Елизавета посмотрит-посмотрит да выскочит замуж за первого попавшего». А где-то в дальнем уголке сердца – толчок: «Как же Маша?» Но болью он не отдался… </P> <P>Григорий задумал получить квартиру. Намекнул ему об этом мастер цеха, который частенько просил его поработать в две смены. Я, мол, похлопочу и поддержу твою кандидатуру в получении жилья в первую очередь. Ну, а если женишься да женишься на девчонке с нашего завода, то комнату получишь непременно.</P> <P>23 февраля Лиза передала приглашение отца:</P> <P>– Гриш, папа хочет отметить этот праздник с тобой у нас. Он – участник двух войн, и ты – бывший солдат. Не отказывай: обидно будет ему.</P> <P>– Я не прочь, Лизанька. </P> <P>К обеду Чебышев заявился к Середавиным с подарком.</P> <P>Встретила его Клавдия Ивановна:</P> <P>– Раздевайся, Гриша, проходи в зал. Там тебя Фимушка уже ждёт.</P> <P>– Возьмите подарок, Клавдия Ивановна.</P> <P>– От, спасибо за внимание. Проходи, давай, проходи.</P> <P>Вошёл гость и ахнул: Ефим Петрович стоял в парадной военной форме с боевыми наградами во всю грудь.</P> <P>– Смирно! – скомандовал Середавин во всю глотку.</P> <P>Григорий вытянулся в струнку.</P> <P>– Рядовой Чебышев, ко мне!</P> <P>Чётким строевым шагом подошёл Григорий к Ефиму Петровичу, щёлкнул каблуками, ладонь – к виску:</P> <P>– Товарищ майор, рядовой Чебышев по вашему приказанию прибыл!</P> <P>– Вольно! – Середавин обнял Чебышева, поблагодарил за прибытие и обратился к домочадцам:</P> <P>– Видели армейский порядок?</P> <P>– Ну, ты даёшь, муженёк! – восхищённо отозвалась Клавдия Ивановна.</P> <P>– В армии такое подчинение от рядового до маршала. Хорошо было бы, если и на гражданке такой же порядок завели. </P> <P>За столом Гриша смущённо проговорил:</P> <P>– В первый раз вижу человека с таким количеством орденов и медалей на груди! У моего бати – гораздо меньше: Орден Отечественной войны 11 степени и две медали – За Отвагу и За победу над Германией в Великую Отечественную войну. </P> <P>– Когда были на фронте, не думали ни о каких наградах и почестях. Мы исполняли свой воинский долг по защите Отечества от фашистского супостата. Сегодня праздник – давайте веселиться, – хозяин наполнил бокалы шампанским. – Выпьем, дорогие, за Красную Армию, сломавшую хребет немецкому фашизму! </P> <P>И поели, и попили, и песенок попели хозяева с гостем.</P> <P>Захмелел Ефим Петрович, тихо приказал: </P> <P>– Ну, молодёжь, марш на улицу гулять, а мы со старушкой попоём ещё песенки военных лет.</P> <P>Вышли Елизавета с Григорием на улицу:</P> <P>– Перебрал сегодня батюшка. Он ведь тоже непьющий. </P> <P>– Ему простительно, Лизанька. Праздник сегодня военный, его праздник. Защитник Отечества. Куда пойдём?</P> <P>– Куда хочешь. Я с тобой везде и всюду пойду.</P> <P>– И замуж за меня пойдёшь?</P> <P>– Ты еще не сватал.</P> <P>– А посватаю – выйдешь?</P> <P>– Подумаю.</P> <P>– Даю тебе срок двенадцать дней. 7 марта скажешь о своём решении. Устраивает?</P> <P>– Вполне.</P> <P>Погуляли они по городу и расстались.</P> <P>Дома Лиза сообщила родителям, что Гриша намекнул ей о женитьбе.</P> <P>– И что же ты ответила ему? </P> <P>– Сказала, что подумаю.</P> <P>– Правильно поступила, дочка. Если он любит тебя и серьёзно задумал завести семью, то не отступит.</P> <P>Десять дней гуляли Елизавета с Григорием. И все эти дни он тянул её на берег Миасса.</P> <P>Наконец, Лизе надоело:</P> <P>– Какой-то ты однобокий, что ли, или односторонний человек. Ну, что хорошего видишь в Миассе?</P> <P>– Сразу видно, что ты городской человек и ничего не понимаешь в природе. А ведь она живая! Весной земля покрывается нежной травкой, появляются цветы. И гудят над ними пчёлы и шмели, собирая нектар. Или, например, весной разливается речка, текут ручьи и ручейки по пригорочкам. Они в это время, будто тоже живые люди, говорят. И не зря в народе молвится «говорливые ручейки». А я не однобокий и односторонний, а постоянный. </P> <P>– Целую лекцию прочитал, Гриш. Сказал бы только два последних предложения – и баста. Всё бы уразумела. Надеюсь, не глупая.</P> <P>– Не сердись, Лизанька. Моя беда – люблю природу. И ничего поделать с собой не могу.</P> <P>– Значит, природу любишь больше, чем меня?</P> <P>– Э-э, подруга, ты не туда загнула. Не путай Божий дар с яичницей. Это – две разные любви. Но обе они могут жить в одном человеке в содружестве, – ответил Гриша, притянул Лизавету и стал целовать её.</P> <P>– Сегодня ты должна дать мне ответ, выходишь замуж за меня или нет.</P> <P>– Выхожу, Гриша, выхожу.</P> <P>Восьмого марта купил Григорий два огромных букета цветов и отправился к Середавиным. Поздравил Клавдию Ивановну и Елизавету с Международным Женским праздником и подарил им по букету цветов.</P> <P>– Ой, Григорий, прелесть-то какая! Давно не получала букета. Спасибо тебе от всего сердца, – хозяйка чмокнула его в щёки.</P> <P>Елизавета тоже поблагодарила Гришу.</P> <P>Глава семьи поздоровался за руку и пригласил всех к столу.</P> <P>Ефим Петрович поздравил жену и дочь с праздником, чокнулся бокалом шампанского с каждым. Все выпили, закусили.</P> <P>– У меня, дорогие мои, что-то колом встало шампанское в горле. Давайте по второй, – предложил хозяин.</P> <P>После второго бокала, осмелев, Гриша сказал:</P> <P>– Уважаемые Ефим Петрович и Клавдия Ивановна, я прошу руки вашей дочери.</P> <P>– Я – не против, – ответил хозяин.</P> <P>– И я не возражаю, – сказала хозяйка.</P> <P>– Дочка, теперь слово за тобой. Как скажешь, так и будет.</P> <P>– Я согласна выйти замуж за Гришу.</P> <P>– Стало быть, пожениться решили по обоюдному согласию? </P> <P>– Да! – в один голос ответили молодые.</P> <P>– Я предлагаю провести свадьбу в заводской столовой. Это будет как бы заводская свадьба. Ведь вы оба там трудитесь. Народу будет много – у нас не уместиться. Легче будет и со свадебным столом, в смысле посуды, закусок и еды. И матери будет хлопот и забот меньше. </P> <P>Все согласились. </P> <P>Поздно вечером Григорий засобирался:</P> <P>– Мне пора в общежитие.</P> <P>– Ступай, сынок. Скоро будете жить с Лизой в своём углу.</P> <P>Лиза вышла проводить Гришу. </P> <P> * * * </P> <P> Чебышев пришёл в общежитие, написал на листке текст телеграммы. Он вызывал родителей на свадьбу. Утром решил отправить её по почте.</P> <P>Увидел сосед улыбающееся, довольное лицо Гриши:</P> <P>– Чему радуешься, Григорий? Светишься весь, как новый пятиалтынный.</P> <P>– Женюсь, Витёк.</P> <P>– На Лизавете?</P> <P>– А на ком же ещё?</P> <P>– Вот и скажи теперь – деревня. Тихой сапой добился своего! Никому не удалось уломать Лизу. Молодец, поздравляю! Надеюсь, возьмёшь меня в дружки?</P> <P>– А куда от тебя денешься? Да и привыкли мы друг к другу. </P> <P>Вскоре и заводчане, и завком с директором прослышали о предстоящей свадьбе молодых работников крупнейшего предприятия Урала. И решило начальство завода в административном порядке наградить молодожёнов премией ввиде однокомнатной квартиры. И работники они хорошие, и отец невесты – участник войны, орденоносец, инвалид второй группы. И пусть это будет первой заводской молодёжной свадьбой.</P> <P>Григорию дали заранее ключ от квартиры. Он купил мебель и привёз в свой угол.</P> <P>В день свадьбы приехали родители Чебышева. Иван Тимофеевич с Тамарой Никифоровной успели вовремя.</P> <P>Молодых с дружками посадили в легковой автомобиль «Москвич» и увезли в ЗАГС. За ними в маленьком автобусе ехали родственники.</P> <P>Расписали молодых, и вся свадебная компания поехала в заводскую столовую.</P> <P>Выступил председатель завкома, поздравил он молодых с бракосочетанием, пожелал счастья в семейной жизни, подарил им ключи от квартиры и воскликнул:</P> <P>– Горько!</P> <P>Молодые встали и поцеловались. Потом гости стали одаривать молодых: и постельное бельё, и посуды разной, и приёмник с проигрывателем и пластинками, а самым главным и интересным подарком (со значением) был большущий свёрток, который разматывали долго-долго и в конце концов добрались до соски. Всё дарилось под дружное «Горько!»</P> <P>А Лиза преподнесли подарки родителям Гриши.</P> <P>Молодёжь танцевала под заводской духовой оркестр. Пожилые беседовали, вспоминали давние времена и говорили, что тогда свадьбы были иные, не было таких дорогих подарков.</P> <P>Но какая свадьба на Руси без песен? Вот тут-то и показало себя старшее поколение: вспомнили русские народные песни. Не отстала и молодёжь: эти не хуже пели и современные застольные песни. Плясали тоже здорово.</P> <P>К полуночи молодых увезли в новую квартиру. А вскоре и все разошлись, чтобы утром продолжить веселье.</P> <P>На следующий день гостей было меньше. Утихомирился шум и гам. </P> <P>К обеду Чебышевы-старшие засобирались домой, ссылаясь на то, что скотина оставлена на соседей. От всей души пригласили они к себе в гости Середавиных, расписывая прелести своей деревенской жизни: и чистый воздух, и лес, и речку, и прелести походов за грибами и орехами. </P> <P>Григорий с молодой женой проводили родителей на вокзал, посадили в поезд.</P> <P>– Вы уж не забывайте нас, пишите. </P> <P>– Мы всегда помним о вас. Вот расширим квартиру, вместе будем жить, – пообещал Григорий отцу с матерью.</P> <P>Обнялись и расстались.</P> <P>Сели в вагоне у окна старшие Чебышевы и пригорюнились:</P> <P>– Не думал я, мать, что сын наш окажется отрезанным ломтём, – с сожалением сказал Иван Тимофеевич.</P> <P>– И я не предполагала этого. Обычно о девушках говорят, что они отрезанные ломти, потому как уходят из родного дома к мужьям. А здесь сын оставил родное гнездо. </P> <P>– Как нам не хватает его. Старость надвигается, скотинку держать становится всё труднее и труднее.</P> <P>– Да скотину можем и порешить. Я думаю о другом: вроде как есть у нас сын, и вроде как нет его. А, может, и вправду он возьмёт нас к себе?</P> <P>– Улита едет, когда-то будет. Скотинку порешить когда-нибудь всё едино придётся, а вот жить к нему не пойду, хоть и позовёт. Умереть хочу в своей избе. Хочет жить с родителями – пущай приезжает сам к нам. Мала изба – построим большую. </P> <P>– Ладно, Ванюша, Чему быть, того не миновать, как говорится. А, знаешь, я почему-то подумала про Машу. Она ведь так и не вышла замуж… </P> <P> * * * </P> <P>Вскоре Лиза сообщила мужу, что он станет папой. Гриша обрадовался и заявил, что все трудные домашние дела с этой поры берёт на себя.</P> <P>Первого мая, после демонстрации, молодая чета направилась к родителям Лизы.</P> <P>Приветливо встретили Середавины дорогих гостей, теперь уже и не таких частых. </P> <P>Мать с дочкой уединились на кухне пошептаться. Елизавета поделилась приятной новостью.</P> <P>– Лиза, теперь тебе нужно беречься: не поднимай тяжёлого, остерегайся падений, – наставляла родимая матушка.</P> <P>– Да мне Гриша уже сказал об этом.</P> <P>– Стоящий мужик у тебя. Ничего другого сказать не могу.</P> <P>– Да, маменька, повезло мне с мужем.</P> <P>– Ну, дай вам, Господь, счастливой семейной жизни.</P> <P>А в это время мужчины вели другой разговор.</P> <P>– Ну, как вы устроились в своей квартире? - осведомился Ефим Петрович.</P> <P>– Всё разместили, как надо и как хотели. Комната на солнечной стороне. Этаж хороший – третий. Всем мы довольны с Лизанькой.</P> <P>– Вот и славно, – удовлетворённо отметил хозяин. – Родители твои приглашали нас в гости. Как думаешь, зятёк, стоит нам ехать к ним или нет?</P> <P>– Обязательно надо! Вам там понравится! Отдохнёте, подышите свежим воздухом, наберётесь сил, почувствуете себя бодрее. А мы с Лизой посмотрим за вашей квартирой.</P> <P>– Меня ты убедил. Теперь буду уговаривать мать. Она у меня тяжела на подъём. </P> <P>Дома молодожёны стали планировать, как лучше встретить появление малыша через восемь месяцев. Что надо за это время приготовить для него.</P> <P>И вдруг Лизе стало неуютно сидеть на диване. Закололо в сердце. Глубоко вздохнуть не могла. Она сказала мужу об этом.</P> <P>– Давай вызовем «скорую», – забеспокоился он. </P> <P>– Да от меня, наверное, разит вином. Скажут, что напоролась – вот и стало дурно. Может, обойдётся. Пособи мне улечься удобнее, глядишь, отпустит.</P> <P>Уложил муж жену и присел возле.</P> <P>– Гриш, не говори родителям о приступе: будут тревожиться, ночами не спать. </P> <P>Незаметно заявилось на порог лето.</P> <P>– Лизавета, давай пойдём к твоим и напомним, что пора им ехать в наши края. </P> <P>– Айда!</P> <P>Клавдия Ивановна засуетилась на кухне, а Ефим Петрович стал журить молодёжь:</P> <P>– Почему так редко навещаете нас, стариков? Уж раз в неделю-то должны бы приходить в гости.</P> <P>– Исправимся, папа, мы ещё зелёные, – оправдывалась дочь.</P> <P>– А мы к вам заявились по делу, – сказал Григорий тестю.</P> <P>– Интересно! И по какому же?</P> <P>– Мои родители приглашали вас к себе в гости? Приглашали! Время подоспело. Помните наш уговор?</P> <P>– А как же, помню!</P> <P>Вошла хозяйка.</P> <P>– Слышь, мать, дети нам предлагают ехать на отдых к сватам. Как ты смотришь на это?</P> <P>– Предложение заманчивое, ничего не скажешь. Но это с бухты-барахты не решить.</P> <P>– А чего вам решать? – загорячился Гриша. – Живности у вас нет. Огорода с дачей – тоже. Поднялись – и в дорогу. Поезд довезёт до города. Родители мои встретят вас и увезут к себе в деревню. </P> <P>– Подумаем! – заверил тесть.</P> <P>– Соловья баснями не кормят. Пообедаем, чем Господь послал. А через недельку загляните к нам – дадим ответ.</P> <P>… В середине июня молодые проводили родителей.</P> <P>Как-то Лиза затеяла большую стирку. Григорий ей помогал.</P> <P>Сели за стол передохнуть, попить чайку. Вдруг у Елизаветы опять появились приступы сердцебиения. Выходил Гриша жену сердечными каплями да таблетками, но посоветовал обратиться к врачу. И на сей раз она отказалась от медицинской помощи. </P> <P> * * * </P> <P>Через месяц получили весточку из Васильков. Ефим Петрович сообщил, что доехали хорошо, встретил сват на вокзале. А теперь они отдыхают. Ходят в лес. Уже сварили варенье из разных ягод. Домой планируют вернуться осенью, после сбора грибов. Просят ответить на письмо, сообщить, как идут дела у них.</P> <P>Обрадовалась Елизавета, что родителям нравится в гостях, ответила письмом, в котором сообщила, что и у них с Гришей всё в порядке.</P> <P>… Частенько мастер просил Гришу поработать в две смены. А Чебышев не из тех людей, которые не помнят добра: был благодарен и за свадьбу, и за квартиру, и вообще за хорошее отношение и уважение к ним. Отказаться не мог, хотя сильно переживал за жену: как бы без него не случился с ней вновь сердечный приступ – некому будет помочь ей.</P> <P>Через три месяца старшие Середавины вернулись домой. Телеграмму не давали. Оттуда сват посадил их на поезд, а в Челябинске наняли такси и доехали до квартиры. Четыре сумки, полных банками с разными соленьями-вареньями, привезли они домой.</P> <P>На следующий день пошли они к детям с дарами. Те были рады приезду, их посвежевшему виду, хорошему настроению.</P> <P>– Ну, как? Понравились вам наши Васильки? – спросил Григорий.</P> <P>– Не то слово! Изумительные места! Я впервые за всю свою жизнь так хорошо отдохнул! – заверил тесть.</P> <P>– И мне очень понравилось, хорошо у вас, – поддержала жена мужа.</P> <P>Заметен уже был животик у Лизы. Мать заботливо спросила о состоянии дочери.</P> <P>– Всё хорошо: ребёнок развивается нормально, – уклонилась дочь от сообщения о своих недугах.</P> <P>– Береги теперь не только себя, но и дитя своего.</P> <P>– Да мне и так Гриша ничего не позволяет делать. Я только кухней занята: готовлю еду, мою посуду. Скоро пойду в предродовой отпуск.</P> <P>– Начнём вместе готовить для малыша всё необходимое. Отец сам сделает кроватку-качалку и лёгкую коляску, а пелёнки-распашонки нашьём в последние недели: заранее нельзя.</P> <P>– А теперь принимайте результаты нашей поездки! – похвалился отец.</P> <P>– А огурчиков солёненьких нет?</P> <P>– И огурчиками своего посола снабдила нас сваха. Могли привезти больше, но тогда нужно бы в багажный вагон сдавать, а банки стеклянные не берут. Так что – уж сколько смогли загрузить в своё купе. </P> <P>Распаковали гостинцы. Удивилась Лизанька. Она сразу ухватилась за огурец. Попили чаю с привезённым вареньем из лесной земляники. Досыта наговорились, и родители отправились домой.</P> <P>Беременность Лизы проходила нормально, а вот с сердцем стало хуже: возникла постоянная аритмия. Григорий настоял, чтобы жена проверилась у кардиолога. После обследования врач отчитала её за халатное отношение к своему здоровью:</P> <P>– Необходимо было при первом приступе обратиться к нам. У вас, как осложнение, видимо, после ангины в детстве – приобретенный ревматизм сердца. Раньше вы не замечали или не придавали этому значения, а во время беременности сердце получило большую нагрузку, и стала прогрессировать одышка, появились приступы сердцебиения, аритмия. Рожать опасно и для вас, и для ребёнка. Вам бы вовремя прервали беременность. А теперь – поздно. Вас госпитализируем, и будете находиться под постоянным наблюдением. Нужно будет – оперируем.</P> <P>– Доктор, я буду рожать, чтобы со мной ни случилось!</P> <P>– Безусловно. Только с нашей помощью. Ваше мужество вызывает уважение, а халатность непростительна – вы взрослый человек. </P> <P>– Спасибо за поддержку, а роды пройдут нормально. В этом я уверена.</P> <P>В конце декабря Лиза Чебышева родила сына самостоятельно, даже не прибегая к «кесареву». Но роды были трудными: мальчик крупный. Сердце своё Лизанька здорово подорвала такой нагрузкой. После родов аритмия не покидала её. А ребёнок родился здоровым, без патологий.</P> <P>Малыш был славный: чернявый, подвижный, всё время чмокал губёнками, словно просил соску. Смотрела Лиза на своего малыша, и сердце её наполнялось счастьем. Врачи понаблюдали за ними и через декаду выписали.</P> <P>Новый год Чебышевы и Середавины встречали у молодых. Никого из посторонних не приглашали из-за малыша. Посидели за столом, выпили шампанского, пожелали друг другу счастья и здоровья в грядущем году.</P> <P>Покормила Лиза своего малыша грудью с полгода и видит – не хватает ему молока. И в весе не прибавлял, и плакать стал. Пришлось прикармливать.</P> <P>Нагрузка на плечи Григория увеличилась. И по дому всё, кроме кухонной плиты, было на нём, и на заводе частенько просили его поработать в две смены, зная его безотказность.</P> <P>– Замучили мы тебя, Гриша, – жалела Елизавета мужа.</P> <P>– Не вы извели, а завод запряг в две смены. И отказать не могу. Им, видите ли, план нужен! А что человек изнашивается, начальству наплевать. А я на самом деле устал чертовски.</P> <P>– Правду говоришь, Гриша. Кто везёт – на того и накладывают. Не будь и сам безотказным. Отнекивайся, когда невмоготу. Побереги себя, хотя бы для нас. А я, Гришенька, признаюсь тебе, – инвалидом становлюсь. И в груди колет, и дышать с каждым днём становится всё тяжелее и тяжелее, и сердце колотится. Успеть поднять Игорька хотя бы лет до пяти. Только жаль, что пожили мы с тобой с гулькин нос. </P> <P>– Что ты заживо хоронишь себя, Лизанька? – успокаивал Григорий жену, а сам подумал, что она на самом деле очень плоха.</P> <P>А Игорёк начал ходить. Падал, вставал, снова падал, но упрямо поднимался и шагал по комнате. Лиза покупала коровье молоко, варила манную кашу, овощные супы-пюре и кормила своего любимца.</P> <P>Мальчонка забавлялся игрушками, кричал от удовольствия, возил по комнате разные машинки и был доволен.</P> <P> Вскоре опять появились приступы сердцебиения и аритмии. И одышка мучила её сильнее.</P> <P>Муж вызвал скорую.</P> <P>Увезли Лизу в кардиологический центр. Григорий увёл сына к тестю с тёщей, объяснил им ситуацию с женой и побежал на работу. После смены купил продуктов и фруктов – и опять к ним.</P> <P>– Завтра после работы сразу к Елизавете поеду.</P> <P>После больницы до позднего вечера играл с сынком у Середавиных. Игорек капризничал, звал маму и плакал. После того, как сынок засыпал, Григорий уходил ночевать домой.</P> <P>Пролежала Лиза в кардиологии три недели. Приезжала из центральной областной больницы комиссия. Обследовали Елизавету и поставили диагноз: ревматизм и порок сердца. Сразу дали ей инвалидность второй группы.</P> <P>– Как скоро… ? – отважилась спросить членов комиссии. </P> <P>– Ваша болезнь трудно поддаётся лечению. Будем поддерживать вас, как можем, – ответил главный кардиолог области.</P> <P>Прибежал Гриша к жене и увидел: расстроена она. Губы сжаты, лицо серое, а в глазах застыли слёзы.</P> <P>– Что с тобой, Лизанька?</P> <P>– Беда, Гриша. Областная комиссия дала мне вторую группу инвалидности. Завтра выписывают…</P> <P>С неохотой шёл Чебышев в свою, ставшей без хозяйки неуютной, квартиру.</P> <P>На следующий день Григорий повёл жену к её родителям. Прошли они метров двести, она стала задыхаться.</P> <P>– Обожди, Гриша, постоим малость. Одышка проклятая замучила! Аж в груди всё запеклось.</P> <P>–Давай отдохнём, спешить нам некуда,–он нежно прижал к себе свою Лизаньку.</P> <P>Явились они к родителям. Лиза расцеловала их, а потом взялась за сынка. Она тискала его, щекотала, целовала, а поднять над головой побоялась.</P> <P>Игорёк хохотал, визжал, сучил ножками от удовольствия, а ручонками старался ухватить её за нос:</P> <P>– Ма-ма!</P> <P>Ушли молодые с сынком в свою квартиру.</P> <P>– Клава, я заметил нелады с дочкой, – сказал Середавин. – И лицо серое, и движения замедленные, скованные. Сразу дали инвалидность второй группы. Значит, дела у неё скверные. </P> <P>– Что убиваешь меня, Фимушка!</P> <P>– Я говорю правду, Клавушка. Будь готова ко всему, но, смотри, ей об этом ни гугу. Уразумела? Лучше бы я умер заместо Лизоньки. Ей бы жить да жить. По правде говоря, Григорий – мужик что надо. Игорёк сильно тянется к нему!</P> <P>– Зятёк и мне люб. Вон, послушаешь, каких только гадостей ни говорят про тёщ. Слушать противно! А он всё мамаша да мамаша, и всё добром да ладком, – подтвердила Клавдия Ивановна.</P> <P>… Пришли бабушка с дедушкой отметить день рождения внука, принесли ему разных игрушек. Малыш брал их в руки, рассматривал, возился с ними, а потом швырял и гикал от удовольствия.</P> <P>И на нездоровом лице Елизаветы появлялась вымученная улыбка.</P> <P>После ухода гостей Елизавета собралась было убирать со стола.</P> <P>– Лизанька, отдыхай, я всё сделаю сам, а если что нужно, спрошу, мы же рядышком.</P> <P> * * *</P> <P>… Прошло два года. Елизавета уже полгода не вставала с постели. За ней ухаживала мать. Григорий трудился на старом месте, а Игорёчка устроили в садик.</P> <P>Тягостно было в квартире Чебышевых. Елизавета плохо ела, высохла, как щепка. Унылым и безразличным взглядом окидывала она комнату. И только тогда, когда на глаза попадался сынок, искорка радости вспыхивала на её сером лице.</P> <P>Врачи сказали родителям и Грише, что помочь Елизавете уже ничем не могут.</P> <P>Наступила весна. В апреле ярко светило солнце. Деревья распустили зелёные листочки. Кругом всё зацвело и пошло в рост.</P> <P>Елизавете стало лучше. Она улыбнулась родителям и мужу, а на сынка глядела не спуская глаз.</P> <P>Воспрянули духом родители: «Авось поправится».</P> <P>Вскоре у неё вновь случился приступ, вызвали «скорую», но врачам уже пришлось констатировать её смерть. Увезли Лизу в морг на обследование и определили: инсульт с отрывом тромба. Сообщили родителям Гриши. Прилетели они самолётом. </P> <P>На третий день Елизавету похоронили на городском кладбище. </P> <P>На погребение пришли и из ОТК, где она работала, и из цеха Григория. И венков принесли несть числа, и памятник из мраморной крошки поставили, и поминальный обед справили в заводской столовой, и много хороших слов сказали об умершей.</P> <P>«Бедная Россия! Заскорузлый ум у твоего начальства! Добрые слова о хороших людях говорят только на похоронах. А жаль!» – с горечью думал Григорий, стоя у изголовья гроба усопшей жены.</P> <P>Гришины родители уехали, не дождавшись девятидневных поминок, которые справляли в заводской же столовой.</P> <P>Смерть единственной дочери подкосила здоровье Середавиных. Ефим Петрович ссутулился, ходить стал медленно и с тростью.</P> <P>У Клавдии Ивановны появилась шаркающая походка. Голова и руки стали трястись.</P> <P>Непоправимая беда согнула и Григория.</P> <P>Только ребёнка не коснулось горе. Он ещё ничего не понимал. По-прежнему бегал по комнате, играл и… кричал: «Ма-ма!» </P> <P>– Как дальше думаешь жить, Григорий? – спросил вскоре Ефим Петрович.</P> <P>– Справим сороковины, и с сыном уедем в свои Васильки к родителям. Поехали с нами?! Ежегодно в день смерти Лизаньки будем приезжать на её могилку.</P> <P>– С тобой мы не поедем, Гриша. Пока ноги носят, будем навещать дочку. А квартиру нашу по дарственной записи передадим внуку, так мы решили с бабкой, – ответил тесть на предложение зятя.</P> <P>Чебышев уволился с завода. Уговаривали его остаться: жаль такого ценного работника, но он объяснил, что решил вернуться к старикам-родителям.</P> <P>Наступил день отъезда Григория с сыном. Попрощались с ними дедушка с бабушкой, обнялись и прослезились.</P> <P>– Простите меня, за Бога ради, если я провинился перед вами, – Григорий прижал к себе тёщу.</P> <P>– Береги сына своего и внука нашего единственного. И ты прости нас, если что-то было не так. Но видит Бог, мы относились к тебе, как к родному сыну, – ответила Клавдия Ивановна зятю. </P> <P>Разместились отец с сыном у окна. </P> <P>Уставился малыш глазёнками в окошечко и неотрывно смотрел.</P> <P>Он постоянно спрашивал:</P> <P>– Что это, папа? А что это? А где мама? </P> <P>Вдруг Григорий вспомнил Машу, но отогнал видение, и тут же перед его мысленным взором появлялась его Лизанька, молодая, красивая, задорная, потом больная, худая и немощная, а затем – похороны. Тоска, боль и жалость сжимали его сердце – впору белугой зареветь. Но рядом сидел его сын – нельзя мужчинам показывать свою слабость. И Григорий крепился.</P> <P>К полуночи вагонное покачивание убаюкало и Гришу.. </P> <P>Утром проснулись отец с сыном, и продолжилась их дорожная жизнь.</P> <P>За заботами о сыне, за его постоянными вопросами Григорий и не заметил, как на четвёртый день поезд остановился на платформе родного города.</P> <P>Чебышев нанял такси – и через полчаса заявился с сыном к родителям как снег на голову. </P> <P>Иван Тимофеевич с Тамарой Никифоровной вытаращили глаза от удивления. Первым очухался отец:</P> <P>– Что ж ты, сынок, телеграммку-то не послал?</P> <P>– Зачем беспокоить вас, батя? Знаю, начали бы суетиться, готовиться. А это раз – и встретились..</P> <P>– Сильно изменился ты, сынок. Постарел, высох, как жердь. И глаза поблёкли, – с жалостью проговорила мать.</P> <P>– Горе только одного рака красит, мама..</P> <P>Игорек уставился на бабку:</P> <P>– Это – мама?</P> <P>– Это – баба!</P> <P>– А-а-а, – разочарованно протянул малыш.</P> <P>За обедом отец спросил:</P> <P>– Где будешь жить и работать, сынок?</P> <P>– Отдохну недельку и поеду устраиваться в город. Заодно подам заявление на обмен челябинской квартиры на наш город.</P> <P>– Дело говоришь, цёраней. А за ребятёнком мы с бабкой присмотрим. </P> <P>– А матушку всё едино ребёнку надобно. Вишь, всё время про маму спрашивает. Зачахнет он без материнской ласки. И чем быстрее, тем лучше. Покуда малой и ничего ещё не толкует, – посоветовала мать сыну.</P> <P>– Буду решать!</P> <P>… В начале июля Григорий поехал в город. Сельчане-попутчики в автобусе посоветовали ему обратиться на дизельный завод.</P> <P>Начальник отдела кадров просмотрел трудовую книжку Григория:</P> <P>– Совсем наш человек: и по месту рождения, и по специальности. В трудовой у тебя одни благодарности. А почему же дал дёру с Челябы? </P> <P>– Жена умерла. Остался у меня на руках трёхлетний сынок. Приехал к родителям в Васильки.</P> <P>– Прости, брат, ненароком задел больное место. Работа по твоей специальности у нас есть. Можем устроить тебя и водителем, и сборщиком дизельных двигателей. Выбирай! </P> <P>– Буду сборщиком, как в Челябинске.</P> <P>– Вот и договорились, земляк. Поработаешь, мы посмотрим на тебя, ты покажешь себя. В зависимости от результата будет решаться и квартирный вопрос.</P> <P>– Мне квартира не нужна. У меня есть в Челябинске. Обменяюсь на свой город.</P> <P>– Это прекрасно! Вот тебе направление в десятый цех. Отдашь мастеру, он покажет рабочее место. Завтра же выходи на труды праведные. Пока будешь ездить в Васильки на автобусе, – закончил беседу кадровик.</P> <P>Недолго пришлось ездить Григорию на рабочем автобусе. Нашёлся в цехе челябинец, который обменялся с Григорием квартирой.</P> <P>Быстро и незаметно летело время за работой. Не знал Гриша ни роздыха, ни отдыха.</P> <P>В субботу уезжал в Васильки. Там помогал по хозяйству и на огороде. </P> <P>Зимой Григорий объявил родителям:</P> <P>– Забираю Игорька в город.</P> <P>– А что, Гриша, разве плохо ему с нами в деревне? – спросила Тамара Никифоровна.– Или подругу нашёл?</P> <P>– С вами ему замечательно. Только его надо устраивать в садик. Там они рисуют, поют, пляшут, одним словом, развиваются. А насчёт подруги, мама, не тороплюсь.</P> <P>– Правильно гуторит сын. Пущай забирает внука, а по субботам будет привозить его к нам, – поддержал Иван Тимофеевич сына, а заодно успокоил и жену.</P> <P>Наступило лето. По вечерам отец с сыном гуляли и по городским улицам, и по парку.</P> <P>Однажды на прогулке встретилась женщина, которая пристально посмотрела на Григория и на мальчика, остановилась.</P> <P>– Здравствуй, Гриша! Кажется, не ошиблась? </P> <P>Чебышев от неожиданности вздрогнул: знакомый голос! </P> <P>– Я, Маша.</P> <P>– Не признала сразу… Твой сын? – она указала на Игорька.</P> <P>– Мой. Три годика… Вот, без мамки…</P> <P>И нет больше слов ни у Григория, ни у Марии.</P> <P>Мальчик поглядывал то на отца, то на тётю с сумкой. И вдруг к отцу:</P> <P>– Это моя мама?</P> <P>Маруся подхватила его на руки, прижала к груди. Игорек не сопротивлялся.</P> <P>Закатное солнце озаряло их: высокого, рукастого Григория, мявшего в ладонях панамку сына, и Машу, всё такую же статную и красивую, неловко придерживающую сумку и прижимавшую к себе ребёнка.</P> <P>– Нам пора! – разлепил губы Гриша.</P> <P>Она осторожно опустила мальчонку наземь. Её захлестнула жалость к себе. А он стоял в растерянности: что спросить? что сказать?</P> <P>Мария медленно повернулась и пошла от них, закинув ремешок сумки на плечо…</P> <P>– Погоди… Маша!</P> <P>Она не обернулась…</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?29533'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=29533'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]