25 августа 2008 11:34
Автор: Петр Сумбаев (г. Новокуйбышевск)
Липовка (1.2.3)
1.
Деревня Липовка расположилась на речке Вача. На левом берегу – Северный порядок, на правом – Южный.
У многих жителей – добротные сосновые пятистенки, за ними – такие же прочные надворные постройки, а дальше – огороды. Были и ветхие покосившиеся избушки, вросшие почти до окон в землю, с захудалыми сараюшками.
Под окнами, вдоль порядка, и на задворках – липы и рябины. Весной, в пору цветения, повсюду медвяный запах и гудение снующих пчёл.
За околицей – разнолесье: ели и сосны, дубы и берёзы, осины и липы, заросли орешника и калины, обилие грибов, орехов, ягод. На речке купались, рыбку ловили.
В конце Южного порядка жили по соседству Абрикосовы Степан Степанович с Анной Михайловной и Безугловы Иван Фомич с Евдокией Кузьминичной. Степан после окончания сельхозтехникума работал агрономом в родной деревне. Анна – медсестрой в фельдшерском пункте. Иван был трактористом в колхозе, Евдокия – дояркой на молочной ферме.
В первый день весны 1938-го года у Безугловых родился мальчик – худенький, длинный. Овальная головёнка в густых тёмных волосиках. И глаза чёрные.
– Слава тебе, Боже! Долгожданный наследник!
Отец собственноручно сладил люльку. Подвесил её на матице с помощью верёвки с пружиной. Колыбелька легко раскачивалась вверх – вниз и во все стороны.
– Куда там сельповской кроватке до нашей люльки! – радовалась мама.
– Как наречём наследника, Дуся?
– Мы же договорились! – Фёдор Иванович Безуглов.
Так и зарегистрировали новорождённого в сельсовете.
А через полгода, в сентябре, и у Абрикосовых родилась девочка. Долго мучилась роженица. Врачам удалось спасти её. Но она стала бесплодной. Дочку назвали Надей. Полненькая, коротышка – коротышкой. Рано начала «гулить» и улыбаться. В шесть месяцев, под праздник 8-го Марта, придавила материнскую грудь зубиком…
2.
В трудах и заботах, как повсюду в деревнях, проходили дни, месяцы, годы у жителей Липовки. С рассвета до захода солнца заняты они были на колхозных работах, а по сумеркам и до полуночи – в домашнем хозяйстве.
Так незаметно подоспел 1941-й год. Зима была метелистой и морозной. Весной колхоз отсеялся. Начали готовиться к косьбе.
И в это время почтарка принесла в деревню известие:
– Война!!!
Безуглова Ивана Фомича провожали на фронт 29 июня 1941 года. Взяла Евдокия на левую руку сына, а правой – обвила шею мужа и, глотая слёзы, проголосила:
– Прощай, Ванюша, не увидимся мы больше, – чует моё сердце. Не обессудь ты меня, бабу неразумную, родной!
– Что ж ты меня заживо хоронишь, душа моя? Береги сына, а я рассчитаюсь с проклятыми фрицами! – Иван чмокнул Федюшку в лобик, взъерошил волосёнки на его головёнке:
– Не давай мать в обиду, Фёдор Иваныч! Мы же с тобой мужики, всегда помни об этом!
Притянул к себе жену, прижал к груди и поцеловал в щёки. Не оборачиваясь, ходко пошагал в райцентр на сборный пункт с котомкой за плечами. Оттуда послали Безуглова на станцию Пенза–2, где формировался воинский эшелон.
Через день поезд был отправлен в Тулу. Там Ивана определили в пехотный полк. С неделю вновь испечённые солдаты походили по плацу строевым шагом, учились колоть противника штыком, а дальше был фронт…
Уже 14 июля 1941 года в боях за старинный русский город Смоленск сложил свою голову Иван Фомич Безуглов. Так и не успел он послать домой ни единой весточки.
В конце июля Евдокия получила известие о гибели мужа. Она упала на койку, в отчаянии заголосила:
– Как же я с малым дитём жить буду-у, Ванюша-а?
Федя тёрся о ноги матери:
– Не плачь, маманька! – А потом не выдержал и дал ревака.
Тяжко Евдокии без Ивана с трёхлетним сыном на руках, а жить надо, и помощи ждать не от кого. Сена корове она не накосила, пришлось Зорьку продать за бесценок. Продолжала Безуглова работать на колхозной ферме. С Божьей помощью заготовила дрова на зиму. Сынка отдавала соседкам – старушкам, когда уходила на работу.
3.
Зима 1942 года была самой суровой за последнее десятилетие. Во второй половине января на дворе стояли крещенские морозы. Трещали углы деревянных изб. Евдокия ходила на работу в коровник в галошах с шерстяными носками на ногах. Стёкла окон на ферме полопались. Пронизывающий ветер гулял там. Сильно простудилась – крупозное воспаление лёгких! Спасти её в деревенских условиях не удалось. Преставилась она в феврале, оставив Федю круглым сиротой. Ничего ещё не понимал мальчонка. Почему мамку положили в ящик, опустили в яму и закопали?
Рано утром следующего дня проснулся Федя. Нет рядом маманьки, нет её и в избе. Ждал-пождал и захныкал:
– Мамка, где ты, куда ушла? Иди домой, я соскучился и есть хочу! – И по его раскрасневшимся щёчкам потекли крупные, как градины, слёзы.
Сельчане с трудом отыскали единственную родственницу Безугловых – Матрёну Игнатьевну. Троюродная тётушка – дальняя родня Феди, как говорится, «седьмая вода на киселе». Но она не бросила малыша. Продала свой домик в соседнем районе, где проживала раньше, и переехала к племяннику.
Матрёна Игнатьевна мудро рассудила: « Должны помочь сироте начальники, обязаны, потому как отец его погиб на фронте, а мать простудилась на колхозной ферме и умерла ». Так оно и случилось. Председатель велел привезти дрова Безуглову-младшему и выдавать ежемесячно муку и подсолнечное масло. Соседки по очереди носили им молоко. Ну, а овощи Матрёна Игнатьевна сама выращивала на огороде. Так что тётушка с племянником с голоду не умирали.
Жизненные невзгоды, трудности закаляли мальчонку. Он рос трудолюбивым, выносливым, независимым и гордым. Уже с малолетства помогал Матрёне. Пусть по одному полену, но всё же приносил дрова из сарая в избу.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]