Приключения на… некоторую часть тела : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/28928/index.shtml'>Людмила Фельдблит</a></h1> <span class="date"><span>27 августа 2008 10:55</span></span> <h3><i>Автор:</i> Людмила Фельдблит (г. Самара)</h3> <h2>Приключения на… некоторую часть тела</h2> <P>Часто вспоминаю слова, которые мне когда-то мама по любому поводу и без всякого повода говорила: </P> <P>–Дочь, не ищи приключений на свою… и я буду спокойна. Говорила она мне так, говорила, пока я однажды ей в ответ не сузила свои кукольные глазки. Это на моём языке обозначало: дай точную расшифровку твоего наставления. И сказала:</P> <P>–«Объясни, что ты подразумеваешь под… словом «свою»?..</P> <P>На это мама без всякой заминки ответила: </P> <P>–На свою и только на свою… часть тела. И знай, дорогая, на какую часть ищут, только на ту и находят. </P> <P>Стоит ли говорить, что с этих пор я старалась строго подчиняться этому её требованию. Я наверняка знала, чем грозило бы мне ослушание. Уж моя-то мамуля с готовностью могла бы предоставить мне этот ряд приключений и причём не только на мою выпуклую часть тела. Рука у неё была твёрдой, а глаз меткий. Только теперь я окончательно и бесповоротно убедилась в том, что в жизни непременно нет-нет да и наступал такой период, когда сбывалось обещанное мамой. </P> <P>И вот по прошествии многих лет я снова вспомнила мамино предостережение. Вспомнила и…ох и ой как задумалась! Сейчас обо всём расскажу…</P> <P>Как-то мы всей семьёй отмечали праздник 23 февраля. Мы с мужем совсем скоро должны были уехать на отдых в Эмираты, но прежде чем объявить о своих планах, решили пригласить детей, чтобы вместе отметить это знаменательное событие… </P> <P>И вот уже все за праздничным столом, у всех счастливые лица, и тут я вдруг вспоминаю – мне необходимо сделать укол. Завтра завершается курс лечения. Прежде чем поднять рюмку, я своим домашним с улыбкой заявляю: </P> <P> –Кто решится уколоть меня в зад, тому ничего не будет.</P> <P>Один из сыновей не заставил себя упрашивать, только на секунду оторопел с поднятым бокалом, а затем гундосо изрёк с присущей ему вальяжностью: </P> <P>–Маман, обижаешь. Я даже своей собаке вкалываю. Ложись и освобождай своё… ммм… место. Я поначалу вроде бы стеснительно заёрзала, но затем, подумав о предстоящей поездке, подчинилась беспрекословно. Выскочила из-за стола, обнажила то самое своё место и тихо улеглась на кровать. Все медицинские принадлежности уже были заранее приготовлены на тумбочке рядом с кроватью.</P> <P>Сын плавной походкой подошёл к изголовью и встал надо мной, распластав руки, словно лучший из хирургов. Смачно и горделиво обстучав меня по заду, он уже воздел было над моим трепетным задом иглу, но в последний момент что-то его насторожило. Собака, конечно, хотя и друг человека и всё стерпит, но тут…мама! И ещё он знал – я весьма и весьма боязливая и абсолютно не умею терпеть боль. </P> <P> –Слушай, как можно ласковее обратился он к своей жене, – засади-ка лучше ты любимой свекрови так, чтобы… по первое число. </P> <P>Мы все оценили юмор сына. Нам было весело и весело, а некоторое отвлечение на укол как бы разнообразило программу. Все давно уже привыкли к маминым <I>приколам</I>, но к <I>уколам</I>… Да уж, такого шоу «Маман» ещё никогда не выдавала. Выслушав задушевное «хо-хо-хо» от своих самых дорогих домочадцев, я получила наконец укол от любимой снохи. Минуту спустя я уже сидела за столом. И конечно же возникла медицинская тема, посыпались анекдоты. Всем была дана возможность оторваться как следует и показать свои юмористические способности. Каждый проявил познания в области медицины. Ох и досталось же в этот вечер представителям врачивания – и хирургам, и всяким там педи… педиатрам. И нам беднягам, больным то бишь, досталось. Про последнее наше пристанище, про морг то есть, мы тоже не забыли. </P> <P>–Гм, гм... – важно кашлянув, начал наш папочка. – Не к столу будь сказано, дело было в морге. Вокруг умершего расположились студенты для проведения препарирования, первого препарирования. По этому случаю и нашёлся у студентиков повод распить бутылочку. Выпить-то они выпили, а вот чем закусить… Тут были у них некие затруднения. Вдруг старый врач, хозяин этого самого морга, – бац! – ставит перед всеми тарелочку с закусочкой. Тут же, глядь, – и ложечки обнаружились. Все разом выдохнули терпкий дух спиртного и без заминки отправили чудный закусон в свои жадно раскрытые рты. Насытившись, кто-то из них возьми да и спроси старого хирурга: </P> <P>–А когда ж это ты, Иваныч, успел сварганить эту чудо-закуску? Мы ж всё это время от тебя вроде бы никуда. </P> <P>Все воззрились на хирурга, облизывая губы и вкусно причмокивая. </P> <P>–А просто трупик свеженьким оказался. Совсем недолго здесь пролежал, раз остыть ещё наш закусон не успел. Видно, последний ужин ему не иначе как любимая тёща готовила. Наверное, уважала этого чертяку, любила его, беднягу… </P> <P>…Нет-нет, ни один из рассказанных анекдотов не нарушил аппетит нашей развеселившейся к этому времени компании. Ведь семейка-то наша хоть не «семейка Адамс», но тоже любит «поприкалываться». </P> <P>Одним словом, праздник удался на славу. Все были радостны, возбуждены, воспалены и ещё крепче любили друг друга. Однако радость наша была впоследствии омрачена. Случилось вот что… По-видимому, в горячке «укольной» процедуры моей дражайшей снохой была допущена какая-то ошибка. Вызванный на дом доктор после детального осмотра вполне квалифицированно заявил: </P> <P>–Бывает такое, но… редко. Укол был поставлен слишком глубоко и вдобавок ко всему – не в тот квадрант. Сие означает лишь одно – занесена инфекция. Всё во мне сзади набухало, нестерпимо болело и противно пульсировало. Ещё было ужасно досадно и стыдно: снова, теперь уже чужому мужчине, пришлось показывать своё «тайное» место. Моё воспалённое место безжалостно резали и перевязывали, искореняя инфекцию. Я терпела боль, скрежеща зубами, боролась с заразой изо всех сил… </P> <P>Мы вынуждены были отложить поездку, согласовав сроки с турфирмой. Но все сроки кончились, и муж безапелляционно объявил: </P> <P>–Хватит хворать. Иди и договаривайся со своим гениальным доктором. Что хочешь делай – обещай, угощай, – но... пусть он даст разрешение на отъезд. Лично я считаю, что самое опасное уже позади, хотя оно и находится у тебя… сзади. Поверь, дорогая жёнушка, море, солнце и воздух лечат и не такие ж… Потом, плотоядно хихикнув, он добавил: </P> <P>–Самые хилые ж…ж…енщины – и те выздоравливают, а тут – такая… При этом он красноречиво развёл руками вокруг своих бёдер, но недоговорил. Парировала я немедленно: </P> <P>–Дорогой мой, размер того, что ты мне показал, не всегда соразмерен здоровью… А вообще-то ты прав. Конечно же надо доктора как следует угостить. Те муки, что я терпела и терплю, ни один врач без спиртного не выдержит. Тут я конечно же слукавила. Ведь справедливости ради следует отметить, что руки у того «эскулапа» были действительно золотые, хотя голова его и находилась в постоянном похмелье. </P> <P>–Ладно, – говорю мужу, – давай… устроим беседу за круглым столом с доктором на брудершафт. Сказано – сделано. Тут же (где-то после третьей-четвёртой рюмки) было получено не только его высочайшее соизволение, но и напутственное благословение: </P> <P>–С богом, друзья! Пусть земля вам будет пухом! Мы с мужем озадаченно переглянулись, готовые перекреститься. Доктор, однако, понял, что допустил оплошность, и, прежде чем мы успели за пуховую землю выпить, тут же исправился: </P> <P>–Я имел в виду мягкую посадку. Мы облегченно вздохнули, и тотчас образовался повод для лишней рюмки. Я, будучи уже под хмельком, пообещала своему лекарю на все семь дней отдыха крепко-накрепко залепить пластырем все свои «отверстия», включая рану. Доктор мой, уже окончательно повеселев, добавил остроумную, как ему показалось, фразу: </P> <P>–Это самое место… Хе-хе!.. Оно не глаз – вполне проморгает… Оно… хе-хе... и морю не помеха. Тем более, всё идёт на заживление. Что именно он имел в виду, мы с мужем правильно поняли. Ведь разные в народе бытуют поговорки, а смысл в них всегда заложен один: <B><I>Пусть всегда всем будет хорошо</I></B>! Душевно откушав в рассуждениях о разнообразии жизни, все мы остались весьма довольны друг другом (а уж я и мой муж особенно, ведь в перспективе поездка на море). Наконец, выпив на посошок, разошлись красиво и…</P> <P>…Вот они – долгожданные, всеми хвалёные Эмираты!!! Кажется, начинает свершаться наша голубая мечта, совсем уж было посиневшая от своего чересчур долгого «вершения».</P> <P>Правда, ещё в аэропорту нас оповестили, что всю неделю наша «мечта», увы, не будет голубой, а будет весьма и весьма серой, т. е. дождливой. Так что думать и решать, как планировать свой отдых, нам придётся самим. И пришлось нам вычеркнуть из наших долгожданных планов долгожданное море и думать, чем на время дождей заняться. Я вмиг себя успокоила, что всё это произошло не просто так, что это сам Бог охраняет меня от морских соблазнов – бережёт моё драгоценное здоровье. Думаете, легко было бы мне пережить такое сообщение, имей я здоровый зад? Ведь мы купили эти путёвки на сбережённые денежки, а не на халяву (через комсомол, партком, профсоюз или райсобес). Нужно не усугублять что-либо негативное, а, наоборот, оправдывать и находить любые оптимальные решения. И я, уже вполне успокоенная, с заранее нанесённой на кислую физиономию радостью, говорю мужу: </P> <P>–Не переживай, папуля. Нет худа без добра. Зато теперь у нас будет время посетить все достопримечательности Эмиратов. Ведь какое это будет для нас удовольствие именно в дождливую погоду поблындать по магазинам. В то время у нас подрастал внук, и одна я твёрдо знала, что ему надо будет купить не только на сейчас, но и на уже через год и даже на через пять. Мои знакомые давно все уши мне прожужжали о том, что только за границей есть то, чего не отыщешь ни в каких российских кущах. Одно слово «<B><I>Заграница</I></B>» являлась показателем достоинств любого человека, и потому все мы в ту пору свято верили – «<B>заграница нам поможет</B>»… Теперь же, оказавшись «на бойком месте», я тоже мечтала закупить здесь всё раз и навсегда. Главным же, что я и отметила с радостным удивлением, были цены. Всё, чем мы с мужем намеревались здесь «затариться», стоило в их «прогнивших» капиталистических магазинах до неприличия дёшево. Мой муж умело сходился со всеми торговцами, которые – к нашему удивлению – оказывались кто родом из Ташкента, кто из Грузии, кто из солнечного Азербайджана. Все они балакали по-русски, и это настолько нас роднило. В одну минуту мы становились друзьями, приглашая друг друга в гости. Они нас –<B> <I>сюда</I></B>, где мы «спасались» от моря, солнца и жары, а мы их – к <B><I>себе</I></B>. </P> <P>Едва успевала покупать всего самого разного – как необходимого, так и красивого. Игрушки «у них» состояли из всевозможных дротиков и почти настоящего оружия, сделанного специально для детей. Ну а для наших хозяйственных нужд я уговорила мужа приобрести дачный зонт необыкновенно яркой расцветки. И хотя был этот зонт размеров весьма внушительных и абсолютно не подлежал упаковке, моё волшебное слово всегда было решающим при любом несогласии нашего папульки. Делала я это приблизительно так: </P> <P>–Нет, ты меня совсем не любишь!.. Аххх!.. </P> <P>Произнося это своё томное «аххх!», я так уморительно надувала губки, что он уже не мог отказать мне ни в чём. А чем же ещё можно доказать свою любовь, как не безмерной щедростью по отношению к любимой жёнушке? И… ах! Моему счастью не было конца. Я видела, как при каждой новой моей покупке размеры нашего багажа расширялись до невероятных размеров. Глаза мужа тоже расширялись, будто на него надвигался ужас таких же габаритов. И от этого страха он каким-то чужим, странно изменившимся голосом бурчал: </P> <P>–Господи, как мы это всё унесём?!.. </P> <P>Всё дело в том, что куда бы он у меня ни ездил, куда бы ни шёл, его обычной экипировкой всегда был модный пластиковый дипломат. Но дело даже вовсе не в этом. Главным достоинством то ли мужа, то ли дипломата было всё у м е щ а т ь. Умещать как собственные вещи, так и весь набор подарков, предназначенных для всех – для свекрови, для меня, для детей и для нашего единственного внука. Что тут скажешь? Гений! Талант! Умелец! Нет, не отыскать таких слов, чтобы выразить истинное восхищение способностями моего мужа. Это ж подумать только – гений, талант и умелец – три достоинства счастливо сочетались в одном всего лишь человеке! – в моём муже, в папочке, в дедушке и… в постоянном <B><I>юноше</I>!</B></P> <P>…А тут как-то познакомились мы с молодой парой, которая хоть чем-то могла скрасить наш дождливый досуг. Надо отметить, что это знакомство импонировало моему мужу. В мужском представителе этой счастливой пары он приобрёл такого изобретательного ценителя спиртных изделий, что – ой и ох! – не передать. Да и как тут передать мой шок и моё уныние от этого знатока-любителя, не знающего границ вместимости в себя заграничного зелья градусного содержания. Всё усугублялось ещё тем, что муж мой, к сожалению, не умел говорить такое трезвое слово «хватит». Мне же он всегда разъяснял весьма популярно: </P> <P>–Мам, неудобно мужика останавливать. Ведь остановить – значит вежливо выпроводить, а он всё-таки наш друг.</P> <P>Ну что тут скажешь? Будто бы и логично, если бы... Тут меня радовало только одно: конец этому рано или поздно всё же наступит. С окончанием отдыха! </P> <P>– И наконец-то летим домой! </P> <P>– Домой, на <B><I>Родину</I></B>!!! </P> <P>– Домой и восвояси!!!</P> <P>Я, честно говоря, к тому времени уже безумно устала от этого отдыха с беспросветными дождями, бесконечными магазинами и постоянной дегустацией «вкуснейших спиртных изделий». Так с аппетитным причмокиванием частенько говаривалось нашими, осовевшими от постоянных проб, мужьями. На этой почве они за короткий срок вдруг стали закадычными новоиспечёнными друзьями… Вот и долгожданный аэропорт… Вот мы уже поднимаемся по трапу в громадное нутро комфортабельного авиалайнера… </P> <P>Тем, кто входил в самолёт, стюардессы почему-то не предлагали занять свои места согласно купленным билетам. Здесь каждый распределялся по своему собственному усмотрению. Впоследствии я поняла, что со стороны бортпроводниц это было шагом весьма неосмотрительным. Такая «самоусадка» пагубно сказалась не только на наших мужьях. Все в самолёте тут же распределись на пары сплошных «друзей». Были ли они тоже чьи-либо мужья или же просто случайные собутыльники – понять было совершенно невозможно, ибо через самое короткое время все пассажиры авиасалона превратились в одну большую и единую семью. Большинство из них, опрокинув на брудершафт чего-нибудь горячительного и звучно при этом лобызнувшись, словно шахматные фигуры рокировались, подменяя себя кем-то другим. И, главное, никого это не смущало и нисколько не шокировало, а, наоборот, лишь вызывало чувство непередаваемой гордости и восторга – вот, мол, смотрите все, сколько может выпить советский, истинно российский индивидуум! Причём они оставались в полной уверенности, что пребывают в состоянии «от» и «до», т. е. до краёв переполнены счастьем. Это, неожиданно свалившееся на них счастье, они выражали фразой: «Мы живём хорошо и у нас всё есть!». Явно видно было, что почти все пассажиры нашего «весёлого» авиасалона, кто временно, а кто и навсегда, совершенно забыли о существовании предела этой неожиданно обуявшей их «радости». С кем-то, видимо, такое произошло от перенапряга, с кем-то от упадка сил или от перевозбуждения, а у кого-то возникло непреодолимое желание тут же, в самолёте, разобраться с той или иной проблемой при помощи кулаков, обязательно одолев и сокрушив всех и вся! Именно такая потасовка и возникла в хвосте самолёта. Самое дикое и странное было не в том, что она возникла, а в том, что никого это по-настоящему не взволновало... Вполне вероятно, что и обслуживающий персонал самолёта на тот момент откушивал некие терпкие напитки. Всё же кое-кто из пассажиров, хотя и с ленцой, но стал проявлять интерес к происходящему, позволив себе бросить короткий недовольный взгляд на дерущихся. При этом сей «правдолюб», скучно глядя на потасовку, не забывал отхлебнуть из своей бутылки «горяченького». Кто-то сумел развернуться в сторону шума, а кто-то даже позволил себе приподняться, но никто, абсолютно никто из них так и не покинул своего места. </P> <P>От всего происходящего возникало ощущение, что в самолёте собрались только одни обессилившие и безнадзорные. Даже когда из хвоста самолёта донеслась крепкая брань и брызнула уже на палас салона кровь…(да, да кровь была налицо и даже на лицах), этот факт никого нисколько не обескуражил. Наверняка все в этот момент с явной грустнотцей вспомнили Родину, поскольку из хвостового отсека терпко пахло <I>отчизной.</I> От этой нахлынувшей так внезапно ностальгии вдруг встала одна из пассажирок и неожиданно для всех смачно завернула – ещё «поэтичнее», чем дерущиеся хулиганы. После столь впечатляющей тирады она ухватила главного «героя» за волосы и поволокла в сторону от возни. И, странное дело, этот бесстрашный победитель в мгновение ока стал кротким аки агнец. Обняв воинственную женщину, которая доводилась ему мамой, он мгновенно как-то весь сник и успокоился.</P> <P>Тут наконец-то всем объявили, что мы прибываем… на <B><I>Родину</I></B>! Мне сразу стало как-то и легко, и радостно. Мы, оказывается, вовсе не в Бермудском треугольнике, и нас всё же доставят <B><I>домой</I></B> в целости и сохранности! От сознания этого я тихо-тихо про себя три раза прокричала «Урра!!!». Пожалуй, это самое моё «урра!» родилось у меня где-то в районе солнечного сплетения. Я, наконец, впервые за весь полёт решительно направилась к нашим «мужьям – дегустаторам». </P> <P>Каждый из них в это время находился в каком-то созерцательном состоянии. Оба они философски разглядывали остатки содержимого бутылки и молча отхлёбывали из неё последние капли. Напитки у каждого были разные (различались по цвету), но выражение их лиц было совершенно одинаково, вроде сиамских дегенератов. Им явно было не до своих жён, но я всё же решилась вполне мило произнести: </P> <P>–Папочка, может быть, тебе уже достаточно?.. В ответ услышала бессвязно и по слогам: </P> <P>–Ма-муль, дай п-покончить с отпуском. Ведь всё т-так хо-ро-шо!.. Ты с-согласна с-со мной, м-мам?.. Разве можно было что-либо возразить, глядя на их младенческие лица? Мне оставалось лишь послать им в ответ одну из своих самых лучезарных и очаровательных улыбок. «Что ж, я враг своему счастливому мужу? Нет, нет… Я довольна… Я довольна… Довольна!» – слова этого аутотренинга звучали во мне уже где-то глубоко, на этот раз, может быть, даже гораздо глубже солнечного сплетения. Видимо, всё же достучались и до меня приключения этой поездки... Чмокнула я своего «папочку» в темечко и убралась восвояси – на своё относительно тихое местечко.</P> <P>Но вот наконец-то все пассажиры уже вне самолёта – в зале аэропорта. Мы разом объединились в одну огромную очередь и направились к таможне. Кто-то на полном серьёзе сказал (наверное, тот, кто всегда всё знает): </P> <P>–Пишите, пишите очень точно, что вы ввозите на Родину. Только серьёзно к этому отнеситесь и не перепутайте ничего, иначе могут быть большие неприятности. </P> <P>В одной из групп пассажиров оказались представители частного бизнеса, прибывшие чартерным рейсом. Другие же были просто отдыхающие, как раз те, кто пережил «красивый» отдых и теперь возвращался этим же рейсом восвояси. К таким пассажирам относились и мы с мужем. Однако требования таможни и к тем и к другим были едины, причём были они, эти требования, довольно жёсткие. А как же? Раз был <B><I>там</I></B>, то и отвечай, но уже<B><I>… здесь</I></B>. Знай наших! Мы тебе покажем Кузькину мать!.. А мы все тогда и впрямь походили на многострадальных чад этой самой «Кузькиной» матери. Ну а эти, в погонах, в свою очередь были для нас не просто таможенники, они были <B><I>генералы</I></B>, потому как на тот момент вся власть была сосредоточена в их руках. О, они это очень даже хорошо понимали, и я бы нисколько не удивилась, если бы вдруг услышала в свой адрес издревле российское: «Молча-а-ать, быдло!!!..».</P> <P>«Господи, – лихорадочно соображала я. – Ну что я буду писать в этом таможенном реестрике? Ох, как бы чего не перепутать!.. У нас два огромных чемодана. Разве же я теперь помню, чего туда понатолкано? Даже под страшными пытками, под дулом автомата, под угрозой смертной казни мне этого не вспомнить... Обратиться сейчас к мужу? О-о-ох!.. У-у-уй!.. Да ни за что! Это же всё равно что, задрав голову, послать свой беспомощный вопль небу…». </P> <P>Оно так и было. Муж вроде бы осязаемо был рядом, и явно ощущалось вроде бы его присутствие в виде запаха перегара и какого-то бессвязного бормотания, но было совершенно ясно – витал он где-то совсем далеко и от меня, и от всего, что со мною на тот момент происходило…</P> <P>Этим он начал раздражать меня всё больше и больше. И я наконец не выдержала. </P> <P>–Послушай-ка, дорогой мой путешественник, а ну вспоминай, что именно у нас в чемоданах напихано и в каком из них чего находится. Иначе… могут быть большие неприятности. </P> <P>Меня уже начинало мелко трясти, и муж это тут же почувствовал. Он внимательно, насколько был в состоянии, посмотрел мне в глаза, и его резко качнуло к чемоданам. Облегчённо выдохнув, я направилась добывать реестрик... </P> <P>Помню, уже стояла я в центре зала, как вдруг увидела… Нет, не увидела, а неожиданно каким-то… почувствовала некую для себя опасность. Резко развернувшись, я… обомлела от страха. Ко мне ангажирующим шагом приближался тот самый «вояка», который всех нокаутировал в самолёте. </P> <P>Что тут было делать? Я не стала себя настраивать на… необходимое в таких ситуациях поведение, а просто, взяв себя в руки, как можно равнодушнее взглянула на этого амбала и мысленно задала себе вопрос: «Нужно ли мне начать бояться его уже сию минуту или...».</P> <P>А тем временем этот молодой красавец-воин подходил всё ближе и ближе. Был он из породы то ли явных уголовников, то ли из удалой когорты ещё только готовящихся снять «угол» где-нибудь в тайге на лесоповале. И вот он, этот мордоворот, уже рядом… И вот уже пристально смотрит прямо на меня… </P> <P>«Ой, мама-а!.. Иду! Иду! Иду на контакт! Надо… н а д о попытаться войти с ним в беседу, но… не переступить барьера. Хотя вроде бы мы уже и… свои. Раз один самолёт на всех, то… он может быть вполне приравнен к коммуналке. Однако кто ж знает, какие мысли в этот момент прихлынули к <I>его</I> голове?».</P> <P>Вот так бессвязно и суматошно тогда думалось мне. И снова ловлю себя на мысли: «Надо хоть что-то, но говорить… Чего ж молчишь, дурёха?!». </P> <P>И я решилась. </P> <P>–Вот… иду поинтересоваться... – выдавливаю сипло.</P> <P>– А я вами уже давно заинтересовался! </P> <P>–Не поняла… </P> <P>–Я хочу сказать, что здесь, среди этой толпы, вы самая заметная и красивая. Настоящая женщина!..</P> <P>Тут он ещё ближе придвинулся ко мне. Да уж…Такого оборота дела я и не предполагала.</P> <P>«Может, он обознался? А может, так дали по башке в самолёте, что галлюцинации начались? А может, белая горячка его настигла? Столько выпить тоже ведь много здоровья требуется...». </P> <P>Но я присутствие духа не теряю. </P> <P>–Дорогой мой, – говорю ему, чеканя каждое слово, – я вам в мамы гожусь, и тем не менее ваша мама не я. Идите к…матери. А, кстати, где она? </P> <P>–Она мне не мама. Она – моя женщина. Но вы мне симпатичны… </P> <P>При этих словах он придвинулся ко мне настолько, что я остро почувствовала целый коктейль исходящих от него запахов. Тут были и влажные подмышки, и смесь перегара с какими-то дешёвыми сигаретами… Но самое отвратительное – и меня испугало по-настоящему – от него пахло… похотью. </P> <P>-Пап, пап! – что есть силы кричу я мужу, и в отчаянье машу ему рукой, подзывая к себе.</P> <P>Вижу, мой муженёк вроде бы меня услышал и даже сумел приподнять себя. Вот он уже сделал пару шагов мне навстречу… </P> <P>–Оставь своего папу, пусть отдыхает, – дружелюбно советует мне амбал, но мой «папа» уже уверенно шагает меня спасать. </P> <P>Одновременно с другого конца зала двинулась к нам «мама» (женщина этого красавца). И… они сошлись. </P> <P>–Н-ну?! – вопросительно процедил муж, недобро глядя на «воина». </P> <P>Снова запахло очередным скандалом. Тут наконец вмешалась и «мама». Она привычным жестом ухватила за волосы своего агрессивного любовника и твёрдо меня заверила – Девушка… (это мне она так?!), не переживайте. Он у меня смирный, когда я при нём. Не надо лишних неприятностей. Уводите своего «папу», а я уведу своего… «сыночка».</P> <P>Сказав это, она так резко дёрнула «сыночка» в сторону, что тот успел лишь послать мне прощальный воздушный поцелуй, а уже издали домахивал ручкой и моему мужу. </P> <P>–Чего он от тебя хотел? – мрачно спросил меня «папа» почти трезвым голосом. </P> <P>–Чего, чего… Жениться хотел, – хихикнула я, окончательно успокоившись. </P> <P>Эту фразу мой, уже почти протрезвевший папуля пропустил мимо ушей.</P> <P>…Ох, ну до чего же долго продолжался этот процесс заполнения! Когда мы подошли ещё ближе к представителям таможни, я к своему ужасу вдруг обнаружила отсутствие одного колёсика на моём сверхмодном импортном чемодане. </P> <P>–Ой-ой, где моё колесо? – заволновалась я.</P> <P>И надо же было тому случиться, что в этот самый момент мимо проходил рабочий этого зала. Он, видимо, чтобы разрядить накалившуюся обстановку, решил надо мной приколоться и, тщательно оглядев чемодан, многозначительно произнёс: </P> <P>–Вон в том зале, в ящике найдёте своё колесо. </P> <P>Радостная и окрылённая, я мигом рванула туда. </P> <P>–Вы куда, гражданочка? – крикнул мне вслед другой рабочий. </P> <P>Но его я уже не слышала. Подобралась к ящику, схватила колесо и тут же бодрой рысцой – обратно, к своей очереди. А очередь уже приближалась к смотрителям чемоданов. Едва я втиснулась в толпу, как ко мне тут же подошли эти самые рабочие – и тот, кто… послал, и тот, кто интересовался. Присоединились ещё какие-то люди, и все с каким-то лукавым прищуром смотрели то на меня, то на добытое мною колесо. </P> <P>–Ой, а что это у вас в руках, гражданочка? – ехидно поинтересовались они. - Что за вещица? </P> <P>–Что, что… Конь в пальто. Колесо от моего чемодана, – отрезала я.</P> <P>К моему удивлению, группа интересующихся всё прибывала. Она росла прямо на глазах, волновалась, гудела и наконец-таки заставила меня взглянуть на то, во что я так судорожно вцепилась мёртвой хваткой. Взглянула я и… оцепенела. В руке у меня находилось не колёсико, а огромное колесо. По размерам оно значительно превосходило не то чтобы колесо от чемодана, а даже от рояля, а может, и бульдозера... Видимо, этим рабочим очень хотелось разрушить атмосферу всеобщего «ужаса», царившего на таможне по случаю счастливого возвращения на Родину; они прямо-таки жаждали хоть чем-либо растормошить напуганную донельзя публику. И не ошиблись – грянул смех. В этом гомерическом хохоте участвовали все, кто собирался покинуть связавший нас по рукам и ногам зал прибытия. Разом было разрушено ощущение, что нам уже никогда не вырваться из душных тисков этого опостылевшего зала, зала вечного ожидания и мук. Все просто задыхались от смеха, глядя на это чудовищное колесико. </P> <P>Господи, да как же им, этим простым рабочим, удалось так ловко разыграть меня?.. Но ведь и я тоже не лыком шита. Шалишь, брат. Со мной такие номера не проходят. Я тут же, не задумываясь, маханула это колесико туда, откуда вся толпа уже успела перебраться поближе к Родине. </P> <P>Колесо, изящно покатившись, давай себе разгуливать по опустевшему залу, делая невероятные пируэты, кружась, и выкручивая всевозможные виртуозные «па», словно прима- балерина. И вот она-то, эта незамысловатая, на первый взгляд, вещица и завершила все душевные волнения каждого возвращающегося. Люди страшно устали от длительных проверок и экзаменов, – хотя именно это и являлось самой обычной работой нашей таможни. И здесь, как и на экзаменационной сессии, любой даже наскоро скроенный юмор был уместен и принимался всеми с большой готовностью и благодарностью. </P> <P>Но вот мы с глазу на глаз с теми, кто должен точно определить, что именно и в каком чемодане у нас «тайком припрятано». Мы с мужем внутренне как-то напряглись, но, откровенно говоря, нам уже было не до этого. Ведь там, за прозрачной массивной дверью аэропорта нас столько времени ждали сын со снохой. Они отчаянно жестикулировали, щёлкая пальцами по горлу, что означало: <I>мы устали от затянувшихся ожиданий</I>. Мы им в ответ охали и разводили руками, объясняя, что от нас, увы, сие не зависит. </P> <P>Господи, да скоро ли? Оказывается – нет, это ещё не всё. Нас подвергли испытаниям, задавая каверзные провокационные вопросы. </P> <P>– А точно ли <B><I>то</I></B>, что вы записали, лежит именно в этом чемодане? – при этом спрашивающий подозрительно дырявил меня глазами. </P> <P>– В том, что «<B><I>то</I></B>» там лежит, я уверена, но где именно оно лежит – разве так уж важно? – отвечала я, пытаясь не сорваться. </P> <P>– У нас всё важно... – по-солдафонски чеканят мне. – У вас могут быть неприятности. Мы с вас возьмём большой штраф.</P> <P>Мне даже не с кем было переглянуться, чтобы подчеркнуть несуразность такого глупейшего диалога. Мой красноречивый взгляд, словно на непробиваемую стену, натыкается только на прищуренного «папулю». Мой муженёк, как я поняла, пока ещё не вернулся из своей нирваны и счастливо пребывает там в состоянии «отбытия». </P> <P>Надзиратель же в это время очень серьёзно, по-орлиному, оглядел наш реестрик, затем так же серьёзно и многозначительно кинул зоркий взгляд на пухлые чемоданы и словно споткнулся глазами о привязанный к одному из чемоданов крупногабаритный зонт, яркий свидетель большой любви ко мне моего «папочки». </P> <P>–Ага-а-а! А зонт-то у вас не включён в список!.. Значит, вы его провозите нелегально? – с какой-то сатанинской радостью воскликнул он, потирая руки. </P> <P>Я мгновенно онемела. По существу, он был прав, и мне нечего было ему на это сказать. Однако… неуверенно возразила: </P> <P>–Простите, но ведь ввозимое нами оружие я записала, хоть оно и детское, а зонт – он ведь и в Африке зонт. Он – весь на виду, чем же он грозит вам, нам или всем им? – широким жестом обвела я зал. – Ну, отшибло память. Ну, простите. Ну, виноваты, наверное… </P> <P>–Нет. Штраф! – вынес свой приговор таможенник. И другой, такой же «золотой» работник с другого конца зала эхом стал вторить ему: </P> <P>–Штраф, штраф!!!</P> <P>И тут мой «папа» наконец-то вынурнул из небытия. </P> <P>–Да, забирай… На!.. Забирай!.. Я т-тебе его дарю, – не выдержав, прогундосил он. </P> <P>–Считай, что это я тебе п-подарок вёз с Эмиратов. Отвязывай! – гаркнул он таможеннику. Потом, спохватившись, уже мягче добавил. – С-слышь, друг… В-войди в п-положение… Я бы и сам отвязал, но в-видишь, в «отпуске» я ещё, – при этом он, многозначительно подмигнув, щёлкнул себя по горлу. </P> <P>–Ну ладно, ладно, ладно… – несколько потеплел наш смотритель. – Только уж в следующий раз будьте внимательнее и всё подробно в реестр вносите. Так уж у нас положено. Сказал он так, и тут бы нам и убраться куда подальше восвояси, но мой папуля не сдавался. Его, что называется, «понесло». </P> <P>–А я г-говорю, забирай! Н-на!.. – со слезой затараторил он. – Д-дарю!!! Эх! Знал бы ты, д-дядя, как мне надоело…это «прибывание», это… «приползание» д-до собственной Родины. </P> <P>Т-так что, д-давай, друг, решай – или п-пусти нас д-домой, или возвращай обратно в Эмираты! </P> <P>–Тихо, тихо, господин! Не шуми! – почему-то вдруг заволновался наш строгий таможенник. </P> <P>–Алексей, выпусти скорей этого «папу»... – крикнул он кому-то в другом конце зала. </P> <P>–Извините, ежели что не так… – и взял под козырёк. (Это он уже мне). </P> <P>–Ну, прости, брат, – уже на выходе приносил моему мужу извинения тот, кто, по-видимому, и был Алексеем. – Иди, отдыхай. Ни к чему он нам, твой зонт. </P> <P>–Н-нет, ты п-погоди… А ш-штраф?! – не унимался «папуля». – Я требую, чтоб всё б-было п-по закону!!!.. </P> <P>Я не стала дожидаться, чем закончиться этот инцидент, и, подхватив своего скандалиста под руку, повела его наконец на <B><I>Родину</I></B>! <B>Д о м о й</B>!</P> <P> …Дети уже были рядом. Это они всегда каким-то образом умели – оказаться рядом в нужный момент.</P> <P>…Вот мы уже и в машине. </P> <P>…Вот мы уже мчимся по просторам Родины. </P> <P>Летим по истинно нашим, «рассейским» дорогам, что так «любимы» нашими русскими и зарубежными ездоками. Мы с мужем, естественно, на заднем сиденье. Он, кажется, опять (уже в который раз!) вошел «в пике» и находился в «отключке» от всех этих приключений. </P> <P>Мчимся, как говорится, «до дому до хаты». И вот тут вдруг сноха ни с того ни с сего сообщает нам про ужас, охвативший с недавних пор жителей нашего города.</P> <P>– Объявился у нас маньяк, мама.</P> <P>Я так и замерла в ожидании. </P> <P>–И что? – спросила, шумно глотнув слюну. </P> <P>–А ничего, – продолжает сноха беспечно, – переодевается в форму милиции, останавливает машины, убивает, грабит, режет ножом по горлу…</P> <P>Да уж, время для своего рассказа она выбрала самое подходящее… Ничего не скажешь! </P> <P>–О-о-х!.. – испуганно выдохнула я. – Сыночек, гони скорее домой и помни – ни одному милиционеру ты не останавливаешь. </P> <P>–Как так не останавливаешь? – удивился сын. </P> <P>–А вот так. Не останавливаешь – и всё! Я запрещаю. Домой! Скорее домой! Я с таким трудом вернулась на Родину и потому именно теперь как никогда хочу жить! И папе нашему тоже очень трудно, неужели не видишь, как он мучается? – торопливо и сбивчиво наставляла я сына. </P> <P>И тут наш папа в очередной раз подал голос: </P> <P>–А ч-чего мне «в себя» приходить? Я в нём – в с-себе – себя и так чувс-сую неплохо. Отлично д-даже чувс-с-сую. Ты, м-мама, т-тут не права. Ведь я ж наконец-то н-на Родине!!! – сказал он (вернее, лепетнул) и тут же снова затих.</P> <P>А я всё не унималась. </P> <P>–Слушайте, ребята, – в нашей машине присутствует что-либо колющее, режущее или, ещё лучше, стреляющее? Я могу вас всех защитить… – и я зашарила по салону глазами. </P> <P>–Эх, воздушку бы сюда! Когда-то… в детстве, да и в юношеские годы я неплохо стреляла… в тире.</P> <P>Тут муж снова подал голос: </P> <P>– М-мамочка, не суетись. У нас есть <B><I>з-зонт</I></B>! З-зонт – неплохая защита! Д-да, отличная </P> <P>з-защита! хе-хе-хе!.. Имп-пртный, н-надёжный, а н-не хухры-мухры. Вколоть им можно аж до самого… д-далеко. До жжж… ж-жена, где у нас там наш к-козырный з-зонт? </P> <P>Я ему, конечно, тут же возразила: </P> <P>–Во-первых, он в багажнике, а во-вторых, он привязан тобою же, собственноручно. А уж как ты умеешь привязывать, мы очень даже хорошо знаем. Отвязывать всем хором будем неделю. </P> <P>–А ч-чего его отвязывать? – возразил муж. – М-мы, мать, эт-того м-мента-маньяка п-прямо зонтом-чемоданом и з-заманим, а п-потом… т-того-этого… прихлопнем.. </P> <P>Такая перспектива здорово оживила муженька. Так оживила, что он в очередной раз протрезвел. </P> <P>–А ведь эти м-му… чудаки ещё недавно хотели отобрать у нас эту… к-капитальную супер- защиту. По-моему, они не п-правы, мать. К-как ты считаешь, а мам? Сказав это, наш папочка снова откинулся на сиденье и ушёл досматривать остатки своей пьяной радуги. </P> <P>–Ага, конечно… – всё не унималась я никак. – Помню я, как ты всё порывался одарить наших мучителей… этой нашей защитой. Надо же, ведь собственными руками отдать грозился наше безотказное оружие! Я свидетель… </P> <P>Молодёжь переглядывалась, пищала от восторга и хохота, и наше веселье продолжалось до тех пор, пока неожиданно мы не увидели жезл приближающегося к нам милиционера. </P> <P>–Ох, сыночек, не останавливайся! – взмолилась я. – Прошу тебя, проезжай! Я умру сейчас от страха… Это он! Он! Тот самый маньяк… Я чувствую… </P> <P>–Мам, мам… Да успокойся ты, мам! – твердили мне наперебой и сын, и сноха, но я тем не менее всё же почувствовала в их словах плохо скрываемый испуг. Почувствовала я его, как ни странно, именно тем своим главным органом, который ещё недавно так старательно лечила… Да-да, именно им самым ранимым и тонко чувствующим. </P> <P>Мы замедлили ход и остановились. В салоне нашего авто явно чувствовалось напряжение. Дрожащими пальцами я лихорадочно рылась в своей дамской сумочке, пока не нащупала там маникюрные ножницы. Мысленно я уже прикидывала, как далеко они войдут в тело маньяка, примеривалась, в какое место правильнее будет свой инструмент направить. И почему-то именно тут, в этой экстремальной ситуации мне снова вспомнились слова моей великой мамочки: «Запомни, дочка, на что ищут, на то и находят…». «Значит, так оно и будет, лихорадочно и мстительно соображала я. </P> <P>–На что этот маньяк ищет, на то он, стервец, сейчас и найдёт. Освобожу город от паршивой овцы, всех спасу одним коротким прицельным ударом, и пусть потом благодарные жители заваливают меня цветами!.. Ох, только бы живыми цветами заваливали, да ещё и в нечётном количестве…». Меня всю колотило. Уже чувствовала капли холодного пота. Было ощущение, будто ползли по моей спине все семидневные дожди Эмиратов.</P> <P>…Сын подал в окошечко документы. Милиционер оглядел всех присутствующих в салоне и вдруг произнёс, настороженно дёргая носом: </P> <P>–Пахнет спиртным… сынуля высунул голову в открытое окно и изо всей силы ему прямо в лицо выдохнул: – « Хха-а-а!!!.. (Получай, мол!)»</P> <P>Мент, наполнил до отказа свои лёгкие тем, что в него вдули, и (видимо, от недополученных градусов) с огорчением произнёс: </P> <P>–Ладно, проезжайте.</P> <P>Мы-то все, конечно, знали, от кого распыляется этот «волшебный» дух здорового, свежего перегара, и потому, переглянувшись, заговорщически подмигнули друг другу, вздохнули с облегчением и поехали дальше.</P> <P>Но случай с представителем ГАИ не оставил меня равнодушной. </P> <P>–Сынок, всё же некрасиво ты поступил. Как-то неудобно даже получилось. Неинтеллигентно как-то. Ну, никакой в тебе культуры...Он ведь всё же на работе… </P> <P>Сын остановил меня, сказав в ответ лишь одну вполне разумную фразу: </P> <P>–Маман, ты забыла, что вернулась на Родину. Не знаю, как у вас там, в этих самых Эмиратах, с «гаишниками» поступают, а у нас именно так и надо. Он ведь, этот служитель правопорядка, от меня только этого и ждал. А подставил бы он мне вместо носа что-либо другое, в то место я бы ему и вдул. </P> <P>Что тут было ответить?… Я с новой силой возрадовалась, что это был не маньяк и что мы живыми доберёмся наконец до <B><I>Родины</I></B>. А до дома было уже совсем рукой подать… </P> <P>– Здравствуйте, мои любимые и дорогие – дом, родной подъезд, соседи и друзья! Здравствуйте, в с е! Здравствуй, <B>РОДИНА!</B> Уф- ф-ф!.. </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?30476'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=30476'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]