28 августа 2008 11:47
Автор: Петр Сумбаев (г. Новокуйбышевск)
Липовка (4,5,6)
4.
Главу семьи Абрикосовых, Степана Степановича, призвали на фронт в конце июля 1941 года, в артиллерию. После окончания курсов в Липецке ему присвоили звание младшего лейтенанта, направили на Калининский фронт и назначили командиром батареи. В батарее было четыре 76–миллиметровые полевые пушки. В марте Степана во время артобстрела тяжело ранило в голову. Врачи определили у него закрытую черепно-мозговую травму, ушиб головного мозга 2-й степени. Понимать-то он всё понимал, о чём говорят, а ответить не мог.
В Куйбышевский военный госпиталь Абрикосова доставили на самолёте.
Степан сразу же сообщил жене, что попал в военную больницу с «лёгкой контузией», просил не беспокоиться и ждать его.
Анна Михайловна обрадовалась первой весточке от мужа и тут же собрала и отправила посылку, вложив в неё письмо: «…Прилетела бы к тебе, родной мой, но сам знаешь – на работе замены нет, да и дочурку на чужих людей не оставишь...»
Все девять месяцев, пока Абрикосов лечился, переписка не прекращалась. Но о дне возвращения домой сообщить он не мог, так как врачи ещё не могли сказать, когда его выпишут.
Накануне Нового года лечащий врач зашёл в палату.
– Всё, чем могли вам помочь, мы сделали, Степан Степанович. Потребуется ещё какое-то время, и к вам вернётся речь. Бывал я в ваших краях. Хорошие места: и лес, и речка! Воздух изумительный, природа чудесная! Вот и решили вас выписать. Новый год встретите в кругу семьи. Больше гуляйте по окрестным местам. Не волнуйтесь по пустякам, и всё будет в порядке. Желаю вам всех земных благ!
…Анна Михайловна с четырёхлетней Надюшкой наряжали ёлку. Игрушки были бедные: «снег» из белой ваты на ветках, от руки нарисованные и вырезанные зверушки, раскрашенные шарики из бумаги.
Степан постучался в двери родной избы.
– Кто там? Входите!
Он открыл двери, молча встал у порога. Надюша прижалась к матери. Анна Михайловна не узнала мужа, а он прошёл, развязал свой вещмешок, достал подарки и гостинцы и протянул их дочери. Испугалась Наденька мужика незнакомого, прижалась к маманьке. Узнала, наконец, Анна мужа своего, кинулась к нему, стала целовать, приговаривая:
– Стёпушка, дорогой, вернулся!
И по щекам её потекли обильные слёзы. Подбежала к ним дочка и стала жалобно просить:
– Маманя, возьми меня на ручки!
Обнял и стал целовать Степан своих любимых, дорогих людей. Слёзы радости заполнили и его глаза, а сказать ничего не может. Написал он на листке: «Говорите, я всё понимаю, только ответить не могу. Скоро всё пройдёт, и я буду разговаривать».
Не успел Степан Степанович обопнуться, а весть о его прибытии облетела всю деревню. И пошли к ним сельчане, чтобы хоть одним глазком увидеть живым своего председателя и, если удастся, то узнать, не встречал ли он кого из липовцев. Близких знакомых Абрикосовы пригласили к новогоднему столу. И попили, и поели, и от души поговорили, и поплакали. Только хозяин дома не мог принять участия в разговоре, зато водил хоровод вокруг ёлки.
Надюша всё ещё боязливо озиралась на отца. И уже далеко за полночь она поверила словам мамки, что это её папка, осмелела и позволила себя приласкать.
Анна Михайловна продолжала работать медсестрой, а Степан Степанович трудился в домашнем хозяйстве. Радовался отец, глядя на дочку с русыми пышными волосиками на головке. Личико смуглое, брови тёмные, длинные ресницы загнуты кверху, как у куклы, а под ними – большие голубые глаза. Несмотря на полноту, Наденька была девочкой подвижной и жизнерадостной.
Весной Степан частенько брал любимицу с собой в лес. Там они гуляли, собирали цветы, отдыхали под раскидистыми дубами и белоствольными берёзками.
А летом отец с Надюшкой собирали ягоды и грибы. На речке купались и загорали на прибрежном песочке.
5.
Липовцы, не жалея себя, помогали фронту: сдавали мясо, масло, шерсть. Зимой и летом, весной и осенью работали не покладая рук на полях и фермах, валились с ног от усталости. И, тем не менее, с радостью и с надеждой на скорую победу встречали наступавший Новый 1945-й год. Помянули тех, кто сложил свои головы на полях сражений.
Взрослые отмечали встречу Нового года застольем, а детишки на самодельных санках – ледянках и на лыжах катались с горок, некоторые бегали на коньках по льду замёрзшей речки. Раскрасневшиеся, возбуждённые и довольные расходились по домам. Одежонка стояла колом, но никто на них за это не ворчал.
Война войной, беда бедой, а дети – всегда дети. Они пока не понимали, что творится во взрослом мире, знай себе, бегали, резвились, играли в ту же войну, где никто не хотел быть «фрицем», а только – «русским». Пусть же подольше продлится детство! У них ещё всё впереди…
6.
9 мая 1945 года по радио объявили о победе советского народа над фашистской Германией.
Абрикосов сидел у окна и, когда услышал это сообщение, неожиданно воскликнул:
– Ура-а!
Анна Михайловна была на кухне, молнией влетела в горницу, увидела улыбающегося мужа и – обомлела…
– Заговорил я, Анюта, заговорил! Победа, мать, победа!!! Гляди в окно – что делается! Весь люд уже бежит на площадь к клубу… Бери дочку – отправимся и мы…
Вбежала запыхавшаяся Надюшка:
– Ой! Куда это все бегут, кричат, плачут и смеются?
– Война кончилась, дочка!
Посмотрела недоумённо девчушка на отца:
– Ты же не умеешь говорить, папка?!
– Научился , дочка , враз научился!
– Ну, ты – молодец, папанька!
– Идёмте скорее на народ, – заторопила Анна Михайловна.
– Эх, жаль Безугловых – не дождались они этого радостного дня…
– Да, Стёпа, честную жизнь прожили соседи. Им и на том свете не стыдно в глаза сельчанам смотреть, если он есть – тот свет…
– А мальчонка-то смышлёным растёт, – сказал одобрительно Степан Степанович.
– Матрёна холит его, как умеет...
…Липовцы, услышав радостное сообщение, побросали все свои дела и, вместе с детишками, побежали на площадь к клубу, где был включён громкоговоритель. Старики и старушки двинулись вслед за всеми. На поля ускакали нарочные, чтобы оповестить тружеников о Победе.
На площади люди плакали, обнимались, целовались… Это были слёзы радости и счастья. Победе радовались и те, у кого погибли родные.
Вскоре по радио опять повторили сообщение о полнейшей капитуляции фашистской Германии. Собравшиеся на площади с замиранием сердца слушали передачу.
Долго продолжался этот стихийный деревенский сход. Председатель Леонид Васильевич поздравил селян с великой Победой, пожелал счастья и здоровья и призвал трудиться на благо Родины ещё лучше.
Разошлись липовцы по домам.
– А что, Анюта, может, председателя позовём попраздновать с нами?
– Надо, надо его пригласить, он – добрый мужик. А семьи у него нет: жена умерла в позапрошлом году с горя, когда получили известие о геройской гибели единственного сына.
Ходко пошагал Абрикосов в правление. Постучался в дверь:
– Можно к вам, Леонид Василич? Я – Степан Абрикосов…
За столом сидел, уткнувшись в бумаги, мужчина лет шестидесяти с гаком, с тяжёлым подбородком и густой копной седых волос на голове. Оторвался от работы, обрадовался гостю:
– Заходи, заходи, Степан Степаныч! А говорили, будто ты разговаривать не можешь. И я, грешным делом, подумал, что неловко мне идти к тебе, потому как не сможем потолковать. Так что извиняй меня, дружок.
– Действительно, так и было, Леонид Василич. Был тяжело ранен, лишился дара речи. До сего дня был немым. А поутру по радио объявили о победе. И такая радость обуяла меня, что из горла моего вырвалось: «Ура! ». Верь – не верь! Вот с утра разговариваю без умолку. Боюсь, как бы снова не онеметь. Пойдёмте к нам, отметим день Победы.
– От приглашения не откажусь.
Председатель закрыл правление.
– Народ-то гужом повалил к клубу. Все рады! Слёзы и смех, – говорил он на ходу.
Хозяйка приветливо встретила гостя и усадила за стол. А Надюша сообщила:
– Папка мой стал разговаривать. Такой большой, старый, а говорить только сегодня научился.
Это всех рассмешило.
Леонид Васильевич встал, поднял рюмку и торжественно произнёс:
– Давайте выпьем за великую Победу нашего народа. Вот и пришёл долгожданный праздник на нашу улицу!
Все опустошили стаканы.
– Теперь закусывайте, чем Бог послал, – серые глаза Анны Михайловны искрились, а на полных губах играла счастливая улыбка.
– А сейчас поднимем бокалы за тех, кто сложил головы в борьбе с фашизмом, кто не вернулся с поля брани, кто искалечен, – и, не чокаясь, молча выпили.
– Ешьте, не разговаривайте. Когда я ем, то глух и нем, – проговорила важно Надюшка.
Все опять посмеялись.
– Теперь я предложу тост за тружеников тыла. Без них не было бы нашей Победы. Поговорили о войне, о колхозной и городской жизни. Всем и везде было одинаково тяжко. Вспомнили о многих, с кем пришлось идти по трудным дорогам военного времени. Анна Михайловна принесла и поставила на стол кипящий самовар, и все с большим удовольствием отдали честь этому напитку, так как заварка была из душистого разнотравья.
– Благодарствую, хозяюшка, за угощение. Всё было очень вкусно. Пойдём, Степан Степанович, на улицу, покурим.
Сели на бревно. Помолчали. Леонид Васильевич посмотрел на чистое, голубое небо и с чувством удовлетворения промолвил:
– Какая чудесная погода! И на душе благодать! Кончилась проклятущая война, закончились человеческие муки. Отсеялись мы вовремя . Теперь будем ждать урожая. А каков он будет, одному Всевышнему ведомо. Скоро начнётся заготовка сена для скота. Да вот одышка проклятая даёт о себе знать. Иной раз так прихватит, что кажется, вот задохнусь сейчас и копыта отброшу. И ноги стали какие-то деревянные. Видно, укатали сивку крутые горки. А ты кстати заговорил, Степан. Теперь тебе и карты в руки. Ты тутошний, всех сельчан знаешь, как свои пять пальцев, и до фронта здесь председательствовал. Да и грамотёшку сельскохозяйственную имеешь, не то, что я – самоучка. Поеду в район, побалакаю о тебе с начальством. Короче говоря, готовься занять своё председательское место.
Степан Степанович не стал возражать.
Председатель, ссутулившись, поковылял к себе.
– Плох старик, Аннушка, – сказал Абрикосов, – хочет проситься на покой, а вместо себя рекомендовать меня. Как ты смотришь на это дело?
– Тебе работать, Стёпа, тебе и решать. А мне всё едино, кем ты будешь. Я люблю тебя, как человека. Вот и весь мой тебе сказ, – ответила Анна Михайловна и продолжила уборку на кухне. Ей помогала семилетняя дочурка. На первом же заседании бюро райкома партии в присутствии Абрикосова была обсуждена его кандидатура на должность председателя колхоза. Все согласились: годен.
Распрощался Абрикосов с районным начальством и, на таратайке, помчался в Липовку вместе с бывшим председателем.
По пути Красавин посоветовал прислушиваться к голосу старых хлеборобов.
– Всю жизнь они на земле и понимают толк в ней. Возьмут родимую в руку, помнут её, понюхают и скажут, пора сеять или нет. Сколько раз я выговоры получал за то, что не подчинялся районному начальству, а прислушивался к голосу стариков. И не ошибался.
Через неделю в деревне провели колхозное собрание. Абрикосова избрали председателем.
Изголодавшийся по настоящей работе, новый колхозный голова с жаром взялся за дело. Заготовить корм на зиму для общественного скота. Привести в порядок к сенокосу косы, грабли, вилы, жнейки, волокуши, телеги и всю конскую упряжь. Вездесущий Степан неусыпным оком окидывал и оценивал работу, требуя от колхозников качественного труда.
Жена Анна работала всё там же, а дочка Надюша была предоставлена самой себе. Родители считали её достаточно взрослой и самостоятельной. Уходя на работу, мать давала дочери задания: вымыть посуду после еды, влажной тряпкой протереть подоконники, двери, мебель, полить цветы, подмести пол. Выполнив мамины поручения, Надя выходила на улицу поиграть с подругами.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]