01 октября 2008 14:59
Автор: Евгений Бажанов (г. Самара)
По законам Дикого поля (часть 2. глава 22)
В дороге звероловы встретили следы бредущих по снегу путников. Рассмотрев их, Вожа решил ехать следом. Скоро они догнали незнакомых починков, согнанных с места кочевниками. Мужик с бабой и трое ребятишек. Починки брели по снежной целине из последних сил. Оружия у них не имелось. Это удивило звероловов. Нет оружия - нет и пищи. Человек без оружия и без стада зимой в Диком поле не жилец.
В ответ на приветствие мужик поклонился и устало ответил:
- Идем куда глаза глядят. Налетели басурмане, едва в лесу укрылись. Что не уволокли, то пожгли. Жили как звери на снегу. Вначале старые скотские кости вываривали. Потом бычачьи кожи резали и варили. Дальше решили идти своих искать. Клятый тот день, когда решил сюда ехать. Помогите.
Вожа протянул путникам кусок вяленого мяса.
- Гей, тамбовцы. По нашим следам идите. Тут недалече, версты за полторы, деревенька есть. Да не сворачивайте. Мимо пройдете. Поле не кляните. В поле зверя, и птицы, и рыбы прорва, только взять их сумейте. - Вожа кивнул на большой табун сайгаков. - Приспосабливайтесь.
Уже виднелась небольшая деревенька в низине, когда Вожа заметил шевеление в снегу.
- Смотри, Васек. Куропатки подо льдом бьются. Ночевали в снегу, а теперь не могут выбраться. Сколько птицы пропадет в эту зиму. А сколько раз они меня спасали от голода.
Даже после отлета множества перелетных птиц на юг леса и долы Дикого поля не опустели совсем. Помимо малоценных ворон, сорок и галок в лесах промышляли крупных дятлов. Но особенно обильно водились птицы, ночующие в снегу: глухарь, тетерев, рябчик, серая куропатка. Некоторых из них звероловы, странники пустынь, старались не бить лишний раз; берегли как надежду на спасение.
Среди других зимующих птиц наиважнейшая серая куропатка. Конечно, хорош глухарь. Иные длиной аршина полтора и весом чуть не в полпуда. А куропатка в несколько раз меньше. Но глухарь, тетерев в лесу живут хвоей и почками, ягодами рябины и можжевельника кормятся. Тетерев больше по опушкам леса держится. Рябчик по берегам рек обитает, кормится почками и сережками ольхи, березы, ивы, осины... Рябчик дальше в степь заходит. Но только куропатка изобильно встречается в открытой степи.
Зимой куропатки сбиваются в стаи по триста-четыреста и более птиц. Если в чистом поле появилась деревенька землепашцев, то летит эта птица ближе к человеческому жилью, туда, где гумно и скирды хлеба. Ловили куропатку простыми силками из крепких ниток или кожаных ремешков. В зимнюю стужу человек и куропатка помогали друг другу выжить. Не зря первопоселенцы часто оставляли птицам в стогу необмолоченный овес. Первопоселенцы должны бы памятник поставить дикой козе, сайгаку, тарпану и куропатке.
Вожа спешился. Кулаком пробивал наст, освобождал птицу и шел дальше. Глядя на него и Васек спешился. Несколько сот птиц освободили звероловы из ледяной западни. Они так долго ходили по полю, что пешие починки догнали их.
В деревне звероловов встречали бородатые мужики с ружьями - на всякий случай. Они радушно приняли и звероловов, и странников.
- Поправьте мальчишку на печи, - попросил Вожа.
- Мы кумысом и жиром суслика чахоточного* можем поднять, - кивнул седобородый починок. - Простуду поправим запросто. Варя, протопи-ка печь пожарче. И ты, Вожа, нам помоги. Одолели волки. Каждый день скот режут и таскают. То лубочную дверь в хлеве** раздерут, то на крышу залезут и солому разроют. Уж и стреляли в них, и собак напускали. Дак собак и тех перетаскали.
- Промыслим, - согласился Вожа. - Запрягайте сани. Поедем в лощину. Нарубим ивы да тальника поболее. Завтра ловушку смастерим.
Несколько саней гибких веток нарубили починки, а Вожа плел плетень. Плел так, чтоб с наружной стороны торчали концы заостренных веток. Он оградил глухим плетнем круг шириной более сажени. И начал плести плетень для второго круга. Второй плетень поставили вокруг первого круга, да так, что между плетнями-кольцами места мало, только-только волку между ними протиснуться. Во втором заборе-кольце концы прутьев направлены в ту же сторону, но вовнутрь круга.
Вначале починки смотрели на творение зверолова с сомнением, потом с любопытством. Низ плетня они по указанию Вожи для тяжести и устойчивости поливали водой, замораживали. В большом кольце-плетне навесили маленькую калитку, открывающуюся вовнутрь.
Вожа, закончив работу, поставил вовнутрь глухого плетня овцу с двумя ягнятами.
- Теперь можно идти спать. Утром пику готовьте для серого вора.
Поутру чуть свет вышли починки во двор и ахнули. Ходит между плетнями-кольцами целая стая волков. Жалобно блеют целехонькие овца и ягнята. Вокруг ловушки следы, следы. Долго ночью ходили волки возле ловушки. Манит жалобно блеющая добыча. Наконец один толкнул калитку и протиснулся между кольцами. За ним устремились другие... Прошли по кругу между двумя кольцами и уперлись в калитку. Застыли волки. Пятиться нельзя, острые концы прутьев, заправленных в одну сторону, не позволяют. Передний волк толкнул калитку и закрыл ловушку. Нет выхода. Ходи кругами, не ходи - не выбраться.
Без единого выстрела и разбойников наказали, и теплые шкуры добыли, и овцы целы.
Васек всю ночь на печи спал. Прогрелся, как летом на солнце. Даже лучше. Есть какая-то сила в горячем красном глиняном кирпиче. Даже боли в суставах лечили починки горячим кирпичом. Нагреют припасенный отдельный кирпич и прикладывают к коленке. Никакой другой каменной грелки не надо, ни один камень не заменит кирпич.
Погостевали звероловы двое суток, да и стали собираться.
- Далеко ли отправляетесь? - спросил седобородый починок.
- Думаем домой податься. Проведаем сродников. Хотели еще на реку Кинель идти, да уж довольно. Промысел удачливый был. Не бери больше, чем для жизни нужно. Так нам завещали.
В пути звероловы проходили мимо прежде удачливых бобровых гонов. Походные мешки отягощены, да и очень уж хотелось Воже поскорее попасть к табунщикам, увидеть Мотю.
Каково же было изумление, когда вместо избы табунщиков и их соседей на белом снегу показались черные пятна от недавних пожарищ. Вожа и Васек оглянулись, в то ли место попали. Спешились. Там, где стояла добротная изба Максима Калачева, теперь только две почерневшие печи торчали и слегка дымила груда обгорелых бревен. Рядом сожженный сарай...
Еще не заметены тропинки, протоптанные хозяевами к колодцу, погребице, амбару, курятнику... Недавно тропинки в снегу были ниже снежного покрова. Но после большой оттепели снег просел и тропинки оказались выше неутоптанного снега. Они отчего-то напоминали брошенные кости-ребра.
Вокруг множество конских следов, стрел, в досках виднелись следы от пуль. Ясно, что кочевники напали на поселение табунщиков, но застать врасплох не смогли. Был жаркий бой. Избы сожгли. Что стало с их обитателями - не ясно. Вожа еще удрученно рассматривал следы пожара и боя, не зная, что подумать о судьбе родственников, когда его позвал Васек.
- Видишь? - Васек показал рукой на едва приметный парок над стылой землей на склоне небольшого бугра, с которого ветрами почти сдуло снег. - Пар из-под земли идет. Что это?
Вожа повеселел. Подвернувшимся колом он принялся простукивать землю. Вскоре ему ответили. Жители селения укрылись в подземном ходе. Они уже довольно долго сидели под землей, выжидая, когда уйдут разбойники.
Подземные сидельцы выбили опору из-под дощатого щита, и запасный вход в подземелье открылся. Вожа подавал руку и помогал им выбраться наружу. Табунщики и их соседи оказались живы.
- Вожа, мы думали, это Дружина. Как хорошо, что ты приехал! На нас напала орда. Дружина погнал табун и стадо скота в лес. А мы с соседями в одной избе решили укрыться. Отбивались. Заряды у ружей вышли. А ордынцев как саранчи на пшеницу налетело. Скачут, из ружей и луков палят. Соседние избы сожгли. Свою-то мы сами подожгли. Чтоб не видели басурмане, что мы ушли в землю. Подумали, что сгорели.
- Все сгорело-о, - запричитала старая Прасковья. - Все-е.
- Сенька, иди к лесу, - послал Максим сына. – Посмотри, что с Дружиной. Жив ли.
Семен и Васек поехали искать Дружину. К вечеру они вернулись с Дружиной, гоня перед собой нескольких коров и конский табунок.
- Перебирайтесь до весны в зимовье, - предложил Вожа. -Мы завтра пойдем туда.
Однако Максим решил отправить с Вожей Прасковью и Мотю, а сам с сыновьями остаться, чтобы к весне поставить новую избу. Так же решили и их соседи. В тот же день из полуобгорелых бревен и разрушенного амбара соорудили времянку-жилье. И отправились в лес заготавливать бревна.
Вожа с Евлампием и Дружиной на рассвете ушел на реку с пиками добыть кабана, которых в камышах водилось немалое количество. Домашнего скота уцелело мало, и его решили сохранить на племя или на крайнюю нужду.
Нашли логово кабана, похожее на копну из камыша. Кабана выгнали из камышовых зарослей на речной лед. Здесь кабана легче взять. Маленькие кабаньи копытца на скользком льду разъезжались. Кабан скользил и падал. Но зевать нельзя. И на льду кабан весом пудов в пятнадцать-двадцать запросто мог распороть ногу коню и свалить его. Поэтому били кабанов длинными пиками, не слезая с коней. Кованые кони на льду чувствовали себя увереннее кабана.
Рискованная охота. Зато мяса хватит надолго.
В тот же день Вожа оставил табунщикам несколько ружейных зарядов и уехал в зимовье.
___________________________________________________
* Чахотка - туберкулез, чахоточный - больной туберкулезом.
** Хлев - сарай для скота.
Источник: РИА "Самара"
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]