07 октября 2008 12:05
Автор: Петр Сумбаев (г. Новокуйбышевск)
Липовка (10,11,12)
10.
Пасха в том году была поздней. День выдался ясный, тёплый. После полудня молодёжь высыпала за околицу поиграть в любимую игру – лапту. К вечеру уставшие, возбуждённые парнишки и девчонки стайками и парами возвращались домой, весело смеясь и безумолчно болтая.
Недалеко от своего дома Надя посмотрела лукаво на Фёдора, улыбнулась и задорно крикнула: «Догони!». Она во весь дух помчалась к своей избе. Федя сломя голову бросился за ней. Не тут-то было! Белокурые косы замелькали перед его глазами и исчезли за закрытой дверью. Перед носом Федьки стукнула щеколда. В своём дворе он шугнул кур в сарай, занёс в сени ящик с помидорной рассадой.
Незаметно пролетел май. Начались выпускные экзамены. 10-го июня Надя с Федей получили свидетельства об окончании семилетки с отличными отметками по всем предметам. Рады были родители Нади успехам дочери. Довольна была и тётушка Фёдора. Перекрестила его и спросила:
– Куда дальше пойдёшь учиться, сынок?
– Хочу выучиться на шофёра, а потом работать в колхозе. Завтра пойду к председателю, пусть поможет в этом деле.
Утром он отправился в правление поговорить с Абрикосовым.
– Не могу помочь, Федя, – сказал Степан Степанович. – Не примут тебя в автошколу, потому что несовершеннолетний.
– А как же мне быть?
– Учиться дальше.
– Я бы с удовольствием, но тётя стара…
– А вот в этом вопросе, парень, помогу тебе. Передай тётушке, что будете обеспечены и дровами, и продуктами.
Пришёл он домой, рассказал тётушке о разговоре с председателем.
– Учись, родной, лишь бы помощь была, – с радостью проговорила она.
Захотелось ему увидеться с Надей, погулять по лесу, поговорить. Но она ещё не вернулась из санатория, куда отправили её родители.
Вскоре Надежда приехала. В этот раз Федя решил покатать девушку на лодке и далеко увёз её. Она рассказывала об отдыхе в санатории, о новых друзьях, о том, чем они там занимались. Потом поинтересовалась, что делал он.
– С раннего утра и до позднего вечера – на огороде. Видишь, загорел, как негр на плантации.
– Что верно, то верно. Рассказывал мне отец, как ты к нему приходил. Неужели я так сильно надоела тебе, что решил уехать, лишь бы не видеть меня?
– Ты ерунду не городи. Тётушка моя не тот человек, на чьей шее могу сидеть бесконечно. Я ей и так обязан по гроб жизни.
– Ладно, Федя, пошутила, не обижайся!
Юноша причалил лодку к берегу, привязал её к прибрежным кустам. Зашли они в лес и присели под толстое дерево. Вечер был тихий, тёплый. Они говорили о чём-то значительном для них: о самом главном, о самом важном – так им казалось. Иногда налетал лёгкий ветерок, и тогда ласково шумели листья деревьев, и шум их был похож на незнакомую, но близкую и понятную их сердцам песню.
– Пора домой, Надюша. Тебя, наверное, потеряли родители.
– Тут так славно! – вздохнула Надя и медленно, нехотя, пошла к речке.
Перевёз он её на другой берег, и они расстались...
Осенью все детишки направились в школу. Надя с Федей стали учиться в восьмом классе. Быстро промелькнуло первое полугодие…
Наступил 1953-й год. 5 марта страна была повергнута в траур: умер известный всему миру человек, вождь страны – Иосиф Виссарионович Сталин. В школе стояла могильная тишина. Никто не бегал и не шумел. Разговаривали шёпотом. И учителя, и ученики плакали. Все чувствовали себя осиротевшими, обездоленными, беспомощными. Думали одинаково: «Как же теперь жить будем без него?». В «подвешенном» состоянии народ находился ещё довольно долго.
Но смерть настигает каждого, даже вождей, а жизнь, всё-таки, идёт своим чередом…
По окончании учебного года Фёдор пошёл в правление, чтобы поблагодарить председателя за материальную помощь и попроситься на какую-нибудь работу.
– Скоро начнётся уборочная. Будешь возить на лошади зерно из-под комбайна. Устроит тебя это?
– Пойдёт. Спасибо вам, Степан Степанович.
Теперь на не совсем окрепшие юношеские плечи Феди Безуглова, кроме домашней работы, легла и колхозная. Добросовестно работал паренёк. Рано утром сам запрягал лошадь и рысью мчался на поле. Комбайнёр высыпал из бункера зерно в бестарку, а Фёдор отвозил его на ток. Трудился и здесь – веял деревянной лопатой зерно, перетаскивал его под крышу вёдрами.
Редко приходилось встречаться Феде с Надей в это лето. Он чертовски уставал, работая и дома, и в колхозе. Утром вставал ни свет ни заря, ложился спать поздно. Только изредка ходили они в зашарпанный деревенский клуб посмотреть новый кинофильм.
Везде были довольны Безугловым. Глава хозяйства отметил трудолюбие юноши. С одобрением думал он о том, что хороший колхозник растёт – свой, деревенский, настоящий хлебороб. С таким горы можно сдвинуть, не то, что урожай собрать или сена накосить.
11.
И следующим летом, сразу после окончания учебного года, Безуглов снова пошёл проситься на работу. Председатель встретил его радушно и сразу заявил:
– Пойдёшь сено косить, Фёдор! Вон каким богатырём стал – косая сажень в плечах! Теперь, думаю, и с косьбой сладишь?
– Конечно!..
– Тогда иди в бригаду Метёлкина Михаила.
Дома Федя сообщил тётке, что завтра с зарёй отправляется на покос.
– Правильно поступаешь, племянничек. Немало помог нам председатель. На добро надо отвечать добром. Приготовлю тебе какой-нибудь еды с собой.
– Председатель сказал, обедом кормить будут.
– Добро, сынок. Работай добросовестно, но и пуп не рви. Один раз надорвёшься – всю жизнь будешь калекой.
– Хорошо, хорошо. А ты бы меня, тётушка милая, побаловала своими «дрочёнами» – я так соскучился по ним!..
Матрёна Игнатьевна пошла чистить и тереть картошку на «драники», а Фёдор – на огород…
Около месяца трудился Безуглов на сенокосе, загорел до шоколадного цвета. Довольны были мужики молодым косарём. Говорили меж собой, хорошего, мол, труженика вырастила бабка Матрёна. Такой не бросит её в старости.
Не забывал Федя свои обязанности и по дому, что тётке было уже не под силу.
А у Абрикосовых, впервые за шестнадцать лет, состоялся крупный разговор между родителями и дочкой. Степан Степанович, как обычно, предложил Наде поехать в дом отдыха или с матерью отправиться на побережье Чёрного моря.
– Ага, все наши ребята и девчонки во время летних каникул в колхозе вкалывали, а я одна разъезжала по лагерям да санаториям, теперь вот ещё на Чёрное море с мамочкой отправлюсь…
– Дочка, я заслужил это…
– Заслужил ты – ты и езжай, а я с ребятами буду работать всё лето в колхозе.
– Не Безуглов ли посоветовал?
– А если и Федя, так что? – задиристо ответила Надя.
– Ну что ж, поступай, как знаешь, ты взрослая уже, – сказал отец и ушёл недовольный в правление.
– А мать одобрительно посмотрела на дочь и только спросила:
– Не пожалеешь?
– Посмотрим!
Надя с Федей вместе были и на сенокосе, и на уборочной. До конца лета трудились и на лугу, и в поле, и на току.
Колхозницы удивлённо посматривали на дочь председателя и толковали меж собой: и статью взяла, и красотой не обидел её Всевышний; посмотрим, что за птица она в деле.
В конце лета у женщин сложилось о ней единодушное мнение: вся в отца – и трудолюбивая, и ловкая. С такой можно пойти и в пир, и в мир, и на любую работу – не подведёт.
Как ни уставали Фёдор с Надеждой, но юность своё брала – потянулись два любящих сердца друг к другу. А места у них неизменные – речка Вача да лес за околицей.
Шли они как-то между корявыми деревьями, взявшись за руки, мирно беседовали. Надя нечаянно поскользнулась, упала и сильно ушибла и поцарапала колено. Шагать было больно, и она одной рукой обняла Федю за шею, а он, крепко поддерживая за талию, повёл её к раскидистому дубу и усадил под деревом:
– Посиди, Надюша, поищу целебную травку. Говорят, подорожник помогает в таких случаях.
– Одна боюсь остаться, Федя.
– Не волнуйся, далеко не уйду.
– Быстрее возвращайся.
Нашёл Фёдор нужную травку, привязал её на больное место. Через некоторое время боль в ноге утихла, Надежда повеселела, и повели они разговор о предстоящей учёбе, о дальнейших планах после окончания школы.
В лесу завечерело. Томительное чувство охватило юношу. Он взял руку девушки, нежно погладил. Под его пальцами бился сильными толчками пульс – взволнованный ответ милого ему сердца. Федя прижал её руку к своей груди – там также гулко стучало его сердце
– Как твоя нога? Дойдёшь до деревни? Или донести тебя?
– Мало каши ел! – лукавая улыбка озарила лицо Нади.
Не говоря ни слова, он взял её на руки и понёс, как пушинку.
– Федя, я пошутила, отпусти меня!
А он молча нёс и нёс. Голова его сладко кружилась от еле уловимого аромата, исходящего от девушки. Нет, не от духов, купленных в магазине, а натуральных трав и цветов. И только по настоятельной просьбе опустил её на землю. По ровной лесной тропинке, заросшей по краям травой, прижавшись друг к другу, брела юная парочка. Со стороны даже смешно могло показаться: дорожка ровная, а Федя крепко держал её за руку, точно передвигались они по ухабам, а впереди будет пропасть…
12.
Со второй половины апреля установилась тёплая, почти летняя, погода. Быстро подсыхала земля, и только перед рассветом её ещё немного подмораживало, но с восходом солнца она скоро отходила…
Десятиклассников ожидали выпускные экзамены, но весна расслабила и их: не всегда хотелось думать об уроках.
Было воскресенье. Вышёл Фёдор на улицу, медленно побрёл по ней в надежде увидеть Надежду. Думал о ней, глядь, а она сама идёт и несёт на коромысле вёдра с водой.
– Привет, Надюха!
– Здравствуй, здравствуй, голубок ты мой сизокрылый!
– У тебя появилось что-то новенькое в приветствии.
– Что это значит?
– Дурачок ты, Безуглов, несмышлёныш ещё. Скажи лучше, куда лыжи навострил?
– Готовился к экзаменам. Голова затрещала от науки. Вот и решил проветрить свою башку бесталанную.
– Гляньте на него, люди добрые! Умным решил стать в одночасье. Да в такой день гулять надо, а не зубрить формулы.
Федька переминался с ноги на ногу, а сказать, что хотел увидеть её, стеснялся. Надя, наконец, проговорила серьёзно:
– Балку за деревней знаешь? Вот давай туда пойдём. Подожди тут…
Надя вскоре появилась, и они пошли в лес. Прижались спинами к огромной раздвоенной с корня берёзе. Тишина, аж в ушах звенит. Внезапно Надя обняла за шею Фёдора, повисла, прижалась к нему упругим телом и крепко поцеловала в губы. Радость перехватила его дыхание. На мгновение он ослеп и оглох, попытался обнять её, но она вырвалась и отбежала к другому дереву. Он – за ней, пока не свалился от усталости. Вскоре, тяжело дыша, подошла Надя, легла рядом.
– Посмотри на небо, как быстро оно изменилось. Совсем недавно было голубым, ярким, сияющим, а теперь, глянь, – со стороны Вачи низко поплыли тучи чёрные. Пришла гроза!..
И как бы в подтверждение Надиных слов заблистали молнии, загремел гром, и дружно закапал крупный весенний дождь. С каждой минутой он становился всё сильнее и сильнее. Вскоре вода полилась сплошным потоком.
– Бежим, Надюшка, из-под дуба – от греха подальше. Говорят, большие деревья притягивают молнию.
Федя поднял её за руку и повёл в кусты. Присели они в зарослях орешника, а дождь всё лил и лил, как из ведра. Гроза продолжалась: молнии разрезали небо, грохотал гром.
Блеснула яркая зигзагообразная молния, распорола небеса со страшным треском, и дуб, под которым только что находилась парочка, раскололся надвое и загорелся.
Надя прижалась к груди друга, заплакала.
– Ты спас мне жизнь! Теперь я в долгу перед тобой на всю оставшуюся жизнь.
– Мы бы сгорели вместе. А похоронили бы нас в разных могилках. Но я хочу лежать в земле сырой, когда-нибудь, только не сейчас, рядом с тобой. Стало быть, я по гроб обязан Всевышнему, который исполнил моё желание и не разлучил нас теперь...
– Мне не до шуток и не до смеха... До сих пор душа в пятках, – Надя погладила его мокрую голову и ещё теснее прижалась к нему.
Подул ветер и погнал тучи дальше. Кончился дождь, очистилось небо и вновь стало сияющим. Заулыбалось умытое первым весенним грозовым дождём солнце.
– Всё, Надюха, сушимся!
Развесили они свою одёжку на сучки, из сумки достали пирожки, заботливо завёрнутые Надей в кальку, и с аппетитом стали уплетать их. Потом пошли искать цветы. И только к вечеру заявились по домам.
Федина тётушка не заметила долгого отсутствия племяша. А вот Надина мамаша спросила дочку:
– Где ж ты так долго была, касатка моя ненаглядная?
– У подружки.
– У какой?
– У Терентьевой.
– Я наведала их в обед, тебя там не было. Ври, доченька, да не завирайся. Между матерью и дочерью, Надежда, должны быть доверительные отношения. Иначе у порядочных людей не бывает, – сказала с обидой Анна Михайловна и вышла во двор. Следом выскочила дочь.
– Прости, мама, я соврала. Но, пожалуйста, не спрашивай, где я была…
– Не делай из меня дурочку. Я давно знаю, где ты бываешь и с кем. С первого раза знаю.
Лицо Нади покрылось малиновыми пятнами. С поникшей головой она подошла к матери, обняла её и прошептала:
– Люблю его, маменька...
– Заканчивай школу, поступай в институт, а там время подскажет, как дальше жить.
– Мамочка, умоляю тебя, ничего не говори папе, не расстраивай его.
– Я не привыкла врать отцу. Скажи честно, между вами ничего серьёзного не было?
– Только сегодня сама его поцеловала.
– Верю, Наденька. Любить – люби, но себя не забывай, – мать прижала повзрослевшую дочь к груди и погладила по голове.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]