Близнецы (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/32794/index.shtml'>Владислав Стрегло </a></h1> <img id='mainimg' src="/files/32931/streglo145.jpg" width="145" height="113" alt="Близнецы (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова "></a> <span class="date"><span>09 октября 2008 11:41</span></span> <h3><i>Автор:</i> Владислав Стрегло (г. Сургут)</h3> <h2>Близнецы (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова </h2> <P><STRONG>О себе</STRONG></P> <P>Стрегло Владислав Саввич, родился в в 1940году в семье врача в г. Авдеевка Донецкой области. Военное лихолетье наша большая семья пережила в оккупации. В 1963 году окончил Донецкий медицинский институт. Работал врачом анестезиологом в областной противотуберкулезной больнице г. Донецка. В 1993г. переехал в г. Сургут, где и работаю в настоящее время анестезиологом.</P> <P>В 1973году принимал участие в учениях Артемовской дивизии «Днепр – 73», за что имею грамоту от министра обороны СССР А. А. Гречко. В звании старшего лейтенанта медицинской службы ушел в запас.</P> <P>Литературный анамнез мой скромен. В начале 90-х годов был членом литературной студии «Горизонт». В вышедшем в 1992г. сборнике «Первый горизонт» опубликован мой рассказ «Жажда». Повесть «Близнецы» опубликована в альманахе «Сургут литературный» / 4, 2007/, и в Германии в русскоязычном журнале «EDITA» /выпуск3(28) 2007/. </P> <P>В повести использованы воспоминания участников войны, письма с фронта. В частности, из первого письма отца с фронта приведен факт явления ему во сне его матери, сообщившей о своей смерти, сообщившей, что в его семье все хорошо. Поразительный факт!</P> <P>Вот, пожалуй, и все о себе.</P> <P><STRONG>Пролог</STRONG></P> <P>Был тот осенний день, который называют «подарком»: после многих дней ненастья, появившееся вдруг на совершенно чистом небе Солнце,изо всех своих убывающих сил старалось согреть свою любимую планету; умчавшийся куда-то промозглый ветер сменила, свойственная только осенней поре, поэтическая тишина; листопад подходил к концу, но лес еще сохранял палитру осеннего убранства. </P> <P>Это была осень 1943года – осень пятого года бушевавшего в Европе кризиса разума, называемого «война».</P> <P>Длительная непогода притушила активность фронта, но стоило только небу проясниться – фронт оживал редкими винтовочными выстрелами, короткими автоматными очередями, гулом рокады.</P> <P>До дома лесника, где расположился штаб полка тяжелой артиллерии, дыхание фронта из-за отдаленности не доходило. Прошедший здесь на днях фронт не оставил никакого разрушительного следа и идиллию подворья нарушали лишь дюжина верховых лошадей у коновязи, приехавших на совещание командиров батарей со своими ординарцами, да группа солдат, расположившихся на солнечной стороне кучи сосновых бревен.</P> <P>В ожидании окончания экстренно созванного совещания бойцы обсуждали воздушный бой, завязавшийся вчера над позицией полка между пятью нашими «ястребками» и шестью «мессерами». Споров не было, потому что результатом боя – 3:1 в нашу пользу – были довольны все. Да и упал наш на свою территорию, и все видели, что летчик благополучно опустился на парашюте. А два «мессера» гробанулись у нас. И третий – неизвестно дотянул ли до своих, так как до переднего края добрых <ST: w:st="on" ProductID="10 километров" metricconverter>10 километров</ST:>, а дымился он прилично и быстро терял высоту. Так что победа была полной. Правда, в разгар боя подвалила еще шестерка наших, но – с этим были согласны все – особого значения это не имело. Кто-то даже заметил, что они только помешали, так как «фрицы» испугались и нырнули в тучи, а так наши добили бы и остальных. Это замечание тоже не вызвало возражений.</P> <P>И тут сидевший в коляске мотоцикла солдатик неожиданно, голосом молодого петушка, сообщил, что он вчера в этой вот коляске доставил в штаб дивизии немецкого аса. На поляне он появился в разгар обсуждения – привез задержавшегося командира третьей батареи лейтенанта Хаткова – и высадив его у штаба, подкатил к собранию. Старательно протерев ветошью мотоцикл, он удобно расположился в коляске и молча слушал «стариков». Тогда никто не обратил на него внимания. Только старшина Семенченко отметил приезд старого фронтового товарища: «Вот и Хатков прибыл. Запоздал что-то Алексей. Смотри ты – мотоциклом уже обзавелся! Технарь!»</P> <P>Теперь же все с любопытством рассматривали неожиданного информатора.</P> <P>Это был совсем мальчишка. Весь его облик – загорелое, круглое, щекастое, покрытое нежным пушком, украшенное широким с толстыми изредка нервно вздрагивающими губами ртом, лицо; топорщаяся на нем гимнастерка; его по-юношески хриплый голосок – резко отличался от привычного образа простого труженика фронта.</P> <P>- Никак «сын полка»? - высказал вполголоса догадку один боец.</P> <P>- Да ты чо?! Какой тебе «сын» при погонах! – возразил другой и спросил – Сынок, сколько тебе годков-то будет?</P> <P>-Мне? Восемнадцать… Будет.</P> <P>-А про аса, служивый, ты нам не заливаешь? – улыбнулся Семенченко.</P> <P>-А чего мне обманывать? – паренек удивлено пожал плечами. – Орден вы мне дадите, что ли?</P> <P>-Нет, мы ордена не даем. Мы их только получаем. А где ты его взял?</P> <P>-Где взял… Недалеко от нас он упал. Ребята попрыгали на мотоцикл, «вези» говорят. Поехали и взяли.</P> <P>-Не отстреливался?</P> <P>-И не думал. Как положено, поднял руки, «Гитлер капут», говорит. Привезли на батарею, а комбат Хатков приказал доставить в штаб дивизии. Мы с Глушковым и доставили. Майор какой-то нас поблагодарил. </P> <P>-А ты «Всегда готов!» не забыл сказать? – улыбнулся старшина.</P> <P>-При чем здесь «Всегда готов!» - смутился парень и сосредоточил внимание на каком- то пятнышке на бензобаке, стараясь соскрести его ногтем.</P> <P>Парнишка понравился всем. Привлекало его добродушие, сохранившаяся детская непосредственность, соседствовшая с пробуждающейся взрослостью. Бойцы любовались им.</P> <P>-Ну, давай, землячок, познакомимся. Меня зовут Иван Терентьевич Семенченко – командир расчета второй батареи.</P> <P>-Я – Вася. Вася Мацук.</P> <P>-Ну, Вася, давай закурим за знакомство - достал старшина кисет. – Другого ничего предложить не можем: ни конфет, ни пряников нет.</P> <P>-Нет, я не курю.</P> <P> -Это хорошо. А пробовал?</P> <P>-Чего же не пробовал? Пробовал, конечно. - Вася помолчал и вдруг улыбнулся широкой улыбкой:</P> <P>- Чуть Богу душу не отдал!</P> <P>Дружный хохот разорвал тишину. Из штаба вышел дежурный.</P> <P>-Эй вы, жеребцы! А ну кончайте ржать!</P> <P>-«Чапай думать будет!»- ввернул кто-то к месту, ставшей крылатой фразу из кинофильма «Чапаев».</P> <P>Решили, было, перейти подальше, но оставлять такое удобное, еще прогреваемое уходящим за лес солнцем место, не хотелось.</P> <P>- Ладно. Сидим. Только потише будем,- решил Семенченко. – А где это ты, Вася, такой мотоцикл взял?</P> <P>-Где взял.… Купил!</P> <P>Взрывом смеха оценили бойцы ответ на наивный вопрос старшины.</P> <P>-Тише! - сам давясь от смеха, прикрикнул старшина, но было поздно.</P> <P>-А ну валите отсюда к такой матери! Цирк устроили под окном! – прогремел грозный окрик дежурного. Бойцы беспрекословно переместились к опушке леса на траву. Только солдат, лежавший на верху кучи, подставив под лучи солнца угрястую спину, недовольно проворчал, одевая гимнастерку:</P> <P>-Эх! Не дадут закончить процедуру.</P> <P>Прихватив ватник, Вася присоединился к собранию. Он ощущал неловкость за вынужденное перемещение, вызванное его шуткой, и расположившись рядом со старшиной, как бы оправдываясь, продолжил разговор:</P> <P>-Этот мотоцикл, Иван Терентьевич, Хатков собрал из двух. У этого коляска была разбита, он взял у другого. Вот и все.</P> <P>-Да, Лешка без техники - что алкаш без водки. Ну а ты-то как попал к нему в ездовые?</P> <P>-Да как…. Просто попал. Он ремонтировал, а я подошел и помогал ему. Потом попросил прокататься. Он дал. Я прокатился. Он сказал, что буду у него ездовым. Вот так и попал.</P> <P>-А где ты научился ездить? </P> <P>-Где научился…. Отец научил. У нас свой «ижак» был.</P> <P>-Ишь ты – свой мотоцикл! – удивился пожилой солдат. – А кто ж у тебя родитель?</P> <P>- Шахтер! - твердо, с чувством гордости, сообщил Вася. – Он проходчик на шахте «Капитальная».</P> <P>- А где сейчас батя?</P> <P>- На фронте! Где ж еще? – удивился Вася и с улыбкой сообщил: </P> <P>- Вчера получил письмо от мамки, пишет, что объявился папка: жив, здоров, воюет на танке. Знать бы где, может, совсем рядом.</P> <P>- А ты, сынок, пытай у танкистов – вполне возможно, что свидитесь. Вон на той неделе наш заряжающий Витька Костин с родным братом встретился. Мы на переходе остановились перекурить, сидим, значит, курим, а части идут. И вдруг крик: «Витька!», и от колонны бежит боец – брат его. Такая вот неожиданная и приятная встреча. Короткая, но все равно приятная. Старшина им плеснул спирта, они хлопнули и разбежались. Так что интересуйся, Вася. </P> <P>Затронутая тема обратила мысли бойцов к своим близким, и беседа затихла.</P> <P>-Да, повезло тебе, Вася, с командиром, - прервал молчание Семенченко. - С «ветеринаром» не пропадешь!</P> <P>-Причем здесь «ветеринар»? Никогда Алексей Данилович не был «ветеринаром», - возразил Вася.</P> <P>- Нет, был, - улыбнулся Семенченко и толкнул сидящего рядом сержанта: </P> <P>- Скажи, Саня, был Хатков «ветеринаром»?</P> <P>-Был, - тоже с улыбкой подтвердил тот.</P> <P>- Да нет же! Вы, наверное, путаете! – горячился Вася. – До войны Хатков закончил школу механизаторов и работал слесарем в МТСе. Он сам мне говорил!</P> <P>-Ты слушай, что тебе говорят. Все правильно. К нам в полк Алексей прибыл, когда мы драпали от Орши на Москву. Просто Бог нам его послал! Немец давил по-страшному! Вся надежда была на технику. А он эти «коминтерны» с закрытыми глазами может разобрать и собрать. Бывало, забарахлит тягач, ребята возятся-возятся и… ни черта. Лешка подойдет, поворожит – «тах-тах-тах» и… поехали. Всему полку лечил «коней стальных». Тогда-то Мишка Усачев, царство ему небесное, и назвал его «ветеринаром». </P> <P>И как приклеилось. Под Можайском чуть было его не потеряли. По глупости оно тогда вышло. Дали команду снять прямой наводкой ихнего корректировщика с колокольни. Такую махину и напрямую вывели! Сняли. Ну, а немец-то – не дурак, засек да как ахнул – весь расчет погиб, один он, контуженный, остался. После госпиталя направили его на курсы командиров в Томск. Вернулся уже, конечно, «товарищ лейтенант».</P> <P>-А помнишь, как под Вязьмой он спас наше орудие? - откликнулся Саша. – Ой, ситуация была! Тут немец прет, а мы кукарекаем на дороге – заглох проклятый тягач! Пашка Лукин, его убило уже в наступлении, возится с ним, но глухо. Передовые части уже нас обходят, а мы стоим. А фронт – вот он гремит! Хотели уже технику выводить из строя. И тут, откуда ни возьмись, Алексей. Засучил рукава и туда. Верите, десяти минут не прошло, – загудел тягач! Из-под носа ушли!</P> <P>- Да, было время, - покачал головой Семенченко. – Мы тогда чудом не попали в окружение. Лешке тогда за это «За боевые заслуги» дали. Было время, - и грустно вздохнул.</P> <P>-Было, но, слава Богу, прошло, - уже совсем другим тоном, после некоторого тягостного молчания, произнес старшина. - А ты, Вася, давно на фронте?</P> <P>- Я? Недавно. Как Донбасс освободили.</P> <P>-В оккупации, значит, побывал? Ну, и как оно было?</P> <P>-А как было…. По-разному было: то плохо, то еще хуже.</P> <P>И он поведал слушателям о массовых расстрелах, о шурфах заполненных телами военнопленных и мирных жителей, об угонах в Германию.</P> <P>-…Старшую сестру увезли. Так и не знаем, где она, - закончил он свой рассказ.</P> <P>- Да-а, зверье. Даже не верится, что люди могут быть такие, - вздохнул пожилой солдат.</P> <P>- Хороший немец – мертвый немец, - заключил молоденький сержант с двумя медалями «За отвагу», украшавшими его грудь.</P> <P>- Ты, Петя, не стриги всех под одну гребенку, - возразил пожилой. – Не может быть, чтобы все немцы были плохие. Солдата не спрашивают, хочет он воевать или нет: одели, обули, всучили винтовку и «вперед».</P> <P>-Так ты что, Макарыч, предлагаешь мне: перед тем, как взять «его» на мушку, познакомится с его биографией? – усмехнулся Петя.</P> <P>- Нет, не нужно биографию – стреляй да не промахнись. Для тебя он - «противник». А немец он, итальянец или, может быть, русский – уже значения не имеет.</P> <P>- Вот я не хотел бы, чтобы погиб Ганс, - неожиданно заявил Вася.</P> <P>- Он что – конфеткой тебя угостил? – в голосе Пети слышалось раздражение.</P> <P>- При чем здесь «конфетка»! Просто, он хороший. Вот у нас на постое были три немца: Вальтер, Людвиг и Ганс. Ну, Вальтер – так себе. А Людвиг – настоящий гад, злее собаки! Мамку постоянно обижал. Иначе, как «сука», ее не называл. А Ганс защищал, и они постоянно ругались. Однажды даже дошло до драки. Тогда Людвиг запустил в маму картошкой, якобы она не доварена. А Ганс вскочил и что-то ему сказал, и Людвиг бросился на него с кулаками. Они схватились, но Вальтер их разнял, и они, Людвиг и Вальтер, ушли и больше к нам не вернулись. А Ганс остался. И очень нам помогал: и продуктами, и просто так, по хозяйству. </P> <P>Он был водителем на грузовой машине и возил продукты. В общем, с ним было хорошо. А потом он уехал. И долго его не было. Мы его и не ждали. И вдруг, в марте, приехал. Приехал ночью: грязный, заросший, осунувшийся. Упал на кровать и заснул. Только сапоги успел снять. Мы его раздели, а он завшивленный весь – ужас! Мамка проварила одежду, застирала. Он спал больше суток. Когда проснулся, я его не узнал – как сам не свой: сидит на кровати и молчит. Он неплохо понимал по-русски. Я ему: «Здравствуй, Ганс!», а он уставился на меня и молчит. Мне аж не по себе стало. Потом отвел взгляд, увидел на табуретке свои чистые вещи, уставился на них и молчит. Я смотрю, а у него слезы на щеках. Я говорю: «Ганс, иди на кухню, помойся». Он вздрогнул, посмотрел на меня, встал и пошел. Помылся в корыте, оделся. </P> <P>И все молча. Мамка спросила, где он был. Он грустно улыбнулся, долго молчал: «Сталинград…». Потом посмотрел на нас – и опять слезы на щеках. Мамка собрала завтрак, он покушал, подошел к маме, взял ее руки, уткнулся лицом в ее ладони, целует и плачет: «Прости, мамка, прости…». А потом быстро схватил шинель, вышел из дома, сел в машину и уехал. Даже фляжку забыл. А может, на память оставил. Больше мы его не видели, - закончил свой рассказ Вася. И, помолчав, добавил: - Я его часто вспоминаю и не хочу, чтобы он погиб.</P> <P>Рассказ озадачил слушателей: их товарищ по оружию дружил с их смертельным врагом, хвалит его и еще добра ему желает! Необычно, противоестественно. И в тоже время – понятно.</P> <P>Да-а...- прервал задумчивое молчание Семенченко, - все мы – люди, все мы – одинаковые, все мы – разные. </P> <P>-А я так понимаю, - выступил Петя, - кто «хороший», а кто «плохой» - будем разбираться после войны. А на передовой, Вася, все просто: «хорошие» ходят в серых шинелях, а «поганые» - в зеленых. Немцы считают так же, только наоборот: «хорошие» - зеленые, «поганые» - серые. Твой же Ганс, попади ты ему сейчас в прицел, влепит в тебя пулю и возрадуется, что он тебе, а не ты ему. Это – война, и у нее свои правила игры.</P> <P>- А я знаю, что он в меня ни за что бы не стрельнул! – твердо возразил Вася.</P> <P>- А ты бы в него?</P> <P>- И я не стрельнул бы!</P> <P>- Ну, тогда он убил бы твоего товарища. Меня, например. А это почти то же самое, что ты укокошил меня. Как это назвать?</P> <P>Озадаченный такой постановкой вопроса, Вася задумался в поисках достойного ответа и, не найдя, добродушно посоветовал:</P> <P>-А ты не высовывайся.</P> <P>Дружный смех разрядил нарастающую остроту диспута о морали войны. Только все еще осмысливающий возникший вопрос Вася, даже не улыбнулся.</P> <P>- Я думаю, что…, – начал было он, но дверь дома со скрипом отворилась – совещание закончилось. От штаба к мотоциклу шел лейтенант. В его выправке полностью отсутствовала стройная молодцеватость кадрового офицера. Это был Хатков. Вася вскочил и побежал навстречу. За ним поспешили остальные.</P> <P>- Здравья желаю, товарищ лейтенант, - подошел к Хаткову Семенченко.</P> <P>-О! Здорово, Иван! – Хатков по-свойски протянул руку. – Как дела?</P> <P>- Голова пока цела.</P> <P>- Так это же главное, Ваня! Слышал, что Юрку Купряшина ранило – правда?</P> <P>- Царапнуло слегка в бедро. В медсанбате отлеживается. Через неделю должен вернуться. Ну а вы там что порешали?</P> <P>- Утром нужно будет поработать. А сейчас спешу, Ваня. О! А это что? – кивнул он на горевший на груди старшины орден «Красной Звезды».</P> <P>- Не только же усы должны украшать героя, - улыбнулся Иван, – За Днепр.</P> <P>- Обмыть нужно, Ваня!</P> <P>- А я разве против? Наливай, комбат! Да и у тебя, смотрю, есть что обмыть, - кивнул на новенький орден «Отечественная война».</P> <P>- Сыну собираю, - улыбнулся Хатков. - Ну, будь здоров, Ваня! Заглядывай, обмоем! – Алексей сел в коляску.</P> <P>-Будь здоров, Алексей! Заскочу. Да, слышишь, пацан у тебя бедовый. Не отдашь мне в расчет?</P> <P>-Нет. Самому нужен. Я из него боевого командира сделаю. Еще тобой покомандует! – Алексей похлопал своего ездового по спине. - Погнали, Вася!</P> <P>- До свидания, Иван Терентьевич, - приветливо кивнул Вася новому знакомому.</P> <P> Будь здоров, Васек!</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?32931'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=32931'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]