15 октября 2008 14:12
Автор: Владислав Стрегло (г. Сургут)
Близнецы (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова
В с т р е ч а
«Рабочей» комнатой называлась комната, в которой проводился допрос пленных. Это была небольшая, с одним окошком комната, выполнявшая в свое время, по всей видимости, функцию подсобного помещения в здании правления колхоза.
Когда Грасс вошел, пленный сидел на табурете посреди комнаты перед столом, держась обеими руками за колено левой вытянутой ноги. В дальнем углу, на длинной лавке, сидел горилоподобный здоровяк рядовой Хайнц Фишер. Говорили, что после его «процедур» начинали говорить глухонемые.
Грасс сел за стол. На столе лежали: кобура с пистолетом, раскрытая полевая сумка пленного, сложенная карта, блокнот, авторучка, часы, двухцветный карандаш, ордена, военный билет, треугольник письма. «Боевой офицер» - оценил пленного он, пробежав взглядом по наградам, и раскрыл билет.
-«Хатков Алексей Данилович», - прочел он вслух.
Пленный вздрогнул и неожиданно спросил:
-А вы кто? Русский?
-Нет, немец я, - улыбнулся Грасс, продолжая рассматривать билет. Его всегда приятно забавляло удивление русских при звуках чистой родной речи. – С окончанием войны тебя, лейтенант! О! Да мы ровесники! Ого!! Да мы и родились в один день – двадцать восьмого мая! Ха-ха-ха! Мы – «близнецы» с тобой, Алексей! И знак-то наш, как специально, - «Близнецы»! Вот так встреча, брат!
Пленный остался безучастным к восторгу Грасса.
-Я понимаю тебя, лейтенант. Но война – есть война. И, согласись, в какой то мере, тебе повезло. Во всяком случае, в сравнении с теми, кому не суждено с нее вернуться. А для тебя война закончилась. Тебе остается только ждать, пусть не в комфортных условиях, ее окончания для всех.
Грасс раскрыл письмо и углубился в чтение.
За окном светало. Уже было видно подворье соседнего дома. Через пол часа, по мнению Алексея, должна начаться артподготовка. А часа через два – три здесь должны быть наши…
-Да-а… Хорошее письмо! – прервал его мысли Грасс. – Я бы даже сказал «завидное» письмо! Ну да ладно! Я отдам его тебе после допроса. А сейчас уточним некоторые детали, нас интересующие, - и он раскрыл карту.
Некоторое время он внимательно рассматривал ее и, наконец, спросил:
-Это действительное расположение частей?
Алексей подтвердил, что это действительная дислокация их полка на сегодняшний день. В ходе дальнейшего допроса он показал, что в настоящее время идет пополнение личного состава и боезапасов, почти полностью израсходованных в ходе последнего наступления; что боезапас его батареи на вчерашний день был пополнен на пятьдесят пять процентов; да, наступление готовится, но дата ему неизвестна.
В целом Грасс остался доволен допросом: показания пленный давал хотя и без заискивающего подобострастия, но обстоятельно по каждому вопросу; полученные сведения во многом совпадали с их представлениями о состоянии сил противника и внесли некоторые коррективы в данные о дислокации дальнобойной артиллерии противника. Причины для привлечения к допросу Фишера он не усмотрел, и угрюмый мордоворот все время проскучал на лавке. К тому же Грасс подсознательно испытывал к пленному чувство симпатии. Было ли причиной этого чувства их, случайно обнаруженное, одновременное появление на свет, заставившее его признать в пленном «брата-близнеца»; или «завидное» письмо, поразившее искренностью чувств женщины, в любовном восторге благодарившая врагов за живого возлюбленного; то ли спокойное, достойное поведение пленного – объяснить было трудно. Но Грасс явно ощущал к сидящему перед ним беззащитному человеку уважение.
Допрос закончился, и Грасс, как обещал, взял письмо, чтобы отдать пленному, и в этот момент в окне задребезжали стекла, и следом со стороны фронта, донеся взрыв залпового огня. Он вздрогнул и посмотрел на пленного: тот безучастным взглядом посмотрел в окно и опустил голову. «Что это?» - хотел спросить Грасс, но следующие друг за другом раскаты делали вопрос бессмысленным – шла артподготовка.
Чувство удовлетворения, владевшее Грассом, внезапно сменила горечь обмана, обиды, унижения. Виновник унижения сидел напротив, опустив голову и торжествуя в душе. В том, что он знал о начале наступления, сомнений не было. Горечь тягостных раздумий бессонной ночи помноженная на горечь понесенного только что поражения помутило сознание: пальцы измяли письмо и швырнули на пол, рука нырнула в ящик стола и вынырнула облаченной в увесистую кожаную перчатку. Грасс встал и направился к сидящему с опущенной головой пленнику, развернув корпус и отведя руку для удара. В последний момент он присел, чтобы достать челюсть противника. И в этот момент пленник поднял голову, как бы подставляя челюсть под удар.
-Воды, - попросил он.
Удар был страшный: послышался хруст сломанных костей, вскинутая неестественно высоко голова завалилась на спину, сорванное с табурета тело рухнуло на пол. Некоторое время оно корчилось в судорогах и затихло. Неподвижно стоял убийца над распростертым телом. Ошарашенный увиденным, Фишер, встал, одернул зачем-то китель и медленно подошел к трупу. Изо рта убитого капала кровь.
-Он – мертв, - тихо констатировал Фишер. Грасс ничего не ответил, повернулся и направился к выходу. Проходя мимо стола, он снял перчатку и бросил ее на стол. Взгляд его задержался на наградах убитого. Некоторое время он смотрел на них, потом резко сгреб, сунул в карман и вышел.
Было прохладное утро погожего осеннего дня. Первый заморозок покрыл тонким льдом лужи. На траве, в лучах взошедшего Солнца, весело искрился иней.
Воздух дрожал от бушевавшей канонады.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]