24 октября 2008 12:10
Автор: Олег Корниенко (г. Сызрань)
В кишлаке (рассказ)
- Здесь? - командир вертолета капитан Артамонов вопросительно посмотрел на Моборакшаха. Афганский офицер приподнялся с сиденья в проеме двери и, опираясь о приборную доску и спинку кресла правого летчика, заглянул через его плечо в прозрачный проем блистера.
- Да, здесь! - крикнул он.
- Прилетели, - передал Артамонов на борт второго вертолета. Взяв ручку управления на себя, начал гасить скорость.
- Я-017, нахожусь над точкой. Разрешите посадку, - запросил он землю и она, перебивая шумы эфира, тотчас ответила:
- Разрешаю. Будьте внимательны.
- Понял. Я пошел, - передал он ведомому.
Артамонов толкнул ручку управления от себя и вертолет, клюнув носом, понесся к земле по замысловатой спирали. Вскоре он завис и мягко ткнулся колесами в землю.
Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, Артамонов махнул рукой борттехнику:
- Вырубай!
Лесняк дернул две красные ручки под потолком кабины назад, и двигатели издали короткий обреченный стон.
- Значит так: ты сидишь на радиосвязи с КП, - сказал Артамонов Егорову, второму пилоту, вслушиваясь в посвистывание вращающихся лопастей.- Николай,- Артамонов направил палец на борттехника Лесняка, - тоже остаешься здесь. Мы с майором и врачом идем в кишлак. Если что -галопом к нам.
- Понял,- отозвался Лесняк.
Артамонов затолкал тяжелый гермошлем за спинку сиденья и надел выгоревшую на солнце панаму.
Из грузовой кабины показалось лоснящееся от пота лицо медсестры. Они прилетели оказать помощь роженице.
- С легким паром, Наташа!
В пилотскую заглянул Егоров:
- Смотрите, кто-то идет.
Человек маленького роста почти бежал, изредка останавливаясь, чтобы отогнать увязавшуюся за ним ребятню. За спиной у мужчины болталась длинноствольная винтовка, скорее всего, "бур".
- Это Балуч,- сказал Моборакшах, спускаясь по трапу на землю. - Боец отряда самообороны этого кишлака.
Улыбка не сходила с лица бойца, когда он пожимал протянутые руки.
Во дворе дома, куда их привел Балуч, пожилая женщина на корточках мыла в большом медном тазу посуду. Узнав Балуча, поднялась навстречу. Пока Балуч говорил, она лишь кивала, с интересом глядя на незнакомцев черными в кругу морщин глазами. Вскоре они прошли в небольшую комнату - кухню, стены которой потемнели от дыма. Их встретила другая старуха и провела Наташу на женскую половину дома. Оттуда донесся стон, потом невнятная женская речь.
Наташа появилась через мгновение.
- Где тут можно руки помыть?- спросила она.
Моборакшах вышел во двор и тотчас вернулся с кувшином. Наташа достала из кармана халата пластмассовую мыльницу с кусочком карболового мыла, подставила руки под струйку льющейся воды.
- Может какая помощь нужна?- спросил Артамонов. Экзотики за год он насмотрелся вволю и теперь умирал со скуки.
- В другой раз,- Наташа улыбнулась и пристально посмотрела ему в глаза. Сгибаясь под притолокой, ушла в комнату, где лежала больная.
Осматривая женщину, девушка почти физически ощущала на себе тяжелый взгляд старухи- знахарки.
- Дар микина? Болит?- спросила Наташа и лежащая на подстилке женщина, открыв глаза, едва заметно кивнула. Она с надеждой и страхом смотрела на врача- шурави. потом веки ее лихорадочно блестевших глаз опустились.
Наташа открыла хромированный чемоданчик с красным крестом на крышке и достала стерилизованный шприц и плоскую картонную коробку с ампулами.
- Все будет нормально, мадар,- сказала она мягко старухе.
После укола Наташа нащупала пульс на запястье и удовлетворительно отметила: пока неплохо.
- Ну что?- спросил Артамонов, когда медсестра вновь вернулась на кухню.
- Вроде бы уснула. Я сделала ей укол.
- А таблетки здесь не помогут?
- Ты что, - протянула девушка. - Если бы не мы –готовь красную ленточку на кладбище.
- Ну и что дальше? Надо везти в медсанбат?- Артамонов нетерпеливо посмотрел на часы. - Думай, времени в обрез.
- Вот именно, что надо,- нерешительно сказала Наташа,- только что начмед скажет? Его разрешение требуется...
Артамонов чертыхнулся.
- Дожили! Чтоб человека спасти уже разрешение надо.
- А у вас лучше? То-то я смотрю: вольный сокол- куда захотел, туда и полетел.
К ним подошел Моборакшах.
- Все хорошо?
- Почти,- вздохнула Наташа, холодно посмотрев на Артамонова. -Нужно сказать матери: роженицу увезем. Пусть соберет, что надо. Да, вот еще- где ребенок? Я бы хотела осмотреть его...
Артамонов, изнывая от духоты, вышел из дома. Люди за глиняным дувалом любопытно заглядывали во двор. Балуч время от времени осаждал их.
- Балуч!- негромко позвал Артамонов, и когда боец, захлопнув калитку, подошел, как смог объяснил жестами, что тот остается сторожить врача, а он, Артамонов, идет за носилками.
Из хижины вышли Наташа с Моборакшахом.
- Хороший мальчуган, - сказала она, щурясь от яркого солнца. -Вырастет- боец будет. А отец где?
- Пока вырастет, бойцы не нужны будут,- сказал Моборакшах.
-А про отца лучше у Балуча спросить - он все-таки местный.
Видя, что народ вот-вот заполнит двор, Моборакшах, выступил вперед и сказал несколько слов на своем языке. В толпе возникло оживление, люди задвигались.
- Просто они никогда не видели, чтобы военные лечили женщин,- объяснил Моборакшах.
- Еще бы..."Духи", им видно, хорошо мозги прочистили: "шурави" прилетели жен забирать, детей убивать.
Мысли Наташи прервала, появившись на пороге хижины старуха- знахарка. Она обратила ладони к небу и сказала торжественно:
- Алла акбар!
По толпе прошелся возбужденно-радостный шумок, она расступилась, пропуская Артамонова с носилками.
К Наташе подошла мать больной и, передав какой-то сверток, стала быстро что-то говорить.
- Что она говорит?- обратилась Наташа к Моборакшаху, когда женщина замолчала.
Афганский офицер прищелкнул языком.
- Это бакшиш,- кивнул он на сверток.- Подарок значит. А сейчас она приглашает всех на чай.
Наташа поймала на себе осуждающий взгляд Артамонова.
- Спасибо, но у нас времени в обрез...
Уже сидя в вертолете и поглядывая на спящую на носилках женщину - афганку, Наташа подумала, что Юлия Павловна, ее заведующая, не простит ей, если узнает, что она вернула бакшиш.
Там, наверное, как минимум, на японский кофейный сервиз с музыкой было. Она видела такой у своей заменщицы. Впрочем, жалеть уже поздно. Что будет, то будет, подумала Наташа. Главное, что все позади. Хотя все ли?
Артамонов оказавшись в привычной обстановке, перестал волноваться.
-Запускай! - сказал он твердо борттехнику. Лесняк, один за другим, запустил двигатели. Лопасти все быстрее побежали по кругу. Артамонов видел как отскочил в сторону провожавший их Балуч. Потом фигуру бойца, других жителей кишлака закрыла пелена пыли. Нетерпеливо дрожа, вертолет присел на короткое мгновение, затем, оторвавшись от земли и оставляя под собой пыльное облако, устремился вверх, туда, где их поджидала машина ведомого.
Внизу проплывали горы, изредка алели пятная дикого мака, поблескивали в седловинах голубизной талые остатки снежных шапок.
-Как много в вашей стране гор! - нарушил молчание Николаев?.
Моборакшах кивнул, улыбаясь:
-Гор много - земли мало. Воды мало.
-А у нас наоборот. В России гор мало - воды много.
- Да, я знаю, – кивнул Моборакшах и добавил: - В народе говорят: если ты богат одним, а твой друг - другим, то вместе вы богаты и тем и другим.
За стеклом блистера проплывали низкие предгорья, долины с голубыми лентами речушек, зеленеющие лоскуты полей.
Дехканин у арыка, запрокинув голову, смотрел вверх. Чтобы не слепило солнце, он прикрыл лицо ладонью. Серебрились пики далеких гор. Безоблачным было небо. Жаворонок пел свою извечную песню.
Скользили в небе две винтокрылые машины, и негромкий их ропот не нарушал гармонию этого прекрасного мира.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]