01 ноября 2008 10:12
Автор: Александр Ануфриев (г. Самара)
Валькина суббота
Начинало припекать, и клёв застопорился. Поплавки – гусиные перья застыли на речной глади. Законченный романтик, холостяк и рыболов Валёк Кудрысь, не мешкая, надел пятнистую, помятую панаму, чем окончательно слился с окружающей природой. Шумящие за его спиной тополя, а также проточные заросли ивы, камыша и похожая на медведицу гора напротив заставляли его нежную душу трепетать и блаженствовать.
Количество же рыб, отловленных, томящихся теперь в садке, Валька ничуть не волновало. На уху хватает, да и на жарёху, значит, дома встретят без насмешек наподобие: «А лучше бы ты невесту искал. Дай объявление в газету» или «Не дождаться нам внучат». Будет маленькая радость для его старых родителей и огромное счастье – для пушистого лежебоки Мурзика. Будет.
Сам же каждой субботы он ждал как молитвы, великого праздника, точно награды после суетливой, однообразной пятидневки на табачной фабрике. По обыкновению с четверга готовил снасти, запасался червяками. Как истинный рыбак поднимался с первыми, рассветными лучами, потом спешил на остановку, загородный «левачок»... Но этот раз выдался особенным. Представьте, лишь только он стянул с себя рубашку, чтобы растянуться на траве под майским солнышком, как услышал со стороны баз отдыха истошные крики:
- Стой, подонок! Стой! Держите пацана. Окружай его! Стреляйте по ногам!
- Далеко не уйдёт! Он же голый!
Вдоль берега бежал босой, чернявый парень в плавках, а за ним катились два тучных, бородатых мужика. Воришка уже поравнялся с Кудрысём. Над головой Валька просвистела и вонзилась в камыши «борсетка». Троица умчалась дальше. Опомнившись от шока, Кудрысь дрожащими руками принялся вылавливать кожаное «сокровище». Зацепив его, потащил за ремешок на берег. Подросток на бегу успел «борсетку» выпотрошить, но три зелёные купюры Валёк всё-таки обнаружил за подкладкой. «Вот это улов – триста долларов! Да это же зарплата за месяц!» – обрадовался он про себя. – «Даже промокнуть не успели. «Борсетку» высушу и буду на работу с ней ходить как новый русский, деловой. Накуплю старикам провианта, оденусь». Кудрысь начал судорожно сматывать удочки, одеваться и укладывать дорожную сумку. Какой-то майский бес в него вселился и сорвал с насиженного места.
Потом, минуя протоку и мостики, до самой остановки Валёк шёл крадучись и с оглядкой, партизаном. Ему казалось, что теперь все знают о его плутовстве и «богатстве», и чего доброго схватят вот-вот. А спрятанные на груди купюры обжигали сердце. К тому же очевидно: он теперь не сможет вернуться сюда.
- Мужчина, вы мне не поможете? – услышал он рядом грудной, очень ласковый голос.
Белокурая, плотная женщина в спортивном костюме тщетно пыталась снять с плеч огромный рюкзак. Кудрысь тут же перехватил её ношу и поставил на скамейку.
- Благодарю вас, - мило улыбнулась незнакомка.
Валька поразила теплота её распахнутых, карих глаз. В них было много затаённой грусти.
- Вы так нагрузились. Не иначе, как из похода возвращаетесь, - заметил он осторожно.
- Ага, подружка затянула. Только не умею я в палатке спать. Всё обернулось мукой. Да и, если честно, компания мне не понравилась, убежала я. А вы? Рыбачили? С ночёвкой?
- Не совсем, - растерянно отвечал Кудрысь, - вот, с утречка клевало, а потом, оборвалось всё…
- Меня зовут Лариса.
- Валентин.
- Очень приятно.
Кудрысь смутился, покраснел как рак. Не понимал он женщин. Да и комплексовал по поводу своей чисто крестьянской внешности: лысеющий, одет, по выражению мамы, как шобон, угловатый. Лариса вообще показалась ему недосягаемой. Хотя и выяснилось, что ехать им в одну сторону, выходить на Тушинской. В переполненной «Газели» они тесно прижались друг к другу. В какой-то момент Лариса задремала, уронила голову на плечо спутника. При этом Валентину стало особенно уютно и спокойно, он закрыл глаза, унесся в свои грезы. Там на моторной лодке они скользили с Ларисой по утренней озерной глади, потом миловались на берегу под звон колоколов.
Резкий толчок и скрежет тормозов оборвали его короткое сновидение.
- Кому на Тушинской-то выходить? – рявкнул мордатый водитель.
- Нам! – пронзительно воскликнула Лариса и, увлекая Кудрыся за собой, потянулась к выходу.
Она жила рядом с остановкой, в двенадцатиэтажной свечке. Валёк покорно шёл за ней, как в забытье, не слыша пространного женского монолога. В какой-то момент он остановился, опустил на землю сумки.
- Валя! Валенька, что с вами? – одернула его Лариса.
Кудрысь растерянно хлопал себя по карманам, по груди. Да, так оно и было, американские купюры вылетели и остались там, в «газели».
- Ничего, Лариса, ничего, - лепетал Валька, - ну и пусть, бог с ними.
- С кем?
- Да с лещами, что сорвались.
- А мы сейчас их купим на рыночке и поджарим со сметаной. Заодно и с дочкой моей познакомишься, - находчиво предложила его спутница.
Валька радостно кивнул, он был на всё согласный. Шла последняя суббота его беззаботной холостяцкой жизни.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]