01 ноября 2008 10:26
Автор: Елена Панфилова (г. Сызрань)
Тарелочка (Рассказ)
- Если бы могли воспоминания сами на бумагу ложиться, такая повесть вышла бы! А то мало, что сами не записываются, так ещё и скачут словно белка…
Таисия улыбнулась своим мыслям и потянулась к стопке вымытой посуды за следующей тарелкой.
- Вот эту тарелочку взять… вроде простенькая – белый фаянс, по краям маленькие букетики: сверху розовый мазок-лепесток, по бокам от него – два голубеньких, а снизу три зелёных листика.
Прислонившись к подоконнику, Таисия медленно вытирала тарелку и пристально разглядывала её.
- Надо же, какая сеточка морщин с годами образовалась… и пятнышки какие-то появились
В открытое окно задувал мягкий майский ветер, пахло раскрывшимися тополиными почками.
- 9 мая. И тогда, в сорок пятом, погода в тот день хорошая стояла. Нам как сказали, что войне конец, победа наша! Господи, что мы только творили! Дети же. И визжали, и прыгали, и обнимались. А потом кто-то крикнул: «А тарелка-то!» И все побежали к Вале.
Когда их вывозили из Ленинграда, мало у кого из детей были с собой какие-то вещи. У большинства ничего и не сохранилось. Особым предметом зависти были фотографии, письма от родителей, ценились какой-нибудь домашний шарфик или вышитая салфетка. А у Вали в маленьком фанерном чемоданчике была своя домашняя фаянсовая тарелочка, точь-в-точь такая, как эта: розовый мазок, два голубеньких и три зелёненьких листочка. В детском доме кормили из тарелок, но они были сделаны из целлулоида и противно пахли, когда в них наливали горячую еду. А Валя ела из домашней тарелочки, заботливо мыла её и прятала в чемоданчик. На что только ни пытались эту тарелочку у Валюши выменять! Но она держалась твёрдо: «Нет, вот разобьём немца, настанет победа, я тогда эту тарелочку разобью. Чтоб война от нас отвязалась».
И вот толпой, чуть ли не всем детдомом ввалились в спальню и окружили кровать, на которой Валя сидела. Стояли и молчали. А она поднялась, достала чемоданчик, вынула тарелочку, посмотрела на неё, а потом подняла повыше и отпустила. Брызнули в стороны белые осколки, мелькнули розовые и голубые мазочки-лепесточки. Радостно было, а тарелочку всё-таки жаль.
Таисия глубоко задумалась. Прижав к груди тарелочку и влажное полотенце, она смотрела в окно, но ничего не видела. Отпущенные на свободу воспоминания мчались дальше.
- Как обрадовалась, когда увидела на прилавке промтоварного магазинчика точно такие тарелочки. Конец мая стоял, сдавала последние экзамены в техникуме, готовилась к отъезду. Незадолго до того вышла замуж и назначение молодому лейтенанту дали в Венгрию. Ей хотелось, чтобы своё что-нибудь было в хозяйстве. Толик убеждал не возиться с покупками, дескать, куда военного судьба занесёт, там он и обустроится. А уж когда с такой женой вместе… Вообще она мужа слушалась, но тарелочки купила, не удержалась. Очень уж ту, Валину напоминали.
В Венгрии действительно хорошо устроились, и посуда была прекрасная, не чета простому фаянсу. Хорошо жили. До того дня в 56-м, когда, зажимая под мышкой сумочку с документами и прижимая к груди годовалую Людочку, вместе с другими женщинами томилась страхом и неизвестностью в центральной части гарнизона, в то время как мужчины исполняли свой долг. При первой возможности их эвакуировали в Союз.
Здесь устроили, конечно. Жильём обеспечили, Людочке пенсию за отца назначили, садик без очереди дали, ей работу нашли. Жили не хуже людей.
Как-то у Толиной мамы гостили, и там такая же тарелочка оказалась. Сама Таисия в жизни не решилась бы её попросить, но малоежка Людочка так из неё хорошо кушала, что бабушка умилилась и сделала внучке подарок.
И вот тоже майский день был. Мыла после завтрака посуду, когда в дверь позвонили. Людмила бегом открывать бросилась, даром, что на сносях была: Гриша из Афгана обещал письмо передать и посылочку для маленького.
Таисия поёжилась.
- Как Людочка закричала! До сих пор при воспоминании – мурашки по коже. Уже потом, - когда скорая уехала, и поплакали вместе, и поговорили. И выругать дочку пришлось: никто не гнал за военного, теперь ребёночка беречь обязана, Гришину кровиночку, - после всего вошла в кухню, а там весь пол осколками усыпан. Розовый мазок, голубой мазок, зелёные листики…
А эту купила в 91, когда вся страна в сплошной блошиный рынок превратилась: стелили на асфальт газету или клеёнку и расставляли-раскладывали домашний скарб, припасы. Вот у одной женщины в стопке разномастных тарелок снова увидела знакомые розовые и голубые лепесточки. И не устояла, купила. Думалось: внучка замуж выйдет, буду правнучку из любимой тарелочки кормить.
Эх, что там загадывать. Вышла Галинка замуж, а новобрачного в армию призвали. И сразу в Чечню. Очень уж его мать потом убивалась: «Не осталось у меня на земле родной кровиночки! И зачем вы, Галенька, до свадьбы-то терпели…»
Что-то грохнуло в вечернем воздухе.
- Обстрел! Да нет, какой обстрел, из детства воспоминание пришло. Просто петарда.
Однако руки от испуга разжались, и любимая тарелочка усеяла кухонный пол белыми осколками. Приходя в себя от воспоминаний, Таисия всхлипывала и вытирала слёзы. В кухню вошла внучка.
- Бабуленька, ты что, родная? Не плачь, посуда к счастью бьётся.
Крепкие молодые руки обняли за плечи, гладили успокаивающе по спине. Гал прижалась к бабушке круглым, тугим животом, потёрлась о лицо нежной щёчкой и защебетала:
- На УЗИ сказали – девочка, а Сашка расстроился. Глупый, девочки-то лучше! Когда много девочек родится, войны дольше не бывает.
- Вот и славно, - подумала Таисия. – Не жалко тарелочки, только бы отвязалась от нас, наконец, война эта проклятущая.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]