Пихтовка (7, 8, 9) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/26000/index.shtml'>Петр Сумбаев</a></h1> <span class="date"><span>07 ноября 2008 12:03</span></span> <h3><i>Автор:</i> Петр Сумбаев (г. Новокуйбышевск)</h3> <h2>Пихтовка (7, 8, 9)</h2> <P><STRONG>7.</STRONG></P> <P>Вскоре Надя отметила своё двадцатипятилетие. Она никого не приглашала в гости, а люди шли и шли. Сельчанки приходили с подарками, обнимали её и благодарили за труд. А вечером к Надежде заявилось начальство: парторг Иван Васильевич, председатель колхоза Лука Лукич и председатель сельсовета Дмитрий Дмитриевич. Они поздравили её с днём рождения и вручили большие настенные часы с боем и детскую кроватку для Никиты. Гости не отказались от приглашения Нади к столу и достали коньяк, прихваченный ими «на всякий случай». Были тосты, пожелания. Председатель колхоза пообещал помочь в строительстве нового дома для Надежды Степановны.</P> <P>Но главным подарком для неё были поздравительные письмо и телеграмма от Фёдора. Он сообщил Наде, что до выхода на волю осталось ему два с половиной месяца, а там, как по Пушкину – «свобода меня примет радостно у входа.»</P> <P>… Вышел Безуглов за ворота зоны, а полного удовлетворения, полного счастья и радости не ощутил, потому что они были перемешаны с душевной горечью, с обидой на несовершенство судебных законов. Три года отсидел ни за что ни про что. А сколько горя принёс дорогой своей Надежде! И теперь он – Фёдор Безуглов – зэк. Пусть бывший, но зэк. И это навсегда, на всю оставшуюся жизнь. </P> <P>Сел Федя на проходящий поезд до Новосибирска. Занял место, сел у окна. Плывут навстречу перелески, чёрные осенние поля, кое-где посеребрённые инеем, голые берёзовые рощи, сизые хвойные леса. На больших и малых станциях торгует бойкий деловой люд разной домашней снедью, солёной и вяленой рыбой, пивом и водкой, конечно, из-под полы. Выходят, прикупают всего этого соседи по плацкарту. Купил и Федя себе еды. </P> <P>Через три дня проводница объявила о скором прибытии в город Новосибирск. Пассажиры стали собирать свои чемоданы, сумки, сетки и готовиться к высадке. У одного Фёдора – почти пустая котомка.</P> <P>Сошёл с поезда и направился на привокзальную площадь, чтобы спросить у милиционера, как добраться до Пихтовки. Не успел он пройти и десяти шагов, а блюститель порядка – вот он, тут как тут, стоит около, козыряет: </P> <P> – Ваши документы, гражданин! </P> <P> – Начальник, почему не «товарищ», а «гражданин»?</P> <P> – Вид у вас и речь – « оттуда». </P> <P>Предъявил Федя справку об освобождении. Прочитал её милиционер, возвратил, снова козырнул и уже вежливо проговорил:</P> <P>– Извините, товарищ, – служба.</P> <P>– Да ладно, сержант, лучше растолкуй мне, как добраться до Пихтовки?</P> <P>– Ты опоздал на рейсовый автобус. Езжай на городском транспорте до конечной остановки. Сойдёшь – дойдёшь до трассы и голосуй до тех пор, покуда не возьмёт «попутка». А там ещё придётся топать пешочком километра, этак, два–три.</P> <P>– Вот – другой коленкор. Это уже и по-сибирски, и по-человечески, а то, видите ли, «гражданин», слово какое-то отталкивающее и холодное, как подколодная змея. Спасибо за подробную информацию и будь здоров…</P> <P>– И тебе попутного ветра, – отдал честь сержант. </P> <P>Фёдору повезло. Быстро вскочил в автобус, доехал до конца, добежал до трассы, а вскоре попалась и попутка. Уселся в кузов. </P> <P>На дворе середина ноября. Со стороны Оби дул студёный порывистый ветер со снежинками. На полях, насколько хватало глаз, серебрились от инея отава, жнивьё и вспаханная земля. По небу плыли серые тучки, готовые покрыть землю снегом в любой момент. «Да, зима здесь, в Сибири, приближается быстрее, чем у нас, в Пензе», – думалось Феде. </P> <P>Машина остановилась у поворота. Водитель показал рукой по направлению к селу:</P> <P>– Туда шагай. </P> <P>Безуглов пошёл по дороге, которая вела под уклон. Он нагнулся, погладил жухлую осеннюю траву, как гладят детей по головке. Сердце наполнилось счастьем, нежностью, застучало громко и часто, готовое выпрыгнуть из груди. Солёная водица защипала глаза. В поднебесье кружила какая-то птица. Боже мой, как славно вокруг! Фёдор остановился, вытащил рубашку из брюк, расстегнул ворот. Теперь потоки воздуха обдували тело, возвращали какие-то неповторимые, забытые за годы тюремной жизни ощущения. Он глубоко и жадно дышал полевой чистотой, перебрасывая <ST: w:st="on" ProductID="из руки в" PersonName>из руки в</ST:> руку свою котомку. Нет, никогда не забудется, что родом он из деревни!!! Чёрные глаза Фёдора возбуждённо заблестели. Давно он так остро, так полно и трепетно не чувствовал, что он на свободе, что молод, силён, что жить на свете – чертовски здорово!..</P> <P>Уведшая в сторону от дороги тропинка привела в кусты. Подуло холодом. В зарослях ивняка блеснула река, усыпанная по берегам галькой. Он ступил на чёрную сырую тесину, положенную на камни, уже покрытые тонким ледком. Из-под мостка стремительно, в разные стороны, брызнула рыбья мелюзга. Ещё весело побулькивал родничок, оправленный покрывшимся мхом срубом. </P> <P>Фёдор поднялся в гору. Сразу за речкой начался пихтач, в котором расположилось село. На первой улице расспросил, где находится больница, у сидевшего на лавке у ворот сосновой пятистенки старика, с белой окладистой бородой, в папахе, в полушубке, в пимах, обшитых кожей. </P> <P>Сердце его гулко застучало, кровь прилила к лицу, щёки запылали. Он сразу как-то обмяк, устал, как будто на его плечах повисли стопудовые гири, а ноги стали ватными. Лицо и спина покрылись испариной. «Да что же это со мной деется, ёшкин кот? – подумал Федя. – Ведь ждёт же она меня, ждёт моя бесценная Надюша. Не сомневайся, стучись и заходи в избу!» </P> <P>Вылез из конуры пёс с цепью на шее, зарычал, а потом залаял. Из избы на крыльцо вышла молодая женщина в длинной тёмной юбке, в белой кофточке и в тапочках на босу ногу. </P> <P>– Цыц, Дружок, свои! – сказала она.</P> <P> Гость был необычно одет: в тёмном ватнике, в простой шапке – ушанке, на ногах грубые рабочие ботинки, в руках – холщовая котомка. </P> <P>Федя напряжённо глядел в лицо Нади... Это была она – он сразу узнал. Глаза её, вроде как два ясных солнышка, так и светят, так и согревают душу. Сердце Безуглова снова бешено заколотилось где-то в горле. Она продолжала молча стоять, прислонившись к стене. Грудь её вздымалась волной, щёки алели, как утренняя заря. Надежда тоже сразу признала в необычном пришельце своего долгожданного, но ноги подкашивались, а язык онемел. Фёдор шагнул к ней и изменившимся от волнения голосом проговорил:</P> <P>– Здравствуйте, хозяюшка. Я проситься к вам на постой. Возьмёте?</P> <P>– Дорогой мой, любимый! – Наденька бросилась в его объятия и стала целовать. – Наконец-то, вернулся! Дождались мы с Никитушкой своего папку! Я всё время твердила ему, что отец скоро вернётся к нам. Он уж ежедневно приставал ко мне: когда да когда приедет его папулечка и будет играть с ним. Ой, Феденька, да что же мы стоим у порога? Пошли в избу. Там Никита с бабой Клавой. Я писала тебе о ней. </P> <P>Их встретил мяуканьем любимец Никиты – кот Васька.</P> <P>– Знакомьтесь, Клавдия Ивановна, это мой муж, – со счастливой улыбкой проговорила Надя. – Вот твой папка и вернулся, Никитушка! Подойди к нему. </P> <P>Малыш осторожно, с недоверием подошёл к незнакомому дяде. Фёдор взял его на руки, нежно поцеловал в щёчку: </P> <P>– Ну, здравствуй, сын! </P> <P>Отец подбросил сынишку под потолок, поймал и снова подбросил. Малыш визжал от страха и восторга, теребил отца за волосы и за уши, требуя повторения полётов. </P> <P>Клавдия Ивановна засуетилась: </P> <P>– Очень рада твоему приезду, Федор. Надежда мне все уши прожужжала о тебе. Ну, а теперь прощевайте, до завтрева, оставайтесь своей семьёй.</P> <P>– Нет, так не пойдёт! – воспротивилась хозяйка, – мы должны отметить возвращение Феди.</P> <P>– Тогда пошли готовить стол.</P> <P>Женщины ушли на кухню. Фёдор вытащил из своей тощей котомки самодельные игрушки для сына. Здесь было всё: и машины, и трактор, и комбайн, и самолёт с вертолётом. Никита брал по очереди игрушки, катал их по полу и серьёзно расспрашивал: « Это сто? Засем? Куда поедет? Как полетит?»</P> <P>Надежда, войдя в комнату, с радостью обнаружила увлечённо играющих отца и сына.</P> <P>– Как вижу, вы уже освоились? </P> <P>– Не только освоились, но и подружились уже, мать, – подмигнул Федя ей. </P> <P>– А теперь за стол, мужики, гулять будем, – сияла доброй и довольной улыбкой Надежда. </P> <P>– Пошли, сынок, приказы не обсуждаются, а выполняются.</P> <P>До позднего вечера с разговорами отмечали возвращение Фёдора. Никита не отходил от отца. </P> <P>– Ну, мне пора домой, хозяева дорогие. Шибко уж я засиделась у вас. Желаю вам счастья и ладу в семейной жизни…, – смущённо улыбаясь, поднялась из-за стола, пошла к двери Клавдия Ивановна. – До свидания, добра вам, прощевайте.</P> <P>Распрощались они, и Надя предложила: </P> <P>– Давай искупаем ребёнка, отец.</P> <P>– Я готов! – ответил Федя, обнимая её.</P> <P>Статная, полногрудая Надежда приготовила тёплую воду, налила в ванночку, выкупала сынка и, блестя глазами, передала его Фёдору:</P> <P>– Возьми, отец! Да смотри, не урони, – она накинула на ребёнка пушистое полотенце, приговаривая, – с гуся – вода, с Никиты – худоба! </P> <P>Двадцатипятилетний чубатый детина неуверенно и неловко взял сына на руки, широко расставив локти.</P> <P>– Ой, держи лучше, выскользнет! – испуганно вскрикнула Надя.</P> <P> – Да поймаю, не волнуйся! </P> <P>Мать взяла из его рук малыша, укутанного с головой в полотенце, уложила на свою кровать и стала легонько вытирать. Довольный, разрумянившийся Никитка радостно повизгивал и увёртывался, как от щекотки. Розовоё упругое тельце его пахло чем-то необъяснимо приятным и чистым. Надев на него свежую рубашонку, напоила сына молоком и уложила в кроватку. Он посопротивлялся – хотелось ещё побаловаться, но Надежда деланно строго остановила его: «Всё, сын, спи!» – повернула на бочок и стала напевать колыбельную. Ребёнок вскоре спокойно засопел.</P> <P>Тем временем Фёдор любовался и своей красавицей – женой, и уже ставшим ему таким родным и дорогим сыночком.</P> <P>– Богатырь растёт! А, мать? </P> <P>– Как видишь, стараемся.</P> <P>Надежда укрыла потеплее малыша одеяльцем, как всегда, поцеловала его и смущённо проговорила, подавая чистое бельё мужу, заранее купленное к его приезду:</P> <P>– Сходи в баню, ополоснись и разбери постель, а я на кухне приберусь и приду.</P> <P>– Иду исполнять приказ!</P> <P>Пришла в спальню Надя, сняла платье и тихонько легла под бочок к милому. Он её жарко обнял… </P> <P>– Не понимаю, родная, что заставило тебя ехать к чёрту на кулички да ещё в холодный край? – с недоумением спросил Фёдор.</P> <P>Он почувствовал, как подрагивают руки, обвивавшие его шею, услышал неизбывную тоску в её голосе. </P> <P>– Есть, Феденька, великая повелительница, которая загнала меня в эти далёкие края, и имя ей – совесть. Родить молодой, невенчанной девушке – стыд и позор. Разве могла я опозорить честное имя своих родителей?! Вот и попросилась сюда. Вот ты, родной, близкий мне человек, а не понял, почему я здесь. А чужие люди разве поймут?</P> <P>– Давай уедем отсюда. </P> <P>– Нет, никуда я отсюда не уеду. Эта Пихтовка стала моим вторым родным домом. Я привыкла к сельчанам, они привязались ко мне. Видел бы ты, как уважают меня, считают своей, стараются помочь мне во всём, хотя я часто и отказывалась. Пихтовцам нужен медработник. Пришлют ли вместо меня кого-нибудь – ещё неизвестно. Не могу бросить этих людей на произвол судьбы, не хочу предать их, как хочешь думай о своей Надежде. А прожила я здесь честно, и мне нечего стыдиться перед ними. Хочешь, оставайся. Тогда после праздника сразу устраивайся шофёром в колхоз. Водители в хозяйстве позарез нужны. </P> <P>После некоторого раздумья Фёдор твёрдо ответил:</P> <P>– Довольно об этом. Как молвится, о решённом говорить – только путать. </P> <P>Федя рассказал, как его на зоне спас один из заключённых. Блатняки напали и хотели прирезать за то, что хорошо работал. С четырьмя отморозками тяжело было драться, но вовремя откуда-то появился мужик, который помог расправиться с ними. Ночью его, спящего, удавили.</P> <P>– Почему погибают лучшие, честные, а всякие подонки выживают?. Цепляются, изворачиваются, продают и предают, убивают из-за угла, а сами остаются жить по своим волчьим законам? Скажи-ка ты мне… </P> <P>– Дерьмо не тонет, сам знаешь. </P> <P>– Ты права. В лагере очень мало хорошего, зато дерьма, как ты выразилась, выше крыши. Там нельзя раскрывать свою душу. И доверять никому нельзя – предадут. Откровенничаешь с человеком, а он доносит начальству. За решёткой надо успешно пройти « курс молодого зэка». Это своеобразный « экзамен » для новичка на выдержку, хладнокровие, который во многом предопределяет его будущую жизнь на зоне. По сути дела, ему предлагается пройти по лезвию бритвы: показать и покорность «авторитетам», и тюремным обычаям, однако, не уронив в то же время и своего человеческого достоинства. </P> <P>А потом надо ещё не «запомоиться», то есть не отвечать рукопожатием на протянутую руку «обиженного» (педераста) или воспользоваться его посудой; не быть «крысой» (нельзя воровать у ближнего); не опускаться (содержать себя в чистоте). </P> <P>– Да, потрепала тебя судьба, Феденька, во многом благодаря нашему «справедливому» судопроизводству. И ни за что ни про что дали три года тюремного заключения. О несовершенстве судов почти полтора века назад сказал Гавриил Державин: </P> <P>«Пристрастный суд разбоя злее,</P> <P>Судьи враги, где спит закон.</P> <P>Пред вами гражданина шея</P> <P>Протянута без оборон».</P> <P>Вдруг Фёдор переменил разговор:</P> <P>– Надюша, не подумай, что ревную. Верю тебе, как себе. Просто хочу знать: может, кто-нибудь, когда-нибудь подбивал к тебе клинья? Ведь ты такая красивая! Если вопрос тебе неприятен, можешь не отвечать. </P> <P>– Почему же не ответить? Отвечу, конечно. Пристал единственный человек и единственный раз – тракторист Пахотин Семён. Я так его отчитала и отшила, что потом, бедный, и встретиться на улице стыдился. Завидев меня издали – шасть за угол или к кому-нибудь во двор, а то просто шарахался в сторону. А меня смех разбирал: вот напугала, так напугала парня, что боится даже в глаза посмотреть!…</P> <P>– Ну, ладно, хватит об этом…. Сегодня пятница. А завтра истопим по-настоящему баньку. Искупаем Никитку, попаримся и помоемся сами. Банька чудесная – жаркая и топится по-белому. А сейчас спать...</P> <P>Утром встала Надежда рано. Подошла к кроватке сына: во сне он сбросил с себя одеяло и захныкал, повернула его на другой бочок и накрыла потеплее. Успокоился малыш, а она отправилась на кухню. Попозже послышались осторожные шаги Фёдора.</P> <P>– Доброе утро, Надюша.</P> <P>– Доброе, милый, доброе…Вот корм поросятам и курам, вынеси, покорми их, пожалуйста, а я приготовлю покуда завтрак.</P> <P>Вышел Федя во двор, поросята уже хрюкают, визжат, тычут свои носы в пустое корыто – жрать просят. А большой петух с малиновым гребнем и красивым пёстрым оперением вывел из курятника свой гарем во двор и важно шествует впереди. Высыпал хозяин зерно на землю, а куры – тут как тут – и давай драться. Петя – петушок одним ударом клюва угомонил их. Поросята тоже с визгом затолкали друг друга. Этих утихомирил Фёдор толстым прутом. </P> <P>Надя позвала мужа завтракать. Проснулся и сынок тем временем, покормили его тёпленькой кашкой, напоили парным молочком, и бутуз важно направился к своим новым игрушкам. Надежда стала прибираться в избе, а новый хозяин вышел осваивать двор.</P> <P>Зазвала Надюшка мужа домой и поручила ему сына.</P> <P>– Поиграйте, мужички мои дорогие, а я займусь другими делами.</P> <P>– Рады стараться! – коротко ответил отец.</P> <P>Что тут началось! Машины загудели, трактор зачихал, комбайн загремел цепями, вертолёты засвистели крыльями. Шум, гам и пыль до потолка! Потом отец становился на четвереньки, сажал сына на спину и изображал норовистого коня. Радовался малыш, весело смеялся, визжал при подско-</P> <P>ках и снова понукал его – замечательного своего «скакуна». Доволен был и отец, что доставил сыну удовольствие.</P> <P>Зашла мать в комнату, а там – кавардак, будто и не прибиралась. Нахмурила она брови и деланно сурово приказала:</P> <P>– Через полчаса в избе должен быть полный порядок. Ясно?</P> <P>– Так точно! </P> <P>– Тогда за работу!</P> <P>Прибрали всё отец с сыном. Надежда накормила Никиту и уложила в кроватку, велела закрыть глазки и спать. Пообедали сами.</P> <P>Сказала жена мужу:</P> <P>– Отдохни малость, а потом наколи дров, истопим баню. А я займусь пирогами. </P> <P>Фёдор наколол дров, затопил баню. Надя готовила праздничный ужин. Никитушка спал безмятежным сном.</P> <P>Проснулся сынок и, первым делом, спросил, где папка, потребовал его позвать. Мать быстро собрала Никитку на улицу, одела потеплее и повела к отцу:</P> <P>– Принимай, папуля, сыночка, погуляйте малость, я скоро закончу со стряпнёй.</P> <P>Федя взял Никиту за ручку, и пошагали они к Каргату. Впервые увидел Безуглов эту сибирскую речку. Она побольше Вачи: и пошире, и поглубже, и течение побыстрее. Вода в ней хрустально чистая, холодная, а у берега – уже кромка льда. </P> <P>Вспомнились Феде и их речка, и лес, и родители с тётушкой. Нет уже никого в живых. А он – в Сибири…Как далеко забросила его судьбинушка. Не думал, не гадал, что будет жить в этих местах, ведь раньше в эти края загоняли ссыльных. Но чувства печали не было. Рядом были любимые, дорогие сердцу люди – жена и сын. Раз хорошо им здесь – будет хорошо и ему. </P> <P>Фёдор взял Никиту на руки, стал подбрасывать вверх под его радостные возгласы, а потом понёс на плечах домой. </P> <P>Надежда встретила на крыльце своих мужчин вопросом:</P> <P>– И где же вы гуляли, мои дорогие?</P> <P>– На лечку ходили, – вместо отца ответил сын.</P> <P>Засмеялась мать, взяла на руки мальчонку, прижала его крепко к груди и поправила:</P> <P>– Не «лечка», а «р-р-речка». Пошли в избу, гулёны. Сейчас выкупаем нашего Никитончика, и в постельку – бай-бай...</P> <P>Помыли они сынишку, накормили, мама спела колыбельную, и он вскоре уснул.</P> <P>– А теперь ты ступай, парься и мойся.</P> <P>– Нет уж, Надюша, пойдём вместе. Чай, мы с тобой не чужие.</P> <P>Сразу почувствовала жена решительность мужа и, поколебавшись, стеснительно ответила:</P> <P>– Сейчас соберу своё бельё и пойдём.</P> <P>Парил Фёдор любимую жёнушку берёзовым веничком с обережением, еле дотрагиваясь, одновременно любуясь красотой её фигуры. Нет, ничего не изменилось в ней: такое же упругое тело, такие же полные груди и такие же крутые бёдра. Разве что прибавилось женской зрелости, что ничуть не портило её, а даже – наоборот…</P> <P>– Полно, Федя, а то запаришь! – Надежда слезла с полка. – Теперь ты парься и мойся, а я ополоснусь и – бегом </P> <P>до сынка, как он там...</P> <P>Ушла Надя, а Фёдор долго и истово парился всеми вениками поочерёдно, думая таким образом вычистить и выгнать накипевшую и набравшуюся грязь с тела и души. Да, о такой баньке в тюряге и не мечталось!</P> <P>Пока он парился, жена собрала ужин. Зашёл муж, а стол накрыт, как в добрый праздник. </P> <P>Спросил хозяйку:</P> <P>– Что за пир ты затеяла, душенька?</P> <P>– Свадьба у нас будет, Феденька, свадьба! Вспомни-ка… Как мы поженились с тобой? И где? В колонии ведь! А теперь настоящую свадьбу справим, правда, без гостей. А свидетелем будет наш спящий сын, Никитушка.</P> <P>Фёдора, как током, пронзило. Он резко встал и быстро подошёл к кроватке, где спал сын – его кровинушка, подложив под щёчку свою крохотную ладошку. Лобик вспотел. Ребёнок ровно почуял присутствие близкого человека, зашевелился, зачмокал губёнками и повернулся на спинку, разбросив ручонки в разные стороны. Фёдор вдохнул тёплый запах родного тельца, наклонился, легонько поцеловал, укрыл одеяльцем. Прилив необыкновенной нежности заполнил всё его сердце. </P> <P>– Что ты там бормочешь, отец? Иди за стол, гулять будем.</P> <P>– Это я песенку сынку спел, – ответил Федя, сел рядышком и предложил тост:</P> <P>– Поднимем бокалы и выпьем до дна, Надюша, за нашу счастливую семейную жизнь! А в ближайшие дни пойдём в сельсовет и оформим отношения…</P> <P>Чокнулись, выпили шампанского, и Фёдор, улыбаясь, сказал: </P> <P>– Горько!</P> <P>Поцеловались крепко муж с женой, поели Надиных пирогов и много чего другого из стряпни, поговорили о разном, и Федя предложил: </P> <P>– Теперь споём, Надюха. Не зря говорят, что нет ничего лучше на свете, чем русская народная песня. Сколько души в ней! Сколько человеческих чувств! С песней и горе – не горе, и путь короче. На зоне она меня спасала. Иногда от произвола лагерного начальства, от беспредела «отрицаловки» так муторно становилось на душе, что жить не хотелось. А запою, бывало, нашу русскую удалую песню – и жить хочется, и на душе светлее...</P> <P> – А Никитоша? Проснётся ведь!</P> <P> – А мы – вполголоса.</P> <P> – Тогда запевай, – с улыбкой поддержала жена.</P> <P> Спели: «Вот мчится тройка почтовая», «Тройка мчится, тройка скачет», «Вот кто-то с горочки спустился»... </P> <P>Славно отметили свою свадьбу Надя с Фёдором. Смотрел он на свою жену – сидела она рядом румяная (после баньки), улыбающаяся, безмерно счастливая и доверчивая. Притянул Федя её голову к себе, отыскал её губы и стал целовать. Задохнувшись, Надежда высвободилась из его объятий, но глаза её засветились, засияли, она сама обвила его шею и стала отвечать на поцелуи. Он взял её на руки и осторожно, как горящую свечку, которую боялся потушить, понёс и положил на белоснежную постель. Погасил свет и лёг к ней. Она прижалась к нему всем телом и стала гладить его. Он целовал её глаза, щёки, губы, шею, ласкал, и в темноте еле слышался прерываемый поцелуями нежный шёпот: </P> <P>– Федя, Феденька, любимый мой, наконец-то, мы вместе!</P> <P><STRONG>8.</STRONG></P> <P>Утром ни свет ни заря молодая чета на ногах. Она – у печи, он – во дворе. До завтрака управились с делами, а здесь и Никитка проснулся, требует к себе внимания. Покормив его, отправились всей семьёй гулять (благо было воскресенье). Надежда решила показать Фёдору все достопримечательности Пихтовки: сельсовет, правление колхоза, клуб, школу и детсад.</P> <P>Для села, с давних времён, выбрали подходящее место среди пихтового леса. Сохранив деревья возле строений, поставили дома, возвели церковь (в ней теперь размещались клуб и библиотека). И позднее, когда село расширялось, пихтач бездумно не вырубался.</P> <P>Красивое село. Дома у всех бревенчатые, окна – со ставнями и расписными наличниками. </P> <P>Дворы разделяют деревянные заплоты с воротами, большей частью покрашенными в зелёный цвет. Новые дома блестели желтизной брёвен, старые – почернели. По всему селу разбросаны пихты вперемежку с черёмухой.</P> <P>Решили дойти и до Каргата, посмотреть, как он постепенно затягивается льдом, укрощая своё течение.</P> <P>Возвращаясь домой, снова вступили в пихтовый лес, где и расположилась Надина больница. Пихта, в отличие от ели, – дерево с мягкой шелковистой кроной. Лапы, касаясь лица, рук, не царапали их. Воздух пахучий, бодрящий…</P> <P>За обедом Надя напомнила : </P> <P>– Завтра утром я – в больницу, а ты с сыном сходи к председателю насчёт работы.</P> <P>– Усёк, пойдём оба устраиваться в колхоз, – весело сказал Безуглов и с улыбкой посмотрел на милое лицо Надюши. </P> <P>Утро понедельника выдалось морозным. Воздух ядрёный. Встали молодожёны с первыми петухами. Управились с домашними делами. Надежда ушла принимать больных, а Фёдор с Никитой направились к председателю.</P> <P>Хозяин был на месте. Безуглов поздоровался, представился колхозному начальству.</P> <P>– Говорила мне о вас Надежда Степановна, рад познакомиться. Лука Лукич, – подал он Фёдору широченную ладонь. – Раньше водителем работали?</P> <P>– Да, и сейчас хотелось бы заняться этим делом. Возьмёте?</P> <P>– Механизаторы нам нужны, как воздух, – озабоченно откликнулся Лука Лукич. – Сейчас, правда, работы мало. В основном идёт ремонт техники к весенне-полевым работам. А вот с апреля по октябрь колхозники заняты от восхода солнца до наступления темноты. Так что, если вас устраивает это, завтра же можете выходить в мастерские делать перетяжку тракторных и автомобильных двигателей. Командует там Сергей Иванович Воскобойников – мужик дельный, требовательный и в меру строгий, держит порядок. Думаю, сладите с ним. С оплатой труда договоримся. Понравится вам здесь – выделим участок земли, поможем построить свой дом на этом участке. Будете жить достойно. Работящий человек нигде не пропадёт. </P> <P>– Спасибо, Лука Лукич! Убедили. Завтра же и выйду на работу.</P> <P>Из правления сын с отцом направились на реку. Долго ходили по бережку. Отец запускал камешки–голыши по поверхности реки, которые скользили по зеркальной глади тонкого льда, подпрыгивали, снова скользили, а затем ныряли в полынью. Нравилось Никитке, как играли камешки, радостно смеялся, но у самого ещё не получалось: бросал, а камешек или не долетал, или сразу пробивал тоненький слой льда и в воду – бульк. До полудня гуляли они. Сын разрумянился на морозце. Вернулись домой, а мать «строго» спросила:</P> <P>– Где ж так долго были? Носы, небось, заморозили. Марш мыть руки – и за стол, есть будем! Приходила баба Клава, успела и прибраться, и обед приготовить, а ждать не стала, когда явитесь – ушла. Завтра придёт на весь день, пока с работы не приду. </P> <P>– Так ведь и я завтра уже иду работать.</P> <P>Накормили, уложили сыночка спать. За обедом Федя ей рассказал о беседе с председателем и сокрушался только о том, что нет у него пока подходящей для работы и сезона ни одежды, ни обуви. На что жена ответила, что всё уже припасено и на все времена года.</P> <P>– Ну, ты удивляешь! А если бы я не вернулся «оттуда»? Куда бы ты всё это дела?</P> <P>– А если бы и так, у меня другой защитничек растёт. Вон он какой большой! Болтает уже почти всё. Скоро такие речуги начнёт толкать и вопросы задавать – только поворачивайся!</P> <P>– Если он будет в тебя, родненькую, то это уж точно, – хитро улыбнулся Фёдор.</P> <P>– Да и у тебя язык не на привязи, и за словом в карман не лезешь, – отпарировала Надежда. – Сейчас осень, погода переменчивая, поэтому приобрела для тебя пимы, обшитые кожей, связала шерстяные носки и рукавицы, купила осенний плащ и фуфайку – всё у тебя есть. Живи, трудись на доброе здоровье себе и нам на счастье. </P> <P>– Ну и ну, Надюха, откуда всё это взялось у тебя, ведь раньше я за тобой не замечал этой практичности…</P> <P>– На маму насмотрелась, Феденька. Всё, что касается дома, кухни – это бабское, как говорится, дело. Основной добытчик – мужик. Хотя в <ST: w:st="on" ProductID="наше время" PersonName>наше время</ST:> не разберёшь, какая работа мужская, какая женская…</P> <P>– Сына давай отдадим в ясли. Там и пригляд, и уход, и кормят вовремя, да и кое-чему обучают, – предложил Фёдор.</P> <P>– Конечно. Да и Клавдию Ивановну освободим. Тяжело уже ей и дома, и здесь управляться. Я и так ей благодарна от всей души.</P> <P>На следующий день утром все трое вышли на работу. Надя – в соседнюю дверь принимать больных, а Фёдор – в колхозную мастерскую, прихватив с собой попутно сынка в ясли.</P> <P>Вечером с работы Безуглов зашёл за сыном. Обнаружил отец на лбу малыша небольшую шишку, сказал об этом жене.</P> <P>– Надо будет поговорить с заведующей о борьбе с детским травматизмом, – расстроилась мама.</P> <P>– Не стоит, Надюша. Вспомни, как бегали в детстве, и какие синяки и шишки набивали мы себе. На моём теле не было живого места, и ничего не случилось, только крепче стал, – успокоил её Фёдор.</P> <P> … Пришла настоящая зима. Все готовились к встрече Нового года. Готовилась и семья Безугловых, теперь уже законно носившая эту фамилию. Федя принёс из лесу пушистую не очень большую ёлку. Надя заранее накупила игрушек. Накануне нарядили её, поставили Деда Мороза и Снегурочку. Увидел Никитончик такое чудо, глазки его радостно засияли. Всему удивлялся, обо всём расспрашивал: что это? что это? Затем, закончив приготовления, уже под вечер, взявшись за руки, ходили вокруг нарядной красавицы всей семьёй, пели песенки. </P> <P>Никите подошло время укладываться. Пообещали, что ночью, когда он будет спать, Дедушка Мороз принесёт ему подарочки. Утром проснётся, а подарки – вот они, около его кроватки.</P> <P>Уложили родители сынка, а сами сели к столу дожидаться Нового года. </P> <P>Никого не приглашали, но приходили многие поздравить и пожелать счастья молодой семье.</P> <P>В маленькой квартире при больнице у Безугловых было как-то по-особому тепло и уютно, как это может быть только в деревянном доме, когда снаружи трещат углы бревенчатой избы от сильного мороза, а внутри, гулко потрескивая и постреливая, гудит в печке огонь.</P> <P>Встретили Надя с Федей шампанским Новый год, первый в совместной семейной жизни. Поздравили друг друга, поцеловались тепло и нежно и пожелали себе всего самого лучшего. И как хорошо мечталось им в эту первую их новогоднюю ночь. </P> <P>Спокойно потекла семейная жизнь – никаких ссор и передряг. Верилось, что так должно быть и будет всегда.</P> <P>И ещё одна маленькая радость была в те счастливые дни у молодой семьи. </P> <P>В связи с новогодним праздником Надежду Степановну премировали, как лучшего врача района.</P> <P><STRONG>9.</STRONG></P> <P>Фёдор трудился в колхозной мастерской засучив рукава. Молодым ребятам не нравилось рвение Фёдора в работе, и они говорили меж собой, пыжится, мол, один, ни у кого не просит помощи, ни к кому не обращается за советом, хочет всем показать, что он – лучший слесарь и водитель на деревне. Ну и чёрт с ним, пускай рвёт пуп свой. А сами работали абы как, лишь бы день прошёл. </P> <P>Не по душе это было Безуглову. </P> <P>Пришёл однажды из мастерской расстроенный. Надежда сразу заметила плохое настроение мужа и спросила, что случилось.</P> <P>– Да вот, шумит, недоволен народ: неуживчив, говорят, с мужиками; чересчур прилежлив в работе, стараюсь, мол, угодить начальству. Намекают насчёт «зоны». И всё потому, что подличать не умею, льстить не научился даже в тюряге, кривить душой не могу и не хочу. Плохое не называю хорошим – что дрянь, то дрянь. Не приучен и халтурить на работе. Коль взялся – делай по совести. Не хочешь – лучше откажись. Вот так вот, жёнушка, обстоят дела мои на трудовом фронте…</P> <P>– А ты сам к ним подойди, побалакай по-доброму, что, мол, нам, трудящимся крестьянам, делить, давайте помогать друг другу, а иначе – просто беда. Глядишь, и потеплеют они душой к тебе. </P> <P>Прислушался Фёдор к совету жены: то сам к кому-то напросится помочь, то кого-то позовёт к себе на помощь. И пошло дело на лад. К весне Безуглов стал в мастерской своим в доску человеком. Да и знания по автоделу были у него прекрасные </P> <P>На посевной Федя подвозил зерно к тракторной сеялке уже на отремонтированной машине.</P> <P>Этой весной на колхозном собрании члены правления решили выделить Безугловым земельный участок в размере полгектара. Колхоз трактором вспахал все личные огороды сельчан. Фёдор с Надеждой впервые засадили свой огород всем необходимым: картофелем, подсолнухами, всякими другими овощами для себя и своей животины. С ранней весны до глубокой осени переработал Федя на всех видах сельских работ и на разных машинах: в сенокосную пору подвозил на тракторной телеге сено к стогометателям, на уборочной комбайном управлял, осенью пахал под озимые колхозную землицу. </P> <P> Работал от утренней зорьки до зари вечерней. И нигде Безуглов не ударил в грязь лицом. Доволен был Лука Лукич новым колхозником. На очередном колхозном собрании решили ему помочь в строительстве дома. Председатель походатайствовал перед райисполкомом о выделении Безугловым делянки под вырубку сосен. Зимой Фёдор с колхозными механизаторами свалили, сколько было нужно, деревьев, распилили на брёвна по размеру, ошкурили их и на тракторной телеге привезли к месту строительства дома. Деревенские плотники срубили пятистенку.</P> <P>Фёдя, как и прошлую зиму, работал в ремонтной мастерской, Надя – уже четвёртый год в больнице, а Никиту водили в детсад. Ему там нравилось, потому что время проводили весело: пели, рисовали, работали с пластилином и бумагой, выступали на праздничных утренниках.. </P> <P>Осенью у Безугловых был двойной праздник – годовщина Октября и новоселье.. Приобрели в новый дом нужную мебель и домашнюю утварь. В горнице родители оборудовали детский уголок для сынка. Просторно жить стало в своей избе, которая была раза в три больше их больничной квартирки. Одно неудобство появилось – далеко ходить Надежде Степановне на работу.</P> <P>Рос Никита быстро и требовал к себе больше внимания. Мамаша стала покупать ему детские книги и постепенно знакомила с буквами. Малышу понравились эти занятия, и он сам стал с удовольствием составлять из букв слова. К концу года Никита уже самостоятельно читал. На очередном утреннике, в присутствии родителей, Безуглов-младший читал наизусть стихотворение Пушкина «Зимний вечер». Мать была тронута хорошим выступлением сына, а отец долго и усердно хлопал в ладоши...</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?34458'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=34458'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]