Пихтовка (16,17,18) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/26000/index.shtml'>Петр Сумбаев</a></h1> <span class="date"><span>14 ноября 2008 11:58</span></span> <h3><i>Автор:</i> Петр Сумбаев (г. Новокуйбышевск)</h3> <h2>Пихтовка (16,17,18)</h2> <P><STRONG>16.</STRONG></P> <P>В конце декабря председатель колхоза дал поручение Безуглову: </P> <P>– Поедешь, Фёдор Иванович, в село Ордынское, купишь в колхозе племенного барана. Деньги получи в кассе. Это – первое. Второе – моя личная просьба. В тех краях находится Новосибирское водохранилище, богатое разной рыбой. Если есть – купи…</P> <P>Фёдор сходил в кассу. Кое-что подвинтил, подкрутил у своей развалюхи, заправился и после обеда выехал. К вечеру был в Ордынском.</P> <P>Подъехал он к правлению колхоза, а там – ни души. Решил Безуглов подскочить сюда утречком. Была и здесь у него знакомая, учительница начальных классов, Марина Лукашина, по уши влюблённая в него. Спросил у прохожего старца, где проживает учительница Марина Фёдоровна. Поднял дедуля на шофёра глаза и прошамкал:</P> <P>– Однако, видать, что редко тут бывашь, паря. А учителка живёт на том конце деревни. Недавно ей дали колхозный домик. Изба её, почитай, подходит заплотом к водохранилищу. Ехай туды, найдёшь, одна она там, такая избёнка. Доброй тебе дороги, милай…</P> <P>– Спасибо, дедок, найду. – Развернул машину и тронулся. </P> <P>Сразу узнал указанный домик. Постучался в дверь. Послышалось: «Войдите». Зашёл Фёдор в избу, остановился у порога, окинул быстрым взглядом комнату и громко сказал:</P> <P>– Здравствуй, Мариша!</P> <P>От неожиданности хозяйка словно окаменела: ни подняться, ни заговорить не смогла, побелела вся. Потом вдруг щёки её загорели, глаза засияли, появилась радостная улыбка, открывшая ровный ряд белых зубов. Она с дрожью в голосе произнесла:</P> <P>– Федя! Здравствуй! Какими судьбами? Уже не думала свидеться с тобой. Проходи, присаживайся к столу, гостем дорогим будешь.</P> <P>– Мир тесен, Мариночка, и, как видишь, опять встретились, – шаловливо ответил он, подошёл к ней и поцеловал в зарумянившуюся щёчку.</P> <P>Будто током пронзило Марину, и по её телу поплыли тёплые ласкающие волны.</P> <P>– Рассказывай, как живётся-можется, – попросил гость.</P> <P>– Учу детишек и сама учусь в Новосибирском университете на физико-математическом факультете. Недавно колхоз выделил мне эту избёнку. Хожу в сельский клуб на танцы, смотрю кинофильмы. Вот и вся моя жизнь. Как видишь, всё у меня серо, буднично, малоинтересно. Но куда деваться? Видно, у каждого своя судьба и своя жизненная дорога, по которой он должен пройти. Но я не ропщу. Меня радуют детишки, здоровые, любознательные. Ну, а как у тебя? – немного успокоившись, спросила Марина.</P> <P>– Живу и работаю там же, в Пихтовке. Сижу вот на этой «калеке» и кручу баранку. Построил дом. Разошёлся с семьёй. Всё успел совершить, как по поговорке: наш пострел везде поспел, – лицо его помрачнело.</P> <P>– Устал ты, Федя. Умойся с дороги, сейчас покормлю тебя.</P> <P>– От угощения не откажусь, хозяюшка.</P> <P>Готовила Марина ужин на скорую руку, а Фёдор полюбопытствовал:</P> <P>– Мариша, а как у вас тут насчёт рыбки – солёненькой и вяленой? Есть в магазине?</P> <P>– В сельпо редко бывает… А вот у браконьеров за бутылку и дьявола можно достать.</P> <P>– Спасибо за консультацию… С браконьерами не связываюсь.</P> <P>– Присаживайся, Федя, давай поужинаем, чем Бог послал, – пригласила хозяйка.</P> <P>Безуглов вытащил из «сидора» бутылку коньяка и предложил выпить за встречу.</P> <P>– Я не употребляю спиртного. </P> <P>– Ты не пей, а прими малость за нашу встречу, – вкрадчиво сказал гость и лукаво улыбнулся.</P> <P>– Если за свидание, то налей на пальчик в рюмочку.</P> <P>– Как скажешь. Со свиданьицем, голубушка, – лихо произнёс Фёдор и разом «опрокинул» стаканчик.</P> <P>Марина нехотя поднесла ко рту рюмку, и гримаса отвращения исказила её красивоё лицо.</P> <P>– Ну, Мариша, будь умницей – ты ж не ребёнок. Давай! Давай! – весело приговаривал он и своей рукой подталкивал её руку с рюмкой.</P> <P>Выпила она этот коньяк, задохнулась, закашлялась, и на глазах выступили слёзы.</P> <P>– Фу, какая гадость! И как её пьют?</P> <P>– Ничего не понимаешь в этом вопросе. У меня есть ещё тост, за который мы должны выпить вместе.</P> <P>– Какой же это ещё тост? – с ужасом спросила Марина.</P> <P>Фёдор налил себе полную рюмку, а ей – половинку и торжественно произнёс:</P> <P>– Выпьем за счастье! – и одним глотком осушил стаканчик.</P> <P>Хозяйка поставила свою рюмку на стол и решительно заявила: </P> <P>– Счастье – хорошее слово, Федя. Без него трудно жить. Но даже ради него больше не выпью. И ты не уговаривай меня.</P> <P>– Как хочешь, а я с устатку махну ещё...</P> <P>– Дело хозяйское. Только закусывай, а то спьянеешь.</P> <P>– Че-е-го? Я с литра не пьянею, – похвалялся Фёдор.</P> <P>– Ешь, Федя, и ложись спать. У тебя завтра серьёзные дела будут и дорога.</P> <P>Проигнорировав совет, он допил бутылку, закусил.</P> <P>– Тахта – к твоим услугам. В какое время будить тебя? </P> <P>– Я сам проснусь, не впервой, – ответил Безуглов и вышел во двор посмотреть машину.</P> <P>Вошёл в избу, а Марина уже улеглась на свою кровать за ширмой. Разделся он, подошёл к кровати, поднял одеяло и лёг рядом.</P> <P>– Что ты делаешь, Федя? – испуганно отодвинулась она. – Иди, ложись на тахту.</P> <P>Фёдор крепко обнял её и стал целовать и ласкать.</P> <P>– Не надо, Фёдор, Христом–Богом умоляю тебя, – отталкивала она его.</P> <P>Запах её волос и чистого девичьего тела, выпитый коньяк распаляли его, и он продолжал неистово целовать, стараясь подмять её под себя. Марина сопротивлялась отчаянно. Но силы оставляли её. Вдруг она горько заплакала и выкрикнула:</P> <P>– Не позорь меня, Федя. Я – девушка!..</P> <P>Этот возглас, как обухом по голове, ударил Фёдора. Он мигом протрезвел. Соскочил с кровати.</P> <P>– Прости меня, Маришенька, обезумел я, потерял контроль. Что ж ты раньше не сказала?</P> <P>– Ступай спать, – всё ещё всхлипывала Марина, не отвечая на его вопрос…</P> <P>Не спалось Фёдору, мучила совесть. «Что же я? Совсем потерял в себе всё человеческое?» Чуть свет вскочил, тихо, чтобы не потревожить Марину, вышел из избы и поехал в правление колхоза, заплатил в кассу за племенного барана, в овчарне выбрали, связали его и погрузили в кузов.</P> <P>К обеду Безуглов был в Пихтовке.</P> <P>– Как поездка, Фёдор Иванович?</P> <P>– Всё нормально.</P> <P>– Я был уверен в тебе. Барашка отвези в овчарню. Один день даю тебе на отдых… А как дела с рыбкой? </P> <P>– Рыбы в магазине не было, а леваков я не искал…</P> <P> – Ну и – молоток!.. </P> <P>Сдал Фёдор зоотехнику барана, загнал свою машинёшку в гараж и направился в общежитие. Умылся, переоделся, сходил в столовку и завалился на кровать. Перед взором Безуглова промелькнула поездка в Ордынское, вся кошмарная ночь, проведённая у Марины, своё отвратительное поведение с ней. Чувствовал он себя так, будто вывалялся в дерьме: «Эх, дурень ты, дурень! Не хватало тебе девок да бабёнок, которые прошли через многие руки, так нет, потянуло на «свежатинку». Мало того, что оскорбил девчонку, ведь чуть не совершил преступление. К убийцам лучше относятся на зоне, чем к насильникам. Загремел бы снова «туда» – показалось бы небо с овчинку: походил бы в шкуре «обиженного». И – поделом. </P> <P>Всю мою жизнь ломает Судьба. С малых лет – сирота, рано оставили меня родители. Я их и не помню, только матушку чуть-чуть. Немолодая тётушка мытарилась со мной: выходила, вырастила, воспитала. До гробовой доски буду помнить и благодарить её: никогда не обидела, не стукнула – всё с хорошим словом… Потом – всё бы, казалось, ладно. Но…тюрьма. «Экзамен», который не выдержал на зоне, так как не ответил на дурацкий, каверзный вопрос. За что последовало наказание, о котором и сейчас вспоминается с ужасом: били с оттяжкой ложкой по оголённому животу, пока не потерял сознание. Тогда «прописку» прошёл, потому что не запросил пощады. Не дай Бог ещё испытать такое! Самое светлое и радостное в моей жизни – это Надя. Не оценил, предал её, променял на водку да на случайных баб. Будь всё это трижды неладно! Нет мне прощения!»</P> <P>Вскоре, вечером, ехал Безуглов после очередной поездки ставить свою машину в гараж. Проезжая по улице, увидел голосующего у ворот своего дома «дружка», Сергея Шамохина. Остановился. </P> <P>– Куда ты пилишь, паря? Зайди на пару минут. </P> <P>– Надо свою «старушку» поставить под крышу…</P> <P>– Да не спеши шибко, небось, успеешь – поставишь. Айда, дёрнем по стакашку.</P> <P>– Устал я сильно. До свету выехал: жрать и спать хочу.</P> <P>– Айда–айда.</P> <P>– Ну ладно. Только поставлю машину к забору.</P> <P>– Зачем – к забору? Во двор загоним, чтобы не маячила на глазах. </P> <P>В избе никого не было. </P> <P>– А бабу я выгнал по пьяни. Ушла с ребятёнком к матери, – прояснил обстановку Шамохин. </P> <P>На столе – варёная картошка в «мундирах» с солёными грибами и самогон.</P> <P>– Сядай – ешь, пей!</P> <P>Выпили по полному стакану, но еда не лезла в горло Фёдора. Так – зажевал одним грибком. Встал – уходить. Держит его Шамохин.</P> <P>– Да брось ты, завтра утром, чуть свет, в гараже и объявишься.</P> <P>Сели снова за стол. Серёга подливал и подливал дружку, а сам пропускал. Пил Фёдор, не закусывая. Скоро совсем сомлел. Отвёл его Серый в общагу, уложил. Немного подождал – спит, как убитый.</P> <P>Сергей – домой. Быстро – быстро побросал мешки с комбикормом в кузов Фёдоровой машины и помчал на другой конец улицы – к старикам Дуловым. Давно обещал. И дельце уже обтяпали с завскладом, и к себе в сарай завёз мешки, а к старикам несподручно ехать на тракторе – уж больно заметно. Вот и обрадовался случаю – отвезти на чужой машине.</P> <P>Подъехал, вызвал деда с бабкой, те открыли ворота, въехал и… только сбросил один мешок – на тебе – участкового чёрт несёт. Глазастый. Увидел, что машина въехала во двор к Дуловым. Почуял, что дело неладно. Осветил фонарём номер машины, узнал её и кличет:</P> <P>– Безуглов, ты что тут делаешь? Заблудился?</P> <P>Тишина. Подходит. А это – Шамохин.</P> <P>– А где Безуглов?</P> <P>– Нету…</P> <P>Разобрался Петрович, так все звали участкового, в чём дело, старики запираться не стали, составил протокол. Велел Шамохину отправляться домой до поры до времени, а сам сел за руль машины и отогнал её (вместе с комбикормом) в гараж.</P> <P>Утром участковый доложил обо всём Луке Лукичу.</P> <P>Быстро доставили Безуглова в правление. Кричал на него председатель, топал ногами, грозил отдать под суд, выгнать из колхоза…</P> <P>И, как всегда, быстро отошёл: сам Безуглов не воровал и не сбывал украденного. Это подтвердили и Дуловы, и Петрович. Но всё-таки с машины снял и послал в ремонтную мастерскую. </P> <P>И опять Фёдор клял себя. Доконал его поступок Серого: дружком звался. Раскаивался. И стыдно ему было, и тошно, и выпить хотелось. Держался. Надумал уехать отсюда туда, где люди не знали его, начать другую жизнь. Сразу увольняться не стал, а решил взять отпуск и поездить по сёлам области в поисках нового местожительства и работы.</P> <P><STRONG>17.</STRONG></P> <P>Встретился с председателем и высказал свою просьбу, не называя цели. </P> <P>– Десять дней хватит тебе на отпуск, Фёдор Иванович? А то ведь надо готовить сельхозтехнику к весенне-полевым работам.</P> <P>– Довольно, Лука Лукич. </P> <P>Решил Безуглов поехать сперва в село Черепаново. Там довольно богатый совхоз с хорошей техникой, проходит железная дорога, и, кстати, навестить давнишнюю знакомую.</P> <P>Сказано – сделано. И уже на следующий день к полудню был на месте. Зашёл к директору совхоза, представился, кто он и откуда, и сообщил, что хотел бы устроиться на работу в совхозе.</P> <P>– А чем не нравится работать у Луки Лукича?</P> <P>– Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше.</P> <P>– Давай документы, посмотрю, что ты за «гусь». </P> <P>Прочитал совхозный хозяин бумажки Безуглова и холодно изрёк:</P> <P>– Не возьму тебя, Фёдор Иванович. Не хочу обижать старого друга. Трудись у него.</P> <P>– Прощайте, – круто развернулся Фёдор.</P> <P>Надо найти Ольгу и «взбодриться», а то этот чинодрал навёл на мою душу грешную тоску несусветную.</P> <P>Спросил встречного возницу, где живёт Ольга Завирухина. Тот указал в сторону вокзала и стеганул кобылицу кнутом.</P> <P>Отыскал Фёдор свою знакомую быстро. Постучался в дверь. </P> <P>– Заходи! Кого ещё нелёгкая несёт? – раздался громкий голос из-за двери.</P> <P>– Это я, Ольга. Сам пришёл, никто меня не нёс, – в тон ей ответил он.</P> <P>– Ба, Федька! Чернобровый красавчик! Проходи, проходи. Что потянуло тебя в наши края?</P> <P>– Соскучился по тебе. </P> <P>– А ты ври поскладней. Редко ты баловал меня своим вниманием. Всё искал тоненьких, как горная козочка. А я деревенская баба. Да и что это за женщина, коли нет у неё ни спереди, ни сзади, ни по бокам ничего, – бойко сказала Ольга, похлопав и продемонстрировав все свои прелести, и громко, раскатисто захохотала…</P> <P>– Тебя и вправду здорово разнесло от совхозных харчей. Прежде была поминиатюрней.</P> <P>– А ты пришёл, чтобы сказать мне об этом? – вдруг обиделась Оля.</P> <P>– А ты не дуйся – сама напросилась на комплимент. – Мужик обхватил её мощную фигуру да так «приласкал», что у неё косточки захрустели. </P> <P>– Раздавишь, бугай, никакой нежности нет в тебе, Федька, – игриво промолвила Ольга.</P> <P>– Опять худо. На вас, баб, никогда не угодишь.</P> <P>– Угодишь, если захочешь. Рассказывай, как поживаешь?</P> <P>– Плохо, Олюшка, очень плохо! Не живу, а существую. Вот, мотаюсь, ищу места, где потеплее. А от себя, видно, не уйдёшь, – грустно сказал Фёдор и замолчал.</P> <P>– Ну, а ты – ближе к делу. Рассказывай, зачем в наших краях?</P> <P>– Трудоустраиваться приехал, а директор ваш посмотрел мои документы и не взял.</P> <P>– Он у нас крутой мужик, зэков не берёт.</P> <P>– А-а, вон, оказывается, в чём дело, а я не допёр.</P> <P>– А как семья?</P> <P>– Нет семьи! Дурак я – удрал из дому. Сын хороший растёт. Одиннадцатый годок пошёл ему. Болит сердце по ним, а проситься назад боюсь, не примут они меня. Много я накуролесил.</P> <P>– Чай, не плакаться приехал? Переезжай ко мне – на «работу» устрою, будешь сыт, пьян и нос в табаке, – опять зычно захохотала она, – заживём с тобой, красавчик, людям на зависть!</P> <P>– Ничего путного не выйдет у нас с тобой: разные мы люди.</P> <P>– Ладно, чернобровый, давай-ка закусим, а то у меня в животе урчит. Кишка кишке бьёт по башке, пора, видно, подзаправиться. </P> <P>Смотрит Безуглов – на столе появляются яства всякие. И спиртное – на выбор.</P> <P>– А ты недурственно живёшь, хозяйка!</P> <P>– Стараемся, дорогой гость, стараемся. Да и должность моя не позволяет худо жить – как-никак завскладом тружусь. </P> <P>– То-то и видно по тебе, что «измоталась» вся на работе, падаешь от усталости. И платье на тебе болтается, и руки в мозолях, – глядя на наманикюренные ногти, едко проговорил он.</P> <P>– Надо уметь шевелить не только руками, но и мозгами. Да и ещё кое-чем.</P> <P>– Вот сейчас ты сказала правду. Умеешь ты «шевелить» не столько мозгами, сколько, как ты выразилась, «кое-чем ».</P> <P>– Не прискребайся к словам, а лучше присаживайся к столу. Что пить будем? </P> <P>– Я предпочитаю водку.</P> <P>– А я – коньячок. Говорят, сосуды расширяет, – вновь заржала Ольга на всю избу, аж телеса ходуном заходили. </P> <P>– От твоего оглушительного хохота стены задрожали, дорогуша.</P> <P>– Ой, слово-то какое ласковое молвил, Федька, давненько мои уши не слыхали такого.</P> <P>– А что же слышали они?</P> <P>– Мат, отборный мат. Давай-ка лучше наливай, отпразднуем встречу, нечасто встречаемся.</P> <P>Налил Федя себе водки полстакана, Оле – коньяка. Чокнулись, разом выпили.</P> <P>– Закусывай, красавчик, чем Бог послал, – чванливо указала на стол хозяйка.</P> <P>– На чём же Боженька послал все эти деликатесы?</P> <P>– То на машине, то в сумке. Тебе-то не всё ли равно? – зло спросила Ольга. – Наливай ещё, выпьем и закусим, как следует, по-колхозному.</P> <P>Повторили несколько раз… Изрядненько захмелели.</P> <P>– Давай потанцуем, дорогой. У меня есть проигрыватель и пластинки со старыми вальсами.</P> <P>– Что-то не хочется.</P> <P>– Почему ты такой квёлый? Раньше таким не был. Постарел, что ли?</P> <P>– Нет, устал. От всего устал, – раздражённо проговорил Безуглов.</P> <P>Хозяйка всё же включила проигрыватель, поставила пластинку, схватила Фёдора за руку, выдернула из-за стола и стала кружить его по комнате. </P> <P>Далеко за полночь закончили пирушку.</P> <P>– Стелить отдельную постель не буду. Ляжешь со мной, – категорично сказала Ольга.</P> <P> …Проснулся он утром с тяжестью во всём теле, как будто на нём черти горох молотили. Ольга напекла блинов, опохмелила Фёдора, накормила и приказала:</P> <P>– Ложись и отдыхай. В обед приду, покушаем сибирских пельменей...</P> <P>– Нет уж, хозяюшка, извини-подвинься, мне домой пора, – решительно произнёс Фёдор. </P> <P>– Как хочешь, гость дорогой, насильно милой не станешь. Только жидким на поверку оказался. Лишь на одну ночку хватило тебя. До свидания, чубатый красавчик! При случае загляни, снова станцуем, – весело подмигнула Ольга и опять громоподобно расхохоталась.</P> <P>Закрыла хозяйка избу, пошла к себе на склад, а Фёдор направился на станцию. Шел он – вновь от чужого дома – и думал о разном. </P> <P>Хотел, было, посетить в селе Чулым Зинку Граблину, работницу почты, но, вспомнив о её навязчивости и ревности, проехал мимо.</P> <P>Тепло вспомнил Ларису Журову, учительницу по математике. Эта девушка доброжелательная, порядочная, умная, не в пример другим, была просто очень хорошей знакомой, можно сказать, другом. Они даже изредка обменивались письмами. И сильно захотелось Безуглову навестить её, поговорить по-дружески, открыть ей свою душу и, может быть, услышать от неё совета. Поехал в село Коченево. </P> <P>Встретились. Вспомнили, как познакомились в клубе, когда он был здесь в командировке, как проводил её тогда до дома, пожалели, что редко писали друг другу. </P> <P>– Запал ты мне, Федя, в душу сразу. Знала из твоих писем, что расстались вы с женой. Но никогда не строила планов насчёт тебя, сказала себе, что не буду пытаться лепить своё счастье на вашем несчастье, что есть у тебя сын, который нуждается в тебе и, рано или поздно, вы будете вместе. Так что – не противься судьбе, езжай домой, мирись с семьёй.</P> <P>– Спасибо, Лариса, за понимание, за добрый совет, желаю тебе встретить достойного человека и быть с ним счастливой. А я поеду сейчас в Пихтовку, больше пытать удачи на стороне не стану. Подумаю, как вернуться в семью. Буду надеяться, что простят и примут…</P> <P>Тепло и человечно расстались Федя с Ларисой.</P> <P><STRONG>18.</STRONG></P> <P>Уже на другой день заявился Безуглов к Луке Лукичу.</P> <P>– Управился со своими делами, завтра выйду на работу.</P> <P>– Вовремя приехал, Фёдор Иванович, ребята заморились без тебя, подмогни им.</P> <P>На следующее утро мужики радостно приветствовали его, а механик сказал устало:</P> <P>– Запарились мы без тебя, паря, давай, без раскачки, приступай к делу.</P> <P>Соскучившись по любимой работе, он с азартом принялся ремонтировать тракторные и автомобильные двигатели. Дела пошли споро, и к апрелю вся техника была готова к выезду в поле.</P> <P>Приходил Фёдор из мастерской в общежитие, готовил пищу или ел то, что прихватывал из столовки, выпивал бутылку водки. Но успокоение не приходило к нему, тоска по дому, по семье глодала его душу. Измучившись, бежал из общежития, общения с друзьями избегал, один бродил по улице, как неприкаянный, снова спешил в общежитие, забывая, что ещё никому не удавалось убежать от самого себя…</P> <P>Махнув рукой на всё и вся, он побрёл к своей единственно любимой Надежде. Будь, что будет!</P> <P>Вошёл в дом без стука. Надя сидела у стола и что-то вязала. Поздоровался, попросил разрешения пройти. Успел только заметить, как вспыхнули родные глаза. Проговорила:</P> <P>– Проходи, присаживайся, Фёдор. Добрым вестям и дорогим гостям мы всегда рады.</P> <P>Бледнея, он присел рядом, приобнял за плечи, внимательно посмотрел ей в глаза и, тяжело вздохнув, промолвил виновато:</P> <P>– Прости, Надюша, за всё прости.</P> <P>– Нагулялся?</P> <P>– Давай, Надя, искать точки примирения, а не раздора. Если можешь, прости. А взаимные упрёки – не лучший способ для сближения.</P> <P>– Я прощу, а вот как сын отнесётся к этому? Никита уже всё понимает.</P> <P>– С сыном сам разберусь и договорюсь. Мы же мужики – найдём, надеюсь, общий язык. Давай жить вместе ради того хорошего, что было у нас всегда.</P> <P>– Да, у нас всё было прекрасно, пока не начались твои пьянки и грязные связи с не лучшими женщинами…</P> <P>– Не казни! Брошу, голубушка, все излишества – по боку!</P> <P>– Если хочешь вернуться к нам из жалости, то не делай этого. Без тебя поставлю сына на ноги, пусть мне будет трудно. Я счастлива безмерно, и богата, потому что у меня растёт помощник и защитник. А ты беден и телом и духом. Водка и бабы – «богатство» временное, пока находишься в пьяном угаре, – проговорила в сердцах Надежда.</P> <P>– Любовь и кровь зовут меня к вам, а не жалость!</P> <P>– Время излечивает и от многих болезней, и от многих заблуждений, меняет людей. Побудь ещё один. Постарайся – без выпивок и потаскух. Приведи себя и свой внешний вид в порядок. А то посмотри, на кого ты похож? На «бича»! Ты же всегда был сильным. Это проклятое зелье тебя побороло. Когда увижу, что стал прежним, что можешь жить без водки и временных «подружек», приходи, потолкуем и примем разумное решение. </P> <P>Вышел Фёдор из родного дома как в воду опущенный. Ноги по привычке повели его в лавку. Взял бутылку водки и поплёлся в опостылевшее общежитие. «Опрокинул» стакан, закусил, прилёг на кровать и стал размышлять о своей жизни: «Не приняла меня Надя. А чего я ждал? Бросится на шею? Во всём виноват один. Обещал жене всё бросить, а вот – не получается, опять заливаю горе водкой. Ну, а насчёт баб сдержу слово – с сегодняшнего дня – никуда ни шагу.». С этой благой мыслью и заснул.</P> <P>Утром опохмеляться не стал. Начались весенне-полевые работы. А в это время Лука Лукич держал всех в ежовых рукавицах.</P> <P>Наступила осень. Работал Безуглов, как всегда, на разной технике. Ездил и в командировки. Выпивать воздерживался, а к женщинам – ни ногой!</P> <P>Прошла осень, а за ней – зима. Помнил Фёдор о приближающемся дне рождения сына. Исполнится одиннадцать лет, учится уже в четвёртом классе, заканчивает начальную школу. Купил ему много книг из художественной литературы: Никита сызмальства много читает. </P> <P>Жить без семьи становилось всё труднее и труднее. Только теперь он окончательно понял, как много значила для него честная, верная, с золотым сердцем Надюша. «Ведь пропадаю, надо остановиться. Годы уходят. Пора и остепениться», – думал Безуглов. И потянуло его снова с неимоверной силой в свою семью. </P> <P>Муторно на душе, вышел проветриться за околицу. Навстречу на возке добрый знакомый. Остановил конягу, поздоровались.</P> <P>– Как жив – здоров, Иваныч? Всё в разводе с женой? Хорошая она баба, верная.</P> <P>– Жизнь, Семёныч, хреновая – хуже каторги! Ходил я к ней мириться. Не приняла меня. Сказала – остепенись, приведи себя в полный порядок. Душа тянется домой, к её теплу, о сыне скучаю: ведь он – моя кровиночка. А теперь не смею, боюсь. Вроде и не из пугливых, а совесть держит, не пускает. Сильно виноват я. Не гнала, сам ушёл – захотелось свободушки. А теперь наелся ею выше горла, рвать тянет.</P> <P>– Ну чего ты так раскиселился и нос повесил, паря? Семейная жизнь – она что погода. То безоблачно, то пасмурно. И у каждого бывают и светлые, и чёрные дни. Провинился – повинись, исправляй! Однако, голова на плечах есть – думай, действуй. Да смотри, не глупи больше. А то высох, морщины везде, под глазами синё, да и вид у тебя затрапезный.</P> <P>– Убедил, Николай Семёныч, спасибо!</P> <P>– Давай шагай прямо к Надежде Степановне, не сумлевайся, примет она тебя. Покедова, брат! – стеганул вожжами вороного Семёныч, телега бойко тронулась с места, а он задорно запел:</P> <P>– Течёт ручей, бежит ручей,</P> <P>И ты ничья, и я ничей…</P> <P>Улыбнулся Фёдор уныло и с завистью подумал: «Хорошо тебе петь – домой помчался. А здесь, хоть в петлю лезь, – негодовал на себя Безуглов, и разум жестоко судил его. – Скатываешься вниз, Фёдюха, опомнись, остановись, ведь в пропасть летишь! А кому ты будешь нужен в старости? Кто подаст тебе, больному, немощному, водицы испить? Некому! То-то и оно, братец!» </P> <P>Но пока Фёдор Иванович не решался идти снова домой.</P> <P>Наступал декабрь, и как часто в Сибири, уже со снегом и сильными морозами. Не сиделось Безуглову дома. Идти к друзьям порядочным без жены как-то неудобно. И решил он пройтись за околицу. Шёл Фёдор по дороге и всё думал о своей жизни, о жене, о сыне. Ничего не замечал и не ощущал он вокруг: ни яркого, но холодного зимнего солнца, ни мороза, который щипал лицо, ни блестящего серебристо-синими искорками снега. Так незаметно отмахал он верст<B> </B>десять. Поднял голову – увидел жилые и производственные помещения, где они ночевали и питались во время весенних и летних полевых работ, и вслух воскликнул: «Так это же наш полевой стан! Вон куда я забрёл! Стоят пустые домики, молчаливые и грустные. Им тоже невесело без людей, как и мне без семьи. Надо возвращаться в неуютное общежитие».</P> <P>Догнал его на розвальнях Антипов Тимофей Григорич, пожилой колхозник, остановил лошадь: </P> <P>– Почему такой смурной, земеля? Али стряслось что с тобой? Вид у тебя шибко нехороший: подавленный, потерянный.</P> <P>– Горько у меня на душе, сердце болит и ноет.</P> <P>– Говорят, когда тоска гложет, надо идтить к людям, а не бежать от них. Садись в розвальни. Давай, рассказывай, мил человек, что случилось с тобой? Легче станет, поверь мне, старику.</P> <P>– Ты знаешь, была у меня жена – редкой души человек, – Фёдор умостился на соломе. – Выше любых наград считал её. Жизнерадостная, порядочная, верная и надёжная, как скала. И работница – дай Бог каждому! Удивительная женщина! И ещё моё счастье – сын Никита. И сейчас в ушах, как колокольчик, звенит его голосок. Жил, радовался, души не чаял в них, а потом потерял свой райский уголок очень быстро. И все из-за этого проклятого « зелёного змия », язви его в душу... Затянул он меня в болото непроходимое и непролазное. Вот и карабкаюсь, хочу вылезти из него. Затем появились бабы. Одна другой краше, слаще и каверзней. Сознаю, – кругом виноват один я. Вот и весь мой сказ.</P> <P>– Вот что скажу тебе, паря. Хорошо уже то, что ты понял своё падение. Это самое главное. Дело осталось за малым: дать слово всё дурное бросить и вернуться в свою хорошую семью, – Антипов остановил коня у поворота и продолжил, – мне налево, а тебе, дружище, домой, к жене и сыну. Желаю тебе всего доброго.</P> <P>– Спасибо, Григорич, так и сделаю, – твёрдо произнёс Фёдор и направился в общежитие.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?34899'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=34899'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]