Под тенью Мтацминды (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/24489/index.shtml'>Сергей Матвейчук</a></h1> <span class="date"><span>09 декабря 2008 15:18</span></span> <h3><i>Автор:</i> Сергей Матвейчук (г. Самара)</h3> <h2>Под тенью Мтацминды (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова </h2> <P><STRONG>Глава 3</STRONG> </P> <P>Сандро Селивани нельзя было назвать баловнем судьбы. Он рано лишился родителей: отца в расцвете сил сразил рак легких. Мать, народный судья, трагически погибла от рук неизвестных после того, как вынесла слишком суровый приговор одному сильно проворовавшемуся клерку, бездумно проигнорировав угрозы его покровителей. Спустя неделю после суда ее обезображенный до неузнаваемости труп был обнаружен за городом, в глубоком ущелье. Преступников не нашли, а вскоре дело и вовсе замяли, как выяснилось, по прямому указанию какого-то высокопоставленного партийного босса. С тех пор Сандро люто возненавидел коммунистов.</P> <P>Жизнь в детском доме не показалась Сандро сахаром. Царивший там закон джунглей предполагал непрерывную борьбу за выживание и место под солнцем. Это была жестокая, беспощадная школа. Уроки этой школы Сандро усвоил крепко.</P> <P>Гордый и умеющий за себя постоять, он не искал покровительства у начальства ни в детском доме, ни в армии, ни после нее. Но так получалось, что облеченные властью люди сами сближались с Сандро. Ас-водитель, в армии он возил полковника - командира части. А после службы по рекомендации того же полковника бравого экс-солдата посадил за руль своей служебной вороной "волги" ректор медицинского института.</P> <P>Флегматичный ректор, по характеру человек лояльный - к родственникам до десятого колена, а также к нужным уважаемым людям, никогда не являвшихся к нему с пустыми руками ни в период вступительных экзаменов и сессий, ни в томные дни летних каникул -предпочитал принимать гостей в уютном, обставленном антикварными раритетами, кабинете, ездил мало, великодушно позволяя Сандро "подхалтуривать" практически в любое удобное для него время.</P> <P>Ректорская "волга" редко стояла на приколе, но в нужный момент она всегда вовремя появлялась во внутреннем дворе института - все такая же весело сияющая и отлаженная как часы. Левым заработком Сандро аккуратно делился с шефом, и конфликтов на этой почве никогда не возникало, наоборот, в их взаимоотношениях наблюдалась полная идиллия. Беда, как это часто бывает, пришла оттуда, откуда ее вовсе не ждали.</P> <P>…Млея на солнышке, она терпеливо дожидалась окончания последней пары. Она никогда не опаздывала - ни дождь, ни гололед не в силах были воспрепятсвовать ее появлению здесь в одно и то же время. Она прямо-таки упивалась верностью своему могущественному хозяину, излучая величие своего предназначения. Ведь она - эта новенькая, до блеска вылизанная молочная "Волга" - принадлежала первому секретарю ЦК КПГ Ираклию Пативарднадзе и служила личной каретой его любимой дочери Тамрико.</P> <P>Сандро с интересом, но без зависти издали наблюдал за секретарской машиной, прикидывая по ее внешнему виду возраст и километраж пробега. Несколько раз он видел, как после занятий в эту "волгу" грациозно садилась секретарская дочь - миловидная стройная девушка с мальчишеской стрижкой. Дочь шла к машине неторопливо, как бы нехотя, словно наслаждаясь последними мгновениями свободы перед тем, как за ней захлопнется отгораживающая от внешнего мира дверца.</P> <P>Провожая ее пристальным, оценивающим взглядом, Сандро сознавал, что Тамрико - девушка полностью соответствующая его вкусу, но мысли о знакомстве с ней гнал прочь, точно назойливых мух. Ну что могло быть общего у него - простого водителя, пусть и ректорской машины, и у нее - представительницы элиты общества, избалованной и капризной. Он любовался ей чисто абстрактно, как любуются прелестным цветком или трелями соловья - откуда ему было знать, что он тоже приглянулся Тамрико и ей, уставшей от сытой, но скучной и однообразной роли обласканной всеобщим вниманием куколки, хочется каких-нибудь особенных, необыкновенно-романтических приключений в духе увлекательных литературных романов.</P> <P>И вот однажды, как всегда, невзначай заглядевшись на нее, он глубоко задумался о своем, а она, уловив его затуманенный поволокой взгляд, улыбнулась ему совершенно непосредственной, обворожительной улыбкой. Это произошло так неожиданно, что он вначале не поверил, что она улыбнулась именно ему, а не кому-то другому. После чего смутился, быстро отвел глаза и отметил, как беспокойно колотится в груди сердце.</P> <P>А через несколько дней после этого случая он обнаружил подброшенную на сидение записку, остро пахнущую дорогими духами. "Мечтаю прокатиться на черной "волге", - прочитал он в записке.</P> <P>Несколько часов катал он Тамрико по городу и за городом, разгоняя машину до свиста ветра, искоса поглядывая на озаренное нескрываемым восхищением полудетсткое лицо своей озорной повелительницы. Они плескались в брызгах фонтана и пили кофе по-турецки, побывали в гостях у бывшей одноклассницы Тамрико и лишь ближе к вечеру подкатили к особняку Пативарднадзе, где переполошившиеся хозяева уже собирались объявить всесоюзный розыск.</P> <P>Реакция последовала незамедлительно. Уже на следующий день Сандро был рассчитан и вышвырнут из служебной "Волги". Как-то раньше ему доводилось слышать фразу о том, что любовь требует жертв, но разве мог он предполагать, что это коснется его лично?</P> <P>К скоропостижному увольнению Сандро отнесся философски, и надеялся недолго задерживаться на вольных хлебах - ведь, как никак, он все-таки ас водительского искусства! Однако очень скоро выяснилось, что в организациях и асов не больно жалуют. Даже на самые захудалые должности никто не собирался принимать без протекции и без так называемого вступительного взноса. Ни запрашиваемого количества денег, ни тем более влиятельного патрона у Сандро не было. За две недели он так замотался, что проклял все сложившиеся в родном городе меркантильные порядки получения рабочего места и уже был готов согласиться стать кем угодно, лишь бы больше не ходить и не унижаться. К этому времени он уже рапрощался с надеждой сесть за руль и решил пойти на завод. Кем именно будет работать на заводе, он не представлял, но почему-то был твердо уверен, что уж устроиться туда труда большого не составит, и его примут с радостью.</P> <P> </P> <P>Он выбрал завод имени Димитрова - самый ближний из заводов - и отправился туда. Но здесь ему снова не повезло: отдел кадров в тот день, как назло, не работал. Сандро взбесила эта неудача - будто кто-то специально палки в колеса ставит - и он решил действовать решительно: завалиться прямиком в цех, к мастеру и выбрать что-нибудь по вкусу на месте.</P> <P>Через проходную его не пропустили, но он, отчаянная голова, обследовав периметр заводского забора, нашел удобное для перелаза место - с перекушенной колючей проволкой и глубокими выщербинами в кирпичной кладке. Сиганув через забор, он по-партизански прокрался в цех, где рассчитывал "сдаться" первому, кто вычислит в нем чужака. Потом Сандро проводят к мастеру, который восхитится его ловкостью и смекалкой и без колебаний предложит работу поответственней.</P> <P>Однако, беспрепятственно проникнув в цех мимо зевак-сторожей, он натолкнулся на поразительное безразличие к его, какзалось бы, незнакомой, подозрительной персоне. Сколько ни баррожировал он между станками, сколько вызывающе не таращился на рабочих - будь то бесцельно фланирущих, перекуривающих, режущихся в нарды или же сосредоточенно трудившихся - ни один не окликнул его и не поинтересовался, кто таков и откуда. Причем, праздно шатавшихся людей здесь было почему-то гораздо больше, чем занимавшихся делом, и это никак не вязалось с представлениями Сандро о самоотверженном труженике - рабочем классе -воспетом и возвеличенном сословии.</P> <P>- Где можно найти начальника цеха? - обратился Сандро дымившему сигаретой рабочему в промасленной спецовке.</P> <P>- Это Гогинашвили, что ли? Так ведь он в отпуске. За него сейчас мастером Гратани. Вон он, на подоконнике восседает, - скороговоркой пробормотал рабочий и ткнул заскорузлым пальцем в сторону самодовольного типа, увлеченно молотившего языком в окружении словопослушной, забубенной компании, трудиться явно не расположенной. Под носом у мастера жесткой щеточкой топорщились тонкие черные усики, придавая их облатателю некоторое сходство с обликом немецко-фашисткого фюрера. "Фюрер", видимо выдал что-то сногсшибательно смешное, потому что компания, словно по сигналу, взорвалась дружным гоготом, таким развязным и оглушительным, что Сандро ощутил неловкость, будто смеялись над ним. Все же, подавив неловкость и неприятное чувство, он протиснулся к рассказчику, вовсе не собиравшемуся закруглять свой затянувшийся монолог. И хотя Сандро понимал, что перебивать мастера не желательно, дождаться завершения ничего не значащего трепа не смог.</P> <P>- Батоно мастер...</P> <P>Осекшийся на полуслове мастер, будто не веря, что его осмелились перебить, хмуро покосился на Сандро, смерил его презрительно-уничтожающим взглядом и как ни в чем не бывало продолжил.</P> <P>- Батоно мастер! - Упрямо повторил Сандро.</P> <P>- Что надо? - Раздраженно процедил "фюрер". - Разве не видно - я занят.</P> <P>- Извините, батоно мастер, но я пришел устраиваться к вам на работу.</P> <P>По мнения Сандро, эта весть должна была обрадовать мастера и перевести разговор в более приветливое русло. Но вместо этого мастер ядовито хмыкнул:</P> <P>- Устроиться, к сожалению, не получится. Свободных мест нет.</P> <P>И отвернулся, показывая, что разговор окончен. Уже удаляясь, Сандро услышал брошенное ему вслед: Научись сначала со старшими разговаривать, чатлах..."</P> <P>Обида на мастера за публичную пощечину долго жгла самолюбие. Картины страшной мести всплывали одна за другой. Но постепенно рана зарубцевалась.</P> <P>Безрезультатно обивая конторские пороги, Сандро все больше и больше ощущал себя лишним человеком в окружающем его обществе. И самое обидное заключалось в том, что он никак не мог понять, почему так происходит. Ведь он искал для себя не какое-то уютное, тепленькое местечко с высоким окладом и "бейбаклушечными" обязанностями. Наоборот, он искренне желал выполнять пусть даже черновую, но все-таки полезную работу, а ему в этом отказывали. Он был доведен едва ли не до отчаяния, недоумение смешалось с горькой досадой. Это он, молодой, тридцатилетний парень оказался безработным в стране, где безработицы нет и не может быть, поскольку по Конституции каждому ее гражданину гарантировано право на труд. Это там, на империалистическом Западе тысячи безработных лишены естественной человеческой потребности - трудиться. Выходит, бессовестно врет наша коммуннистическая партия и правительство, выдавая желаемое за действительное?</P> <P>В поисках правды Сандро отправился в райком ВЛКСМ, где и в самом деле встретил сочувствие освобожденных комсомольских работников. Они с неподдельным вниманием выслушали его не совсем обычную историю, осуждающе цокая языками и участливо хмуря брови, после чего один из секретарей, по всей видимости, второй, снял трубку и, лихо стал накручивать диск, но наткнулся на неприветливое постоянство коротких гудков. Наконец ему удалось куда-то прорваться, и на том конце провода ответили. Справившись, как дела, секретарь перешел к насущной проблеме и очень скоро получил результат. Прикрыв ладонью микрофон, он спросил у Сандро, устроит ли его место грузчика в гастрономическом магазине. В ответ тот лишь согласно кивнул: "Конечно".</P> <P>Оформление документов на "дефицитное" место грузчика не заняло и двадцати минут. Седовласый, с изрезанным глубокими морщинами лицом директор рассеянно полистал трудовую книжку Сандро, равнодушно скользнул глазами по характеристикам и натужно прохрипел:</P> <P>- Итак, молодой человек, сколько бы ты хотел получать за свой труд?</P> <P>- Ну, рублей триста, - замялся Сандро, опасаясь переборщить с запросом.</P> <P>- Что ж, молодой человек, ты будешь получать эти деньги, - почему-то со вздохом сожаления, точно платить придется из собственного кармана, заверил директор. - Но только при условии благоразумного и скромного поведения. Я не выношу, когда кто-то сует свой нос куда не следует. </P> <P>Сандро не составило труда уяснить, куда именно не советовал соваться директор - в четко отлаженную, закрепленную многолетней практикой систему приписок и махинаций. С первого дня работы в гастрономе он сразу же ощутил щекотливый дух жульничества и надувательства. Ловчили все - от насупленных деловых кассирш, надменно взиравших поверх голов покупателей, до старательно косившего под интеллигента директора, собственноручно производившего учет и контроль "левой" прибыли.</P> <P>Маленькие хитрости начинались с обыкновенных ценников, на которых красовались цифры, хоть и на несколько копеек, но все-таки выше прейскурантных. Разбалансированные в выгодную для продавца сторону весы невозмутимо обкрадывали каждого желающего отвариться на 50, а то и <ST: w:st="on" ProductID="100 граммов" metricconverter>100 граммов</ST:>. Ну а шустрые кассирши так наловчились обсчитывать простодушных клиентов, что те вместо закономерного возмущения лопотали "спасибо" и счастливо удалялись. </P> <P>Неудивительно, что у наиболее проворных к концу смены набегала приличная, соизмеримая с основным заработком сумма, величина которой сохранялась в строжайшей тайне. Определенный процент навара уходил в директорскую казну - одну часть денег тот прикарманивал, а другую пускал на умасливание всяких комиссий: обэхаэсэсных, противопожарных, санэпидемстанционных.</P> <P>Хуже всех приходилось тем, кто не умел или не хотел обсчитывать и обвешивать. От уплаты установленного директором налога такие работники все равно не освобождались, им приходилось разменивать собственную зарплату. Впрочем, долго они не выдерживали и увольнялись по собственному желанию.</P> <P>Неплохой доход приносили и приписки. Сандро не вникал в масштаб их размаха, но о том, что это дело поставлено с размахом, понял в день получения первой зарплаты. В ведомости напротив его фамилии стояла цифра 420, а на руки ему выдали лишь 300, как и обещал директор.</P> <P>К "левой" индустрии Сандро относился индифферентно, и в торговой среде ощущал себя инородным телом. Вирус жульничества не заразил его сознания, жажда наживы им не овладела. Вот только старая неизбывная тоска по баранке, по острому запаху бензина и быстрой езде ныла где-то внутри колючей занозой, возвращая в воспоминаниях в совсем недалекое благополучное прошлое. Все чаще вспоминалась Тамрико, с которой ему чертовски хотелось увидеться, но только не в нынешнем своем качестве жалкого грузчика. Несколько раз он устраивал засаду, карауля Тамрико под окнами особняка, и дважды судьба награждала его за долготерпение. Затаившись, он издали инкогнито любовался, когда она появлялась на балконе, но решиться на что-то большее так и не сумел.</P> <P>А вскоре скоропостижно завершилась для Сандро и карьера грузчика. С такими потугами выстраданную должность ему пришлось оставить после стычки с продавцом мясного отдела дядей Мерабом - жадным толстым увальнем, которого за глаза все называли Пивной Бочкой. Пивная Бочка считал себя большой шишкой, чуть ли не ровней директору, и поэтому смотрел на окружающих свысока, с нескрываемым апломбом, точно рубил у себя на помосте не мясные туши, а слитки золота. Острый на язык, он всегда старался уколоть Сандро едкими обидными шуточками. Обычно Сандро молча переваривал сапожный юмор работника ножа и топора, но как-то раз не выдержал и огрызнулся. Опешивший от неожиданности Пивная Бочка в изумлении раскрыл рот, растерянно захлопал густыми косматыми ресницами, после чего взбешенно изрыгнул серию отборных ругательств, в том числе и самых изысканных - на русском языке. </P> <P>Жестоко оскорбленный Сандро в долгу не остался и отомстил обидчику на следующий день. За Пивной Бочкой водился грешок припрятывать магазинное мясо под прилавком и пускать его через надежных компаньонов на рынок. Так вот Сандро в отместку взял да и навел на мясника обэхаэсэсников, и те взяли педприимчивых дельцов с поличным - за погрузкой "левого" товара. Пивной Бочке пришлось платить откупные. Расставался с деньгами он всегда неохотно, но на сей раз, невзирая на громадные убытки, не пожалел положить тысячу сверху только ради того, чтобы выведать канал утечки информации. Оперуполномоченные проворно распихали купюры по карманам и чистосердечно сдали наводчика, и Сандро мгновенно был выставлен директором за дверь.</P> <P> Вот тогда-то и пришла ему в голову мысль съездить в Россию - отдохнуть, развеяться. Но непредвиденная встреча с Тамерланом круто изменила его планы. Тамерлан предложил отметить встречу в ресторане и отправился звонить приятельнице-официантке, а Сандро, чтобы не толпиться в торопливом потоке ошалевших пассажиров, отошел к колонне и отдался предвкушению того, как они с Тамерланом скоро погудят в ресторане, совершенно не подозревая, что хищно высматривавший жертву милиционер Рамаз уже положил глаз именно на него. Предъявляя документы, Сандро нервно рылся в бумажнике. Торопился он не потому, что опасался быть уличенным, а из желания как можно поскорей, еще до возвращения Тамерлана, отделаться от лейтенанта. И только сказочное, словно по мановению волшебной палочки, появление в дипломате наркотика осенило его чудовищной догадкой: его просто шантажируют.</P> <P>Далее все свершилось с быстротой молнии - Сандро даже сам не ожидал от себя такой прыти. Удар, прыжок - и отчаянная надежда на силу и быстроту ног. И он бы, без сомнения, унес их, если бы двор, куда он нырнул наугад, оказался проходным...</P> <P>В отделении его хорошенько отметелили. Особенно свирепствовал лейтенант, подбросивший наркотик, которого Сандро свалил одним-единственным точным ударом.</P> <P>А после экзекуции Сандро неожиданно отпустили. За дверью ментовки его хмуро поджидал Тамерлан.</P> <P>- Ресторан отменяется, - буркнул он таким тоном, будто и не было никакого милиционера с гашишем, погони, пальбы из пистолета и огромного фингала под подбитым глазом Сандро. Просто отшел Тамерлан на пару минут позвонить и вот, вернулся. - Всю наличку пришлось выложить за вызволение тебя из вражеского плена...</P> <P><STRONG>Глава 4</STRONG> </P> <P>Стол был завален деликатесами и густо уставлен бутылками с красочными этикетками - "Ахашени", "Киндзмараули", "Смирнофф", "Наполеон", перед самыми глазами Хорста на длинном узком подносе румянился аппетитный поросенок, приятно щекоча ноздри острым ароматом свежатинки; в скоплении разнокалиберных рюмок и бокалов надменно высились тонконогие хрустальные салатницы с грушами, мандаринами и ананасами, но именно сейчас, в эту минуту, Хорсту больше всего на свете хотелось отведать жареных бананов, аккуратно разложенных на ярко расписанном подносе. И он без колебаний взял бы один из них и утолил свое внезапное, капризно навалившееся желание, но поднос стоял вне пределов досягаемости его рук, а тревожить соседку по столу - супругу батоно Звидиа непредсказуемую Нану - он не хотел. </P> <P>Ему вообще претило это зачем-то навязанное соседство, он знал, что подвыпившая Нана способна как изречь редкую по изощренности гадость, так и полезть прямо у всех на глазах с поцелуями. А напрягать отношения со Звидиа - признанным авторитетом в грузинских антикоммунистических кругах - в планы собкора "Честной газеты" Юрия Ростина - по паспорту и агента центрального разведывательного управления США Питера Хорста - в действительности, не входило.</P> <P>- А сейчас, дамы и господа, я с удовольствием предоставляю слово нашему русскому гостю, давнему другу грузинской нации господину Юрию Ростину, - негромко, но властно объявил по-русски Звидиа, слегка приподнявшись со своего места. В конспиративных целях он предпочел не раскрывать настоящего имени гостя. - Попросим же его, друзья мои!</P> <P>Под дружный всплеск аплодисментов и требовательное "просим!" Хорст поднялся и смущенно принялся благодарить собравшихся за оказанное ему внимание, которого он, конечно же, не заслуживает, и извиняться за то, что он, к своему великому стыду, еще не успел выучить такой певучий и поэтичный грузинский язык.</P> <P>- Я побывал во многих странах мира, - продолжал Хорст, - и, поверьте мне, нигде до этого не встречал такого радушного гостеприимства, как здесь, на этой солнечной, плодородной грузинской земле. Нигде не доводилось видеть мне хозяев добрее, внимательнее и обходительнее, чем у вас. И поэтому я хочу выпить за вашу прекрасную родину, за великую нацию, которая населяет эту чудную цветущую страну. Верю, что совсем скоро свободолюбивые грузины сбросят наконец-то с себя ярмо Российской империи и свергнут этот прогнивший коммунистический режим. И тогда независимая Грузия расцветет как орхидея и станет еще краше. Так выпьем же за вашу свободу, за независимую демократическую Грузию! Сакартвело гаумарджос!</P> <P>- Джос, джос! - эхом прокатилось по залу, все дружно повскакивали со своих мест и пили стоя, шумно, с кряканьем опорожняя бокалы. А Хорст самодовольно многозначительно улыбался. Он давно раскусил эту "великую" льстиволюбивую нацию и понял, что с тщеславно себялюбивыми грузинами надо разговаривать только на понятном и приятном для них языке выспренных дифирамбов. Главной задачей было втемяшить этим тостобрюхим винолюбам то, что во всех смертных грехах виновата Москва, что полноправными хозяевами на этой земле должны стать грузины, а грузинский язык обязательно должен обрести статус государственного.</P> <P>Кто-кто, а Хорст имел достаточное представление о разрушительной силе национализма. Поссорить, столкнуть лбами целые народы, натравить абхазов на грузин, а грузин на русских и осетин - примерно так, как это образцово-показательно проделали его азербайджанский и армянский коллеги - и, незаметно-непрерывно подливая масла в огонь междуусобиц, с затаенным торжеством наблюдать как новоиспеченные враги колошматят друг дружку, а затем величаво ступить на обескровленную израненную землю с миссией спасителей миротворцев не опасаясь мнения мирового сообщества и проводить здесь свою проамериканскую политику. Правда пока на фоне Нагорного Карабаха волнения в Грузии напоминают озерную рябь. Там - боевые действия, грабежи, беженцы. Здесь - только бурные застолья с просторными, похожими на песнь ашуга, спичами и безобидными пустопорожними поругиваниями коммунистов.</P> <P>Чтобы не выглядеть белой вороной, тотальное исполнение мравалджамиера Хорст сопроводил картинным шевелением губ, при этом искоса поглядывая на вожделенные банананы. Он уже прикидывал, как лучше всего дотянуться до экзотического плода, когда все примутся рассаживаться, но как раз в этот момент Звидиа мягко взял гостя за локоть и решительно повлек в свой фешенебельный кабинет.</P> <P>- Мистер Хорст, ваша поддержка вселяет в нас уверенность, - признательно улыбаясь, проворковал хозяин, пристально глядя в глаза гостю. - Но хотелось бы, чтобы она выражалась не только в моральном, но и в материальном отношении.</P> <P>- Отчисления валюты на ваш счет уже имеются. Кстати, эта сумма может удвоиться и даже утроиться, но только при условии начала активных действий с вашей стороны, господин Звидиа. Как-никак, мы сейчас живем в 1988 году, а не в каком-нибудь застойном семьдесят пятом. Посмотрите какие идеальные условия манной небесной свалились вам на голову: перестройка, гласность, демократия. Нами уже подготовлена офсетная и ксероксная аппаратура для тиражирования листовок, плакатов и газет. Но если вы полагаете, что капиталисты готовы бездумно раскошеливаться, наивно доверяя вашей словесной трескотне, то вы глубоко ошибаетесь. Они, как правило, выкладывают денежки за конкретно выполненную работу. Мой шеф, направляя меня к вам, высоко отзывался о грузинской мафии, которая, по его мнению, превосходит даже сицилийскую. Но, как я убедился, он несколько польстил вам.</P> <P>- Простите, мистер Хорст, но ваш шеф несколько ошибся: в Грузии нет мафии. Нет, не улыбайтесь, я вполне серьезно. Ведь преступность здесь не организованная, а тотальная. И потом, вы же сами прекрасно понимаете: для того, чтобы начать дело, необходимо создать надлежащие условия. Ту же революционную ситуацию, как говаривал дедушка Ленин, когда верхи не могут, а низы не хотят и так далее.</P> <P>- Вот у Ленина вам и впрямь не грех поучиться. Так жестоко отомстить за смерть брата мог только настоящий джигит. Ну а вы чем хуже? Вам нужна активность масс? Так создайте ее. Проведите агитацию на заводах, предприятиях, в учреждениях. Взять хотя бы делопроизводство - почему оно ведется на русском языке? Разве не позорен этот факт для грузин - такой самобытной и свободолюбивой нации? А в университете, институтах - опять же почему-то господствует чужестранный язык. Вы просто обязаны внушить народу идею о вредности такого положения дел. А компартия? Это же монстр. От нее все беды на голову многострадального грузинского народа. Поэтому коммунистов надо свергнуть и уничтожить.</P> <P>- Легко сказать. Коммунисты обласканы Кремлем. Пативаднадзе пересылает в Москву миллионные взятки. Члены политбюро дерутся между собой за право нанести визит в Грузию, чтобы насладиться гостеприимностью здешних партийных бонз и набить карманы щедрыми подарками. Любимое место отдыха Горбачева не где-нибудь, а в Пицунде. Разве отдаст он просто так этот лакомый кусочек рая? У них КГБ, вооруженные до зубов силы. Они раздавят нас как котят.</P> <P>- Как известно, господин Звидиа, на каждый яд всегда найдется противоядие. Главное - умело этим противоядием воспользоваться. Вооруженные силы - хоть и огромная, но неповоротливая, неуклюжая масса, которой управляют тупые, прямолинейные служаки. На их стороне сила, на вашей - хитрость. Тем более, они здесь гости, а вы - хозяева. Надо обработать население, припомнить 1921 год. Красная Армия оккупировала тогда Закавказье. Значит, и нынешние военные - тоже оккупанты. Общественное мнение - очень тонкая и существенная вещь, очень важно, чтобы оно было полностью на вашей стороне. </P> <P>И тогда будет достаточно одной маленькой искорки, скажем, провокации со смертельным исходом, чтобы затянуть на шее армии удавку. И это будет ваша самая большая победа. Потому что Горбачев без армии для вас - никто. Затем вам останется лишь густо полить грязью Москву, Кремль, КГБ и организовать свободные выборы - и власть в ваших руках. Ну а прелести власти, надеюсь, вам известны. Власть - это все. Разумеется, когда вы обособитесь от Москвы, народу придется туго. Но это народу, не вам. К тому же, к вам потекут ручейки гуманитарной помощи с Запада. Которую вы будете распределять по собственному усмотрению. Ведь не секрет: какое бы нищенское существование ни влачила страна, ее руководители всегда в состоянии обеспечить себе коммунизм в отдельно взятом Доме правительства. Не правда ли, господин Звидиа?</P> <P>- По этому поводу у русских есть одна очень хорошая и точная поговорка: лучше быть головой мухи, чем задним местом слона.</P> <P>- Я вижу, вы поняли меня правильно. И вам по силам будет подчинить себе народ. Ведь народ - это рабы. Только если сейчас они рабы Кремля, то вскоре они могут стать вашими рабами.</P> <P>Излагая эти прописные истины, Хорст отчетливо понимал: Звидиа знает обо всем не хуже его самого. Понимал он и другое: активность действий тормозится трусливой сущностью вождя, привычкой осторожничать везде и во всем. А опасаться приходилось не столько коммунистического возмездия, сколько ретивости ближайших соратников, таких как Чантава, Кантария - как бы не обошли они его на историческом вираже в порыве революционной неразберихи.</P> <P>Но пусть же уяснит себе этот стареющий седой осел - мессия, освободитель нации и как там его еще называют: до тех пор, пока не будет предпринято первых, хотя бы пробных, шагов по свержению нынешней власти, валюты ему не видать, как собственных ушей. Именно это непременное условие и вдалбливал грузинскому другу американской разведки мистер Хорст, пристально вглядываясь в его лицо и находя в этом внешне невозмутимом облике что-то змеиное, затаившееся до поры до времени. </P> <P>Застывшее, словно схваченное гипсом, выражение снисходительной пренебрежительности к окружающим, вздернутый кверху, словно в презрительной ухмылке, краешек верхней губы - крохотные, но красноречивые черточки, по которым угадывалась жестокая, беспощадная, амбициозная натура беспредельного властолюбца. Натура деспота, созданного для поклонения.Резкий дверной хлопок заставил собеседников невольно вздрогнуть. Словно предгрозовой порыв ветра, без стука и разрешения в кабинет ворвался Кантария - возбужденный и чем-то крепко расстроенный; в этот миг в своем горбоносье он походил на ястреба после неудачной охоты. Метровыми шагами пронесся он мимо Хорста, не здороваясь и не замечая его и тяжело бухнулся в ближайшее к Звидиа кресло.</P> <P>- Беда, батоно Звидиа.</P> <P>- В чем дело, генацвале? – вскинул брови хозяин кабинета. - У тебя такой такой вид, словно тебя на бюро тебя не утвердили секретарем горкома.</P> <P>- В их вонючее секретарское кресло я не сяду даже за миллион, - огрызнулся Кантария.</P> <P>- Это рублей. А если долларов?</P> <P>- Ну и шутки у тебя, вах. Я посмотрю как ты будешь шутить, когда узнаешь, что натворили наши чатлахи. Помнишь, мы поручили им захватить фуру с сирийским импортом - лезвия, кажется, там были, спортивные костюмы и другое разное барахло. Так вот, чисто угнать фуру они не сумели. Водитель мертв. Как назло, рядом паслись мусора. Нашим удрать не удалось.</P> <P>- Фура с трупом в участке?</P> <P>- Да. Вместе с нашими недоносками.</P> <P>- Как думаешь, нас они не заложат?</P> <P>- Э, да ты, я вижу, хочешь рубить хвосты. Ничего не выйдет, операцией руководил лично Чантава.</P> <P>- И его сцапали?</P> <P>- Да.</P> <P>- Как же так неосторожно... </P> <P>Звидиа почувствовал, как заломило поясницу от убийственного известия. Он, кряхтя, поднялся, прошелся от стола к окну и обратно. Мокрое дело не входило в его планы. Тем более такое, как убийство иностранца. Лопухи! Если бы не Чантава, провалившихся можно было бы отцепить, бросить мотать срок. Но Чантава… Слишком заметная фигура, соратничек хренов.</P> <P>- Послушай, Тамаз, а на каком участке это произошло? Случайно не на Октябрьской?</P> <P>- На Октябрьской. На выезде на Авчальское шоссе.</P> <P>- Так в чем же проблема? Сколько они просят? Неужели не наскребем?..</P> <P>- Если бы задачка так просто решалась, - Кантария откинулся в кресле и скрестил пухлые руки на груди. - Сириец - это тебе не какой-нибудь грязный осетин. Об убийстве уже знает сам Пативарднадзе.</P> <P>- Пативарднадзе? Вот так влипли...</P> <P>- Я разговаривал с ним по телефону. Он сказал, что очень сожалеет, но ни чем помочь не в состоянии. Чантава будут судить. Единственное, чтов его силах - смягчить приговор на парочку лет.</P> <P>- Знаете что надо сделать, - вклинился в диалог молчавший до этого Хорст. - Надо пригласить этого кремлевского лизоблюда в бунгало и поторговаться. Сауну организовать, шикарный стол, а главное – шлюху посексуальнее подсунуть.</P> <P>- Неужели согласится? - недоверчиво ухмыльнулся Звидиа.</P> <P>- Конечно согласится!..</P> <P>Покидая звидиевский кабинет, Хорст снова вспомнил про бананы, которых он так и не успел отведать. Однако когда возвратились к столу, поднос с бананами уже был пуст.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?36342'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=36342'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]