Хуже войны (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/35474/index.shtml'>Олег Буркин</a></h1> <span class="date"><span>11 декабря 2008 14:14</span></span> <h3><i>Автор:</i> Олег Буркин (г. Слуцк, Республика Беларусь)</h3> <h2>Хуже войны (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова </h2> <P><STRONG>19.</STRONG></P> <P>И вот спустя почти двадцать лет ротный вспомнил о нем. Потому что прочитал в глазах секретаря парткома то же плохо скрываемое и напряженное ожидание, которое было когда-то во взгляде пригласившего Фоменко на первую беседу особиста.</P> <P>- Так, так. Четверо, говоришь, попали в твою роту, - Поташов поджал пухлые губы. - Успел познакомиться?</P> <P>- Нет еще.</P> <P>- Зато я успел, - подполковник шумно вздохнул. - В том числе и с рядовым Ойте.</P> <P>Ротный удивленно вскинул брови. </P> <P>- Чудная фамилия.</P> <P>- Немецкая.<BR>- То есть?</P> <P>- Немец он, - со злостью сказал Поташов. - Да в придачу еще и меннонит. Есть такая христианская конфессия… Среди обрусевших немцев их много. На гражданке золотые люди: не пьют, не курят. А в армии с ними одна морока…</P> <P>- Знаю, - вздохнул Фоменко. - Мне один такой попадался, в Карелии. Им вера оружие брать в руки запрещает…</P> <P>Он вскинул голову. </P> <P>- Но как же… - Фоменко недоуменно пожал плечами. - Как он попал в Афган? Есть приказ. Таких сюда нельзя.</P> <P>- Правильно. Мне его в Ашхабаде подсунули. А времени проверить не было.</P> <P>- Так что ж его теперь, обратно? - простодушно спросил ротный.</P> <P>- Ты же не дурак, Фоменко, а такое говоришь, - почти ласково произнес секретарь. - Нельзя его обратно... Большие неприятности могут быть. У меня…</P> <P>Поташов почесал затылок.</P> <P>- Тебе, кажется, уже давно пора майора получать, а?</P> <P>- Пора. Да должность капитанская, - Фоменко развел руками, но тут же, устыдившись этого слишком откровенного жеста, быстро спрятал их за спину.</P> <P>- Это дело поправимое. Должность найдется, - губы Поташова растянулись в гримасе, которая должна была означать улыбку. - Для умного человека всегда найдется.</P> <P>И снова его напряженно-ждущие глаза говорили: «Ты же знаешь, что в третьем батальоне освободилась должность начальника штаба. Вот бы тебе на нее, а? Через месяц получил бы майора».</P> <P>- Если вы считаете, что я достоин..., - пытаясь не выдать охватившего его волнения, сказал капитан.</P> <P>- Твою кандидатуру рассматривают, - с напускным безразличием протянул Поташов. - Но есть и другие, понимаешь?</P> <P>- Понимаю, - кивнул ротный.</P> <P>- Командир полка обязательно посоветуется со мной, и если я буду настоятельно рекомендовать тебя..., - подполковник помедлил. - Пора получать майора, а?</P> <P>- Я оправдаю ваше доверие, - отрезал капитан, не найдя ничего лучшего.</P> <P>- Вернемся к Ойте, - секретарь расправил жирные плечи, и Фоменко почувствовал, что сейчас Поташов скажет главное – то, ради чего он вызывал его к себе. - Пока только мы с тобой знаем, кто такой этот Ойте, - подполковник говорил очень медленно - так медленно, что паузы между его словами значили несравненно больше, чем сами слова. - Но если про него узнают там, - секретарь скосил глаза к потолку, - будет плохо. И мне, и тебе.</P> <P>На лице Фоменко не дрогнул ни один мускул. </P> <P>- Рано или поздно там об этом узнают, товарищ подполковник.</P> <P>- Не должны узнать, - ноздри узкого носа Поташова раздулись. - Завтра твоя рота уходит на «боевые». А молодым и неопытным, вроде Ойте, первый раз в бою всегда бывает трудно… </P> <P><STRONG>20.</STRONG></P> <P>После ужина официантки офицерской столовой убирали со столов. Торопливо кидая в большой чугунный бак ложки и вилки, самая старшая из них – полная и крикливая Света – смахнула с носа капельки пота и скомандовала:</P> <P>- Шевелись, бабы! Не знаю, как вам, а мне надо сбежать пораньше.</P> <P>- Твой, небось, уже к окну приклеился. Ждет! - отозвалась, нагружая передвижную тележку мисками, Наталья. Она была почти одних лет со Светой, но смотрелась моложе из-за коротко стриженных и по-кукольному завитых рыжих волос.</P> <P>Света сладко потянулась.</P> <P>- Всю ночь спать не даст…</P> <P>- А мой напьется на радостях да удрыхнет, - заявила Наталья. - Зато уж завтра поутру...</P> <P>Заговорщицки подмигнув Наталье, Света повернулась к Аннушке, которая молчаливо протирала столы.</P> <P>- А ты, Ань, торопишься или нет?<BR>Словно не слыша, Аннушка продолжала орудовать тряпкой.</P> <P>Официантки переглянулись. Света с укором протянула:</P> <P>- Молчишь... Второй месяц тремся бок о бок, а все как чужая. Молчком да в одиночку здесь пропадешь.</P> <P>- Пропадешь, пропадешь, - подхватила Наталья. - Мы тебе зла не желаем. Наоборот.</P> <P>- Спасибо, - не поднимая головы, тихо сказала Аннушка.</P> <P>- Думаешь, ты какая-то особенная? - продолжала Наталья. - Что мы, не знаем, зачем бабы сюда едут? Чем их еще заманишь на войну, где, неровен час..., - она торопливо перекрестилась. - Или мужиками, или деньгами. Так, Светик?</P> <P>- Кто нас с Наташкой на четвертом десятке, дома бы замуж взял? А здесь с голодухи и сухарь слаще пряника, - Света прыснула. - Глядишь, какой-нибудь и найдется. Вон, Вовка мой уже собирается... Тьфу, тьфу, тьфу, не передумал бы! Ты, конечно, другое дело. Ты бы парня и дома нашла.</P> <P>- Значит, денежки нужны, - хитро улыбнулась Наталья, тряхнув рыжей челкой. - На французские духи, итальянские туфли... Дома на это, хоть загнись, не заработаешь. Да что зарплата! Ты, Ань, тут озолотиться можешь, только не зевай. Молодая, красивая... Такой товар в Афгане дорого стоит. Посмотри вон, что Элка-машинистка вытворяет.</P> <P>- Никому не отказывает, только плати, - вставила Наталья. - Зимой в Союз летала, в отпуск. Сколько у нее денег на таможне насчитали! Маничев с Элкой таможню проходил. Маничев врать не станет... А знаешь, что Элка ответила таможенникам, когда спросили, откуда столько? «Сами должны знать, каким местом заработала». Зараза нахальная!</P> <P>Собрав очередную порцию мисок, Наталья с грохотом швырнула их на тележку.</P> <P>- Конечно, не всякая так сумеет… Уж если идут на это бабы, то через силу. И через злость. Как Элка ненавидит этих мужиков! Она же их лупит и в хвост, и в гриву. Чуть что не по ней – и бьет, и кусает... Вчера вон Венславовичу рожу почистила, весь обляпанный пластырем ходит. А мужики все равно к ней тянутся: красивая...</P> <P>- Красивая, - с нескрываемой завистью согласилась Света. - Вытерпит она проклятые два года и баста. Думаете, ей, как всем, не хочется, - семью иметь, детей? Да она с тоски по такой жизни воет. А дотянет свой срок, - забудет наш полк как страшный сон. Приедет домой – баба как баба. Кто там знать будет, как она в Афгане жила?</P> <P>- Ну, чего молчишь, Ань? - снова попыталась она втянуть в разговор не проронившую до сих пор ни слова Аннушку. - Думаешь, будешь молчать - все беды пройдут стороной?</P> <P>Аннушке захотелось вдруг закрыть глаза, заткнуть уши и убежать куда-нибудь, где никто не захочет под грохот тарелок и ложек ждать ее исповеди.</P> <P>- Если вы торопитесь, уходите, - стараясь не глядеть в глаза официанткам, предложила она, готовая на все, лишь бы их не было рядом. - Работы осталось немного, управлюсь сама.</P> <P>Света с готовностью швырнула собранный уже было пучок ложек на стол.</P> <P>- Анька, ты золото!</P> <P>- В другой раз и мы тебя выручим, - стягивая грязный фартук, заверила Света…</P> <P>...Аннушка осталась одна. Она опустилась на стул, чтобы передохнуть. Ей и в самом деле было некуда спешить: Фоменко не придет раньше полуночи. Но в полночь или чуть позже...</P> <P>Аннушка прислушалась: за дверью столовой кто-то насвистывал простенькую мелодию. Кажется, марш «Прощание славянки». Дверная ручка медленно поползла вниз...</P> <P>Официантка вскочила и растерянно уставилась на человека, который вырос на пороге.</P> <P>- Поужинаешь со мной? - сказал, наслаждаясь эффектом, который он произвел своим неожиданным появлением, командир полка. </P> <P>У самого молодого в 40-й армии полковника были широкие плечи, густые русые волосы, щегольские, аккуратно подстриженные усы, и не было ни малейшего намека на живот.</P> <P>- Поужинать со мной не желаешь? - еще раз промурлыкал Тодоров. </P> <P>Аннушка молчала. Командир растерянно хмыкнул, окинул официантку оценивающим взглядом и подошел к ней почти вплотную.</P> <P>- А ты даже лучше, чем я думал, - сказал он, измерив ее взглядом. - Ну, чего испугалась, глупенькая? Я тебя не съем… </P> <P>Хохотнув, он положил на плечо Аннушки свою руку. </P> <P>Официантка, дернув плечиком, попыталась ее сбросить, но цепкие пальцы Тодорова уже гладили ее тонкую, нежную шею.</P> <P>Аннушка прошептала:</P> <P>- Пустите, пожалуйста…</P> <P>- Не пущу! - прохрипел Тодоров, возбужденно дыша.</P> <P>Полковник привлек Аннушку к себе, сжимая официантку в своих объятьях. Его рука скользнула ниже ее талии и начала медленно забираться под юбку…</P> <P>Аннушка вскрикнула: </P> <P>- Да пустите же вы! </P> <P>Собрав последние силы, она вырвалась из рук Тодорова и оттолкнула его.</P> <P>Тодоров побагровел. Его лицо исказилось от злости. </P> <P>- Что, целку из себя строишь? Я в своей комнате стол накрыл, а ты… Запомни: если я чего-то хочу, то всегда это получаю, поняла?! Не хочешь со мной при свечах поужинать? Так я тебя прямо здесь…</P> <P>Расстегивая на ходу брюки, Тодоров начал надвигаться на Аннушку, беспомощно прижавшуюся к столу. Ее глаза торопливо шарили по сторонам…</P> <P>Взгляд женщины уперся в большой чугунный черпак, который лежал на столе, и Аннушка схватила его. Полковник бросился на нее, но официантка, ловко увернувшись и отпрянув в сторону, со всей силы опустила черпак на его голову.</P> <P>Охнув, Тодоров рухнул на пол, а Аннушка попятилась к двери… </P> <P><STRONG>21.</STRONG></P> <P>И был вечер. И близилось застолье.</P> <P>Встречали полк с войны сегодня. И провожали на войну тоже сегодня.</P> <P>Посреди стола возвышалась кастрюля с вареной картошкой в мундире, вокруг лежали наскоро ополоснутые под краном пучки зеленого лука; тарелок не было вовсе, зато кружек и ложек с вилками было в достатке.</P> <P>Хозяева комнаты – Маничев и Чепига – накрывали на стол и дожидались гостей: Рокфеллера с Фомой.</P> <P>Открывая банку тушенки, Маничев поранил палец. Сунув его в рот, он сидел на табурете и наблюдал, как Чепига, ловко орудуя ножом, нарезал уже вторую буханку хлеба.</P> <P>Стрелка на стареньком пузатом будильнике подползала к девяти, когда пожаловал Фоменко. Капитан вошел не один, подталкивая в спину замешкавшегося у порога незнакомого, совсем молодого лейтенанта и приговаривая:</P> <P>- Не стесняйся. Тут все свои.</P> <P>Лейтенант долго и тщательно вытирал ноги о половичок, озираясь по сторонам, и наконец произнес:</P> <P>- Здравствуйте.</P> <P>- Ждорово, - промычал, посасывая порезанный палец, Маничев.</P> <P>- У нас еще один гость? - кивнул на незнакомого лейтенанта Чепига.</P> <P>- Не просто гость, - Фоменко, продолжая подталкивать лейтенанта перед собой, прошел к столу и, положив обе руки ему на плечи, резким толчком усадил на табурет. - Корреспондент окружной газеты, про мою роту будет писать, - гордо добавил он.</P> <P>- Правильно! - сказал Чепига. - Давно пора.</P> <P>Корреспондент смущенно привстал.</P> <P>- Извините, я не представился. Лейтенант Средзакозовцев, Слава, - он попытался протянуть руку расположившемуся напротив Маничеву, но Фоменко, обхватив лейтенанта за плечи, вновь ловко усадил его.</P> <P>- Сиди! Сейчас выпьем по первой, потом по второй... Там сразу со всеми и познакомишься.</P> <P>Ротный устроился за столом рядом с корреспондентом и нетерпеливо потер руки.</P> <P>- Ну что, мужики, пора начинать?</P> <P>- Рокфеллера ждать не будем? - вынув палец изо рта, поинтересовался Маничев.</P> <P>- Он может в штабе и до утра просидеть, - поддержал Чепига Фому. - Потом догонит.</P> <P>Начальник строевой части сел вместе со всеми за стол, аккуратно разлил содержимое одной из бутылок по кружкам и провозгласил:</P> <P>- С возвращением.</P> <P>Полковые со знанием дела сделали выдох и припали к кружкам. Быстро опорожнив их, потянулись к закуске. Корреспондент замешкался и выпил позже. Он едва не задохнулся и, выпучив глаза, громко закашлял.</P> <P>Фоменко от души треснул его кулаком по спине.</P> <P>- Привыкай, чистый спирт.</P> <P>- Ничего другого не держим, - вставил, отчаянно хрумкая огурцом, Маничев.</P> <P>Ошалевший Средзакозовцев открыл рот и высунул розовый, как поросячье ухо, язык.</P> <P>- Спирт? Первый раз пробую.</P> <P>- И поверь, не последний, - едва прожевав, Чепига снова наполнил кружки. - Ну что, по второй?</P> <P>- Давай, - согласился Фоменко и протянул Средзакозовцеву кружку с водой. - Запивай, легче пойдет.</P> <P>Суровые у вас нравы, товарищ капитан, - корреспондент опасливо покосился на бутылку. - Если так пойдет и дальше, я, пожалуй, окажусь под столом.</P> <P>- Поднимем, - успокоил его Маничев.</P> <P>Кружки опустошили повторно. Средзакозовцев, передернувшись от отвращения, тоже влил в себя теплую, пахнущую резиной жидкость.</P> <P>Подцепив ложкой прямо из консервной банки кусок тушенки, Фоменко проглотил его, почти не разжевывая, и махнул рукой.</P> <P>- Завтра опять на войну. Потери на Панджшере всегда большие...</P> <P>Чепига поморщился.</P> <P>- Нашел о чем говорить за столом. Лучше вспомни, что нам рассказывал командир полка. Там, у Ахмад-шаха в госпиталях, медсестры-француженки. По линии Красного Креста. Вдруг твоя рота госпиталь захватит?</P> <P>Фоменко собирался сказать что-то в ответ, но не успел.</P> <P>Дверь комнаты едва не слетела с петель, а на пороге вырос распахнувший ее ударом ноги Рокфеллер. Под мышкой начфин держал два объемистых свертка. В свертках булькало и хрустело.</P> <P>- Принимайте груз, - рявкнул он. - Уроню - пожалеете.</P> <P>Маничев с Чепигой кинулись спасать ношу.</P> <P>Отделавшись от свертков, начфин грузно плюхнулся на табурет и стал не без самодовольства наблюдать, как из свертка побольше Маничев вывалил на стол гору жареной рыбы, а из другого, поменьше, Чепига бережно извлек трехлитровую банку спирта.</P> <P>Наклонившись к самому уху Фомы, Рокфеллер шепнул:</P> <P>- Слышь, Валер, иду я сейчас мимо офицерской столовой, а навстречу - Тодоров. И башка у него – вся в крови...</P> <P>- Ты что?!</P> <P>- Не замечая меня, прет, как бык. Глаза стеклянные... Постоял я чуток, пока он к себе в модуль не зашел, развернулся – и прямым ходом в женский барак. Подумал, может, бабы чего знают.</P> <P>Корытов внимательно посмотрел другу в глаза.</P> <P>- Помнишь, ты перед боевыми на всю ночь уходил? Ну, к новенькой этой, официантке... Аней ее зовут.</P> <P>- Ну?! - Фоменко побледнел.</P> <P>- Короче, Тодоров ее сегодня в столовой хотел... Ну, ты понимаешь. Да куда там! Она его треснула черпаком по башке – и ходу… В модуле сейчас сидит, заперлась с перепугу в своей комнате, никого не впускает, - Рокфеллер перевел дух и добавил. - Валер, я не знаю, что у тебя там с ней... Но если у тебя серьезно, прямо сейчас туда беги, слышишь? Молодая, как бы чего с собой не сделала.</P> <P>Фоменко затаил дыхание. На его мгновенно вспотевшем лбу вздулась голубая вена - тугая, как тетива. Он глухо, как из-за стены, сказал:</P> <P>- Чего я туда побегу? Пусть побудет одна, успокоится…</P> <P>- Как знаешь, - пробормотал начфин и вдруг понял, что они с Фоменко уже давно говорят не шепотом, в комнате стоит гробовая тишина, а Чепига, Маничев и корреспондент жадно ловят каждое слово.</P> <P>- Как знаешь, - повторил начфин, обведя гостей растерянным взглядом. - Чего притихли? Чего не наливаешь, Витя?</P> <P>Чепига с готовностью потянулся за бутылкой, а уже изрядно захмелевший Маничев, слышавший, как видно, добрую часть разговора, протянул:</P> <P>- Значит, Анька-официантка Тодорову башку расшибла? Так ему и надо. Все от жизни торопится взять. Если какая новенькая в полку, ни за что не пропустит. Бабу только жалко. Командир ей такого не простит, на этой же неделе вышвырнет обратно в Союз.</P> <P>- Заткнись, - тихо сказал Корытов, но, увидев, как вытянулось от обиды лицо Маничева, спохватился и примирительно добавил.</P> <P>- Думай, что говоришь, Саня. Вон, корреспондент рядом. Напишет про наш полк невесть что…</P> <P>- Нет-нет, ничего плохого я писать не собираюсь, - шумно заверил его Средзакозовцев.</P> <P>Его, как и следовало ожидать, развезло раньше всех. Длинный чуб лейтенанта свесился и прикрыл правый глаз.</P> <P>- Вот потому-то все наши газеты и врут, - ехидно процедил Маничев. - С твоей «Окопной правдой» только в сортир ходить.</P> <P>- Во-первых, не «Окопная правда», а «Фрунзевец», - Средзакозовцев поправил волосы. - А во-вторых... - Нельзя писать обо всем, понимаешь? Чтобы молодым ребятам было не страшно сюда ехать. Чтобы их матери были спокойны...</P> <P>- Чтобы их сыновей убивали, а они были спокойны? Да ты хоть раз видел - там, в Союзе, - как в чей-нибудь дом привозили цинковый гроб? Ты хоть это-то видел?</P> <P>Маничев повернулся к Фоменко.</P> <P>- Расскажите ему, Валерий Григорьевич. Вы же зимой сопровождали груз «двести».</P> <P>Фоменко вздохнул, утопил широколобую голову в плечи и опустил на глаза веки. </P> <P>- Хуже нет, чем цинки возить... В Курской области, в одном районе, шестерых выгружали: военком нормальный попался. Сказал, что сам, без меня, по домам развезет. А в соседнем районе военком трусливый, гад! Настоял, чтобы я поехал вместе с ним. Не помню уже, как село называлось – Гречиха или Гречишиха... </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?36487'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=36487'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]