18 декабря 2008 12:59
Автор: Андрей Негривода (г. Москва)
Филин – ночной хищник (исповедь одинокого пса войны) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова
30 ноября 1988 г. Чаман.
Лёжа на бархане и рассматривая городишко в миниатюрный, но, тем не менее, двадцатикратный бинокль с линзами, не бликующими от солнца, Андрей напряженно, до ломоты в зубах думал: «Что дальше? Как войти в город, кишащий «духами», найти на шумном восточном базаре нужную чайхану, изъять её хозяина, находящегося под надзором, и уйти? Задачка!»
Перед Филином лежал конечный пункт задания, но до конца самой задачи ещё придется попотеть. Ох, как попотеть!
«Ещё, неизвестно, жив ли Хайзулла, а ели жив, то, в каком физическом состоянии? Сумеет ли выдержать переход через пески? Почти наверняка – нет. Он хоть и разведчик, но, другой пробы, что ли, штурмовые задачи – ни его профиль, его работа – информация. Не послали бы мою группу к чёрту на рога, если бы он мог уйти сам. А что это значит? А значит только то, что с ним придется нянчиться, как с дорогой куклой.
Приказ однозначен – «Хайзулла должен вернуться!». Даже в разобранном состоянии, даже в полиэтиленовых мешках, но при этом ничего, даже пуговица на кальсонах не должна пропасть. Кто знает, где и что он спрятал?! Помню, помню, как же, инструктаж того сурового дядечки в отличном костюме, генерала ПГУ[1], не иначе, судя по тому, как он рубил фразы, экономя каждое слово…»
- Так, все ко мне! – скомандовал Филин, скатываясь с гребня бархана. – Значит так, ребята, диспозиция такая…
План, родившийся, в голове Андрея, был абсолютной авантюрой, отдающей манией преследования суицидника:
- Нам нужны колёса – в каком состоянии находится Хайзулла, мы не знаем, но в любом случае он не готов к пустыне, поэтому уходить будем по шоссе на Кандагар. – От слов командира у Медведя брови поползли на лоб. – Поэтому – Индеец, Брат, Кабарда… Ваша задача – машина. Лучше «газон», ну в смысле «шестьдесят шестой», он и проходимый, случись чего, и в кузове все поместимся. В шести – семи километрах от города, на север, почти на самом шоссе, есть, как я понял, заброшенные строения. Дувал, но там какие-то движения, я видел парочку 66-тых и несколько «козлов»[2]… Пойдёте, как стемнеет. Индеец, наш шанс унести ноги отсюда – это машина…
Все смотрели на Филина, но в глазах «псов войны» мало помалу начали зажигаться искры понимания задуманного, а вместе с этим и азарт. По большому счёту все они были авантюристы. С опытом. А это уже – профессионализм…
-…Дальше… В город со мной пойдут Бай и Мулла, естественно. По полученной информации – здесь царь и бог Алихан. Он полевой командир у Массуда, и Чаман – его вотчина. Сейчас его в городе нет – Кандагар кусочек слишком сладкий. Вот и будем изображать: я – инструктора-«янки», а Бай и Мулла – переводчиков и охрану. Идея ясна?
- Do you speak English, mister? – внезапно произнес Бай.
- Yes, I do, my friend.
- What you name, brother? – подхватил Брат.
- My name is Quiet Death, I am soldier of fortune, – улыбаясь, произнёс Андрей. И увидел реакцию на свои ответы на лицах бойцов.
- «Солдат удачи» – это конечно правильно, кхм-ххм, – проворчал Медведь. – А вот на счёт «Тихой смерти»… Не слишком ли, а, Филин?
- В самый раз. Дальше!...
И вдруг Андрей каким-то двадцать третьим чувством понял, что ребята зауважали его только сейчас. Именно в эти минуты, здесь в песках родился командир группы разведки Филин.
- Ганс, Змей, Тюлень – группа прикрытия. Если что-то не заладится, то без СВД и пулемёта нам из города не выйти… Выходить будем к шоссе – это единственный путь. Поэтому ваша задача – окопаться на подходах, метрах в 300-х, и ждать. Главное – маскировка и маскировка. – Филин продолжал излагать свой план. – Медведь… Ты, Игорь, самый опытный из всех, поэтому так: Слон, Бульба, Сало, Бандера и Док под твоей командой. У тебя остается связь, сапёр и врач. Ну и Бандера, как скрытые резервы…
Это замечание вызвало улыбки, на лицах всей команды, кроме самого Бандеры.
- Ты Игорь – наши тылы, и если уж, не приведи Господи, всё пойдёт совсем уж через жопу – наш шанс выскочить, шанс для всех. Это ясно?
- Ясно-то оно ясно, Филин, только…
- Командир! Меня никогда не держали на подхвате! Ты чего, Филин? – прорвало Бандеру. – Меня, как салагу, на шухер ставишь?!
- Это приказ, Саша, это приказ! Случись чего, ты со своим РПГ будешь прикрывать всю группу. Понял, наконец? Ты – наш шанс уйти отсюда!..
- Ладно. – Пробурчал обиженно Бандера. Его в первый раз не пустили на пик операции, а отвели роль няньки.
- Медведь, что скажешь?
- Хрень полная твой план, но может проскочить. Не знаю!... Мне-то где ждать?
- У нас разрыв получается в 6-7 километров, вот и расположись где-то посередине – между Индейцем и Змеем… Выходим по первой звезде. Сейчас всем отдыхать и набираться сил, они, ребята, нам ещё, чувствую, понадобятся! Это всё! Всем отдыхать!...
30 ноября 1988 г. Чаман. 19.30.
Вошли в город на удивление легко, без проблем. «…Без шума и пыли…» - как сказал бы Лёлик из «Брильянтовой руки»… Сумерки на востоке наступают внезапно – вот сейчас только было солнце, день, а через две минуты – ночь. Вечеров здесь, в этих широтах, почти не бывает.
Город Востока… Узкие, даже не улицы, а так, тропки для жителей, дома, отгороженные от посторонних глаз глиняными дувалами – всё, что происходит в доме его хозяина, находится за семью печатями. Восток…
Бай уверенно продвигался в этом восточном лабиринте, переступая арыки, и сворачивая то влево, то вправо – он-то знал восточные города, здесь вся жизнь вертится вокруг базара, и селятся вокруг него. В общем, не зря говорят, «базарная площадь». Как ориентировался в этом ребусе закоулков Бай, для Андрея так и осталось загадкой, но примерно через час они вышли к базару. «…Ну, а дальше?...» А дальше пошёл метод «научного тыка». Бродили по базару и читали вывески. В смысле, читали-то Бай и Мулла, ведь для Филина эти закорючки арабские – что баран покакал… Справа, там, где был Мулла, раздался посвист-шипение потревоженной эфы[3], это был сигнал к сбору.
- Здесь. – Произнёс по-английски Мулла, махнув головой на ничем не отличающийся от других домик.
Почти в самом центре этого базарного муравейника стояло низкое, с плоской крышей, по-восточному сложенное из саманов[4] зданьице.
Наглухо закрытые фанерными щитами окна и огромный амбарный замок на двери не внушали почему-то оптимизма. Но чайхана «У Хайзуллы» была найдена. Нужно было что-то делать дальше. Посидели. Слов было не нужно – бывшие ГРУшники Бай и Мулла понимали ситуацию без слов. А ситуация складывалась не самая лучшая: где, кроме чайханы мог находиться наш Хайзулла, группа не знала; в глаза бросалось не запустение чайханы, а брошенность; резидента нужно вынимать в любом случае – временные рамки не установлены, главное вернуть Хайзуллу. Вот и вопрос почти по классике – «Что делать?». Ждать в чайхане – сколько? Искать в городе – как? Задавая вопросы на Востоке, невозможно не привлечь к себе внимания, а постороннее внимание для группы – это…
«… Что делать будешь, Андрей свет-Ляксееич? Время-то уходит…»
И Алишер, и Абдулло не пытались ничего советовать. Они-то понимали, в какую ситуацию вляпались! И что самое смешное, у этих, прошедших, Бог знает какую школу ГРУ вояк, не было решения. И они, по-восточному, отдавали инициативу старшему, сами того не желая, приваливая командира камнем ответственности за принятое решение.
- Так, пацаны, пойдём, посмотрим вокруг. Там решим… по ходу, - очень тихо сказал Филин, поднимаясь.
Сторожась, начали обходить здание. И как ожидал Андрей, обнаружили ещё одну дверь, с выходом на задний двор. Неприступность чайханы оказалась мнимой. Маленькая задняя дверь оказалась сломанной. Да нет, она была разбита в щепы. Через неё-то и «просочились» в помещение Филин, Бай и Мулла.
Чайхана была разгромлена. Здесь прошли Батый с Мамаем, а Чингисхан закончил поход на чайхану Хайзуллы. Разгром бал полный. От деревянной мебели остались одни щепы, а от посуды – черепки. То, что некогда было продуктами, сейчас таковые только напоминало при хорошем воображении. Чайхану обыскивали тщательно, ничего не жалея. Внезапно куда-то метнулся Бай. Из горы дров, некогда бывшими мебелью, он вытащил извивающегося и кусающегося пацаненка лет двенадцати. Этот волчонок вырывался из рук Бая всеми доступными ему способами. А самое главное, молча!
- Зверёныш, бля! – прошипел Бай, руки которого уже были в крови, – да он меня сейчас съест!
И тут мальчик заговорил. Очень быстро, захлебываясь от слов. Он перестал вырываться и только говорил, говорил… Бай отпустил мальчика, а тот, о чудо, не пытался убежать. Слова лились рекой из уст мальчика и Бай превратился в слух.
- Переводи, Алишер, давай! – прокричал шепотом Андрей.
- Тут такое дело, Филин. – Бай пытался одновременно и слушать мальчишку, и переводить. – Семья этого мальчишки тоже беженцы из Герата. Они уже, было, начали от голода пухнуть, когда Хайзулла открыл чайхану. Короче, он кормил всю эту семью, даром, а их там человек пятнадцать… А знаешь, Филин, самое смешное, что этот волчонок точно знает, кто мы такие, говорит, что так правильно здесь говорить не умеют. Короче он знает, что мы «шурави», и, кстати, Хайзулла тоже. Но, он говорит, что ему кажется, что все «шурави» добрые, ведь Хайзулла целых 4 года кормил всю его семью.
Парнишка продолжал тараторить громким шепотом.
- Хайзуллу уже два дня назад увезли люди Алихана. Они держат его на старой конюшне, что рядом с шоссе, ему так кажется.
- Слушай, Бай. Да это же тот дувал, куда я Индейца с ребятами отправил за транспортом.
- Похоже, что так.
- А ведь нарвутся пацаны на неприятности!
- Кто? Индеец с Братом и Кабардой? Ты, Филин, можешь смеяться, но, не зная того, отправил обычную сбитую связку – они всегда так работают: Индеец, Брат и Кабарда. Не боись, Андрей, если что-то не так, они будут ждать группу.
К 23.00 они с помощью мальчишки вышли на окраину Чамана. Отправив юного проводника восвояси, они ускоренным маршем двинулись к старой конюшне. За время этого скрытного марш-броска ещё два раза свистела «эфа». В 23.40 уже вся группа Филина была в сборе.
- Значит так, Филин, – докладывал Индеец результаты своего совместного с Братом и Кабардой похода за транспортом. – «Колёса» есть на выбор: парочка «66»-х, тентованый «Урал», четыре «козла», на двоих стоят турели с «Утесами»[5]! Где только и взяли? Охраняли эту богадельню одиннадцать наркош – они обкурились до глюков, вот мы их и сняли в три прыжка.
Тут Индеец как-то замялся, не зная как докладывать дальше.
- Тут вот ещё что…
- Ну же, Артур!
- Там, у них, афганец один, в клетке сидит, полужмурик. Его видимо пытали – я много чего видел, но этот должен был их сильно достать, если с ним такое сотворили. Пойдем, посмотришь…
В одной из комнат была оборудована походная тюрьма. То, что увидел Филин, заставило его сердце ухнуть куда-то вниз, к каблукам.
Невольник сидел на полу, руки прикованы цепями к стене и разведены в стороны. Черная борода, смуглое лицо, всё бы ничего, но вот ноги!.. Кто-то методично, от колен вниз до щиколоток срезал ремешки кожи в сантиметр шириной, получилась эдакая бахрома…
Он сидел в луже собственной крови, не подавая признаков жизни, а вокруг вились жирные мухи. Волосы на голове Андрея приподняли чалму. Не говоря ни слова, к афганцу бросился Док. Филин вышел на порог, и таким сладко-пьянящим показался ему воздух после смрада и сладковатого запаха крови в узилище, что голова пошла кругом.
- Андрюха, тут такие дела, - зашептал в ухо Док. – Края надрезов заживали не одновременно. Его планомерно резали в течение, думаю, часов сорока. Он в шоке болевом, но, видимо, крепкий мужичок, он в сознании и всё бормочет, что, мол, он несчастный чайханщик и кроме шурпы и чая ничего не знает. С ним сейчас Бай.
- Слышь, Док. – Андрей перевёл дух. – Это Хайзулла... Это мы его искали…
- Ох, ничего себе… струя. – Этот вояка был удивлен по-настоящему. – Выше подоконника!.. И что дальше?
- Будем думать, и думать быстро!
Обалдевший от новости Док, пошёл поделиться ею с ребятами, а Филин остался стоять на пороге. Его никто не трогал, каждый понимал, что от принятого командиром решения зависят и их жизни…
1 декабря 1988 г. Шоссе. 00.30.
Андрей вошёл в помещение, где находился Хайзулла. Не без содрогания, наклонившись над лицом Хайзуллы-Николая, он пристально стал всматриваться в это, невероятно постаревшее лицо друга детства.
- Я вкатил ему морфин и, как смог, сложил в «кучу» его ноги, – проговорил над ухом командира Док. – Он потерял много крови, почти не жилец. Н организм крепкий – выдержать такое не каждый смог бы. Он будет спать долго, не трогал бы ты его сейчас. Ему и так отвалило на всю жизнь…
Внезапно Хайзулла открыл глаза. И от ясности взгляда у Андрея мурашки поползли под одеждой.
- А я всё думал, – очень медленно произнёс Хайзулла, – кто же этот мой Шанс, которого я знаю в лицо? Ну, привет, бача[6]…
На большее, видимо, сил не осталось.
- Так, бойцы, вариантов особенных нет! – спустя ещё три минуты раздумий, произнёс Филин. – Берём «Урал» и… вперёд, и с песней. До Кандагара по шоссе километров 100. Если повезёт, к утру будем. Днём не войти. Отсидимся до вечера. Задира ещё там, а значит, сможем с помощью «десантуры» и войти в город, и выйти. Всё!
- Нет не всё, командир, - подал голос Медведь. – Мы тут тоже уже всем скопом думали. Тут казацкая удаль не пройдёт.
- Говори, Игорь, давай – время сейчас против нас играет. Ну же!
- Короче, так!
Андрей любил авантюры, а потому согласился. План был прост, нагл до чертиков, и, как это не странно, реален. Уходить решили «караваном»! Кто не рискует – тот не гусар! Выходили четырьмя машинами: всё же «66»-е – у них тот же бензин, что и у «козлов» - А-76[7]; и два «козла» с «Утёсами». Решили идти по-наглому: не торопясь, изображая мелкую группу отряда Алихана.
Филин не находил себе места. – Если они начнут за нами охоту? Мы же им все оставили!
- Не ссы, командир, – улыбнулся сапёр. – Я им растяжки на карданные валы нацепил. Двигатель завёл – и к Аллаху, в небесное воинство.
- Ну, смотри!
- Да ладно, не уедут они оттуда, всё нормалёк!
- Ладно, посмотрим… И по рации: – Медведь, что у тебя?
- Порядок! – прохрипела рация. – Едем помалу. Пассажиру нашему хреновенько только – трясёт.
- Так, скорость 30 кэмэ. – Заволновался, было, Андрей. – Он – самое главное.
- Принял. – Прохрипела рация. – Конец связи.
«…Ну, с Богом! И помоги нам Отец Небесный, ибо если не ты, то кто же. Так. Пошла волна! Теперь вернуться осталось. Ну, Фортуна?! Ты уж мамзель не подведи, повернись к нам передом, а не жопой!»
Это была самая первая в жизни Андрея, настоящая, без компромиссов и скидок на возраст и опыт, ответственность за жизни его солдат. И не важно, что эти, его, солдаты могли научить всему его или кого другого – он был командир. Хоть и сопливый ещё, но командир…
5 декабря 1988 г. Подступы к Кандагару. Ночь.
«… Опоздали. Всё-таки опоздали. Теперь надо думать…»
Эти, как оказалось 140 километров по шоссе – дорога петляла как припадочная змея – дались группе Филина очень тяжело, хоть и начиналось всё для их маленького каравана, вышедшего из дувала старой конюшни, хорошо…
Самый стыдный прокол, как командира, случился после десяти километров движения – в горячке сборов Филин не проверил состояние баков на их «колесницах». И поплатился за это самым обидным образом – тот «газон», в кузове которого везли Хайзуллу, вдруг задергался и заглох. Бак «66»-го был пуст… Грузовик решили бросить, перегрузив Хайзуллу. И в этот момент Филин понял, что для их преследователей, а погоня будет обязательно, этот грузовик точно указывал направление, куда ушли спасители Хайзуллы.
И не сделать ничего! Только надеяться на то, что погоня организуется часов через 5-6, тогда есть шанс… Но Филин не мог знать, что временной форы у него было значительно меньше – около 3.00 часов ночи в дувал приехал сам Алихан, и уже через десять минут колонна преследователей выползла на шоссе. Но Всевышний, всё же, видимо, помогал группе Андрея. На рассвете, пройдя километров 45-50, Филин вдруг решил сойти с шоссе. Да не просто уйти в пески, а скрывая следы. Почему он так сделал, Андрей не знал и сам.
Просто, как будто кто-то толкнул в бок: «Уходи с дороги!». А Филин верил в судьбу. Вырубили под корень несколько кустов «верблюжьей колючки», прикрепили за машинами, и ушли в пески километров на 5 за барханы, заметая следы. А уже через 2 часа Филин готов был расцеловать капризную девку Фортуну, кабы такая явилась ему сейчас, во все места – по шоссе шла колонна – явно погоня. Ямы и всяческие колдобины не давали каравану Филина развивать скорость выше 30-40 км/час, правда, они ещё боялись растрясти раненного. Но эта колонна технику не жалела. Водители, сидевшие в кабинах, погоняли своих «железных коней» со скоростью, никак не меньше 60.
Значит, погоня. И погоня серьёзная – «козлы», с установленными на них ДШК; «газоны», с укрепленными в кузовах ротными 82-мм минометами; несколько «Уралов» с «духами». Всего одиннадцать единиц техники и живой силы – морд 50. В середине колонны шёл роскошный белый джип «Grand Cheeroke».
«…Так. Вот теперь совсем хорошо – в джипе, скорее всего сам Алихан, а это значит, дорога на Кандагар будет закрыта наглухо. Отсидеться в песках не получится – Алихан рано или поздно найдёт следы группы. Идти песками без мулов, воды, с Хайзуллой на руках – лучше уж встречный бой. Ладно, выбора-то нет. Будем идти по ночам, без света, на ощупь. У нас есть четыре ночи до ухода Задиры – авось дойдём…»
Вот здесь-то и сыграл свою роль опыт Медведя – решено было идти песками, но на машинах и днём, держа на визуальном расстоянии шоссе. Почему так? И Хайзулла в относительном комфорте; и хоть скорость движения не быстрее, чем на своих двоих, но всё же не на них, а на колесах; и ещё – всегда можно было обнаружить погоню и подготовиться к встрече. На том и решили… Так и шли. Погони не было. А это могло означать только одно – их ждали… Но вот где и как?
Шли тяжело. Машины время от времени перегревались, и приходилось ждать. Но, несмотря ни на что, группа шла, и уже к утру 4 декабря была на подходе к Кандагару. Оставалось пройти каких-то километров 8-9, но тут вмешалась сама природа… Речушка Гильменд… Летом – по колено грязи, по колено воды – всего по пояс. Но сейчас – это была полноводная река. Форсировать такую речку для группы «Краповых» - раз плюнуть, но с ними был Хайзулла, а это меняло все планы…
- Так, пацаны. – Филин провёл короткий «военный совет». – Пойдём через мост.
- Сдурел совсем от жары, – пророкотал Медведь.
- Может быть, – согласился Андрей. – Но это – единственный вариант. Так! Даю десять минут на мысли и споры. Если ничего не родим – действуем по моему плану!
Что-нибудь толковое придумать совместными усилиями не удалось. Группа пошла на мост…
А на мосту их ждала засада Алихана. Тот правильно рассчитал – искать по пескам группу «спецов» - себе дороже, а вот мимо моста они не пройдут.
Бой был короткий, но ожесточенный. Видимо, Хайзулла и вправду был упакован ценной информацией «не для чужих глаз». Прорваться группе Андрея не удалось: такого плотного огня не мог ожидать никто. И уходили «краповые» назад, в пески, потеряв при этом одного «козла». Шли вдоль реки километров 30 до излучины, где в Гильменд впадала ещё какая-то речушка.
Там и переправились, разобрав на доски кузов «газона». Вот на этом-то импровизированном плоту и переправили Хайзуллу и последний, снятый с «козла» «Утёс». Пока подходили к Кандагару, теперь уже на своих двоих, то да сё… Время ушло. Филин опоздал – время 22.40 – Задира должен был уйти больше 8 часов назад. Теперь в город не сунуться – опасно, свои же грохнут. Задача усложнялась неимоверно.
«…Думай, думай командир! Ногами не уйти – впереди километров 250, значит, нужны машины. Где взять? А дальше? По «нитке» не пойдёшь в одежде афганцев – свои же грохнут по дороге, но и форму нашу взять негде, а значит… Значит, пойдем в том, во что одеты. А там…»
Совет с Медведем Филин держал часа четыре. Совместными потугами родился очередной план…
[1] ПГУ – Первое Главное Управление КГБ СССР (внешняя разведка, та которая Штирлицев готовила)
[3] Эфа – одна из самых ядовитых змей Востока.
[4] Саман – блоки для строительства из глины и бараньего кизяка.
[5] НСВ «Утес» - станковый пулемет, сменивший на вооружении ДШК. Калибра – 12,7 мм. Со стандартным оптическим прицелом! Тяжёлая, но очень мощная машинка…
[6] Бача (фарси) – паренёк, юноша, мальчик.
[7] Армейские «Уралы» заправлялись АИ-93.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]