Под тенью Мтацминды На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова (повесть) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/24489/index.shtml'>Сергей Матвейчук</a></h1> <span class="date"><span>30 декабря 2008 13:46</span></span> <h3><i>Автор:</i> Сергей Матвейчук (г. Самара)</h3> <h2>Под тенью Мтацминды На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова (повесть)</h2> <P><STRONG>Глава 15</STRONG></P> <P>Оберегая пылающую свечу от ветра, Бадри на четвереньках осторожно вполз в палатку, нетерпеливо растолкал беспечно посапывавшего Нико.</P> <P>- Вставай, граф. Нас ждут великие дела.</P> <P>Нико спросонья сладко потянулся, протер глаза, еще не сообразив до конца, где находится и чего от него хотят. Зачем его разбудили?</P> <P>- Просыпайся же скорей. Сейчас разгонять начнут.</P> <P>- Кого разгонять?</P> <P>- Кого, кого… Нас, кого же еще?</P> <P>- А мы не уйдем. Здесь лучше, чем на вокзале.</P> <P>- А тебя никто и спрашивать не станет. Дадут пару раз дубинкой по голове.</P> <P>- Не-е, мы так голодать не договаривались...</P> <P>Зевая, Нико без энтузиазма пополз следом за Бадри. За шторой в лицо пахнуло свежим порывом ветра, а от увиденного зрелища перехватило дух. Людское скопище заполнило не только пятачок между Домом правительства и кинотеатром "Руставели", но и все проулки. Чуть ли не каждый сжимал в руке горящую свечу, благодаря чему было светло как днем. Никогда до этого столько народу на митинг не собиралось, даже днем людей бывало меньше. Хотя и тогда орали в микрофон так же истерично, но вместо свечей жгли партбилеты. Желающие публично избавиться от ненавистной красной корочки поочереди подходили к микрофону, не стесняясь, в крепких выражениях проклинали КПСС и под бурные восторженные овации демонстративно поджигали свои партбилеты. </P> <P>- Смотри, вон они,- пальцем показал Бадри. Нико повернулся в указанную сторону и замер. У самого фасада Дома правительства, зловеще сверкая в отблеске свечей касками и щитами, выстроился отряд солдат внутренних войск. Каждый из солдат крепко сжимал в руках резиновую глубинку. Пока что они стояли на месте неподвижно, получая инструктаж. </P> <P>- Бежим быстрее к Сандро. Там уже все собрались,- скомандовал Бадри, увлекая за собой Нико. - Эх, сейчас мы им покажем!..</P> <P>А Сандро, нервно поглядывая на часы, волновался. До начала операции оставалось десять минут и теперь совершенно точно было ясно, что столкновения не избежать. Он прекрасно понимал стоящие перед соколами задачи и знал: сейчас решится все. Мирные митингующие со свечами - с одной стороны и солдаты-головорезы с дубинками - с другой. Но пусть они не надеются на легкую победу, просто так рецителиевские "соколы" с "поля боя" не уйдут. Они пустят в ход все - камни, ломы, пики и хорошенько потреплют ряды военных. Сооруженные накануне баррикады из самосвалов, доверху набитых булыжниками и щебенкой уже сыграли кое-какую роль: бронетранспортеры не смогли пробиться на проспект. А теперь вся эта щебеночная масса полетит в солдат.</P> <P>Краем глаза Сандро приметил, как микрофон перекочевал в руки Илии II - главы грузинской церкви. Хорошо, что здесь присутствует Илия, есть кому благословить народ на святое дело, подумалось ему.</P> <P>Но вместо благословения Илия вдруг неожиданно стал призывать митингующих одуматься и разойтись. Нельзя допускать кровопролития, увещевал он, ведь все мы сыны божьи, а бог завещал жить в мире и согласии.</P> <P>Но тут кто-то вырвал из рук священнослужителя микрофон, оттолкнув его в сторону. "Умрем, но отсюда не уйдем. Сакартвело гаумарджос!"- натужно рявкнули динамики, и Сандро не без удовольствия узнал голос Рецители. "Джос, джос, джос!" - дружно откликнулась толпа. И в этот момент из своего укрытия выдвинулась шеренга солдат. Солдаты прошагали метров десять и остановились напротив палаток голодающих. Суровые, сосредоточенные, они не сомневались, что стоит им начать наступление и угрожающе взмахнуть дубинками, как страх сделает свое дело, и все бросятся прочь, врассыпную. </P> <P>Они были уверены: сопротивления их фаланге никто оказывать не станет, потому что милиция и КГБ не допустят и пресекут всякую попытку такого сопротивления. Они не подозревали, что КГБ уже выключено из игры, а доблестная милиция, вернее, те, кто прибыл на пункты сбора, предпочтет роль наблюдателей, и в результате два десятка солдат, оставшись без их поддержки, окажутся в кольце разъяренных боевиков-"соколов", и после окончания схватки почти половина их, израненных, поколоченных, окажется на больничной койке.</P> <P>Но обо всем этом они еще не знали, и в своем безупречном снаряжении казались неуязвимыми. По команде взмахнув дубинками, они с грозной решительностью дробно ударили по своим щитам - такая своеобразная демонстрация силы для слабонервных, - мол, смотрите, как хлестко мы умеем колотить.</P> <P>Как только последовала команда "Шагом марш!", и воины строем двинулись на толпу, около сотни смельчаков преградили им путь, садясь и ложась на ступеньки. Солдатам ничего не оставалось, как расчистить себе дорогу, поднимая пикетчиков за локти и оттаскивая их в сторону. Но в ответ на применение силы в солдат полетели камни, бутылки, обломки досок. Предметы звонко бились о щиты, не давая возможности воинам ступить и шагу.</P> <P>И все же постепенно тремя слегка расстроенными шеренгами, продирающимися сквозь град камней и прочих "снарядов", солдаты настойчиво двигались вперед. Дистанция до основного фронта столкновения неумолимо сокращалась, грозя с минуты на минуту сшибить две непримиримые противоборствующие силы. В первых рядах, состоящих в основном из женщин, все сильнее нарастала паника. Многие пытались вдавиться вовнутрь людской массы, но непомерная густота ее и усилия сцепившихся за их спинами "соколов" сводили их усилия на нет, и "линия фронта" продолжала оставаться в неизменном составе.</P> <P>А солдатам, напирающим на женские ряды, было не до джентльменства. Их дубинки еще никого не касались, в то время как их самих обстреливали с завидной ожесточенностью и вполне понятно, почему они спешили схлестнуться с обидчиками вплотную.</P> <P>И вот свершилось: дубинки опустились на головы и спины первых, подвернувшихся под горячую руку; толпа содрогнулась от криков и воплей избиваемых людей, нехотя отступив на пару шагов. Но в ответ усилился поток швыряемых камней. Сквозь гвалт и ор с трудом прорезался крик Сандро": "По ногам бейте, по ногам!.."</P> <P>В поте лица "трудились" не только "соколы", но и гавроши грузинской революции Бадри и Нико. Подносчики патронов прытко и расторопно таскали доски и щебенку из кузовов КамАЗов, охотно внося свой вклад в одно общее великое дело.</P> <P>А толпа все отступала и отступала, хотя для наступающей стороны это обходилось дорогой ценой. В суматохе схватки штурмовикам удавались контрвыпады, после которых у кого-то из солдат слетал с головы шлем или летел на землю щит. Обезоруженный был вынужден хорониться за спинами своих товарищей, спасаясь от ударов и травм. Оглушенных прямым попаданием камня или же споткнувшихся, зазевавшихся воинов "соколы" мгновенно затаскивали в свой стан, срывали бронежилет и били, зверски били всем, чем попало - ногами, руками, кольями, пиками. Душераздирающе сигналившие "неотложки" под завязку загружались лишившимися чувств, беспомощно валявшимися на асфальте людьми. </P> <P>одбирали всех подряд, не разбирая ни должности, ни национальности и с ревом сирен мчались в больницы.</P> <P>Сопротивление заметно ослабевало. Под напором солдатских дубинок медленное достойное отступление постепенно перерастало в неорганизованное паническое бегство, в конце концов мощным потоком хлынувшее вспять. Образовалось людское месиво, страшно спрессовав всех в давке. Это был тот самый момент, когда "соколам" надо было приступать к решительным действиям.</P> <P>Без колебаний Сандро извлек из потайного кармана баллончик с нервно-паралитическим газом "Си-эс", пшикнул в лицо какой-то споткнувшейся и неловко свалившейся как соломенный тюк, женщине. Не обращая внимания на ее реакцию, метнулся к следующему беспомощно распластавшемуся, темнеющему силуэту. Растопыренной пятерней нащупал рот и нос, сдавил, наглухо перекрыв кислород. Несколько секунд бешеных конвульсий - и все кончено: cудорожные движения слабели, пока не стихли совсем. Трупы для победы революции были готовы. </P> <P>Справившись с заданием, Сандро бросился уносить ноги, поскольку вошедшие в раж солдаты стремительно наседали, победно продвигаясь вперед и оставляя в своем тылу мастерски сфабрикованный компромат, вошедший в историю как результат невиданного зверства распоясавшейся военщины - 16 бездыханных людских тел, распластавшихся на мостовой.</P> <P><STRONG>Глава 16</STRONG></P> <P>Попыхивая "Мальборо", Хорст увлеченно отстукивал на машинке текст экстренного сообщения в свою московскую газету. В крепких выражениях он не стеснялся. "Озверевшие солдаты садистки избивали дубинками мирных демонстрантов", "Демонстрация силы женщины танками и бронетранспортерами не испугала свободолюбивый народ Грузии и привела к обратному эффекту: народ повалил на проспект Руставели, чтобы защитить первые ростки зарождающейся демократии", "Генерал Ларионов, отдавший приказ на избиение собственного народа", "Во время разгона демонстрации военными были применены саперные лопатки и отравляющие газы, какие именно, пока не известно. 16 человек погибло на месте происшествия, еще несколько находятся в больнице в тяжелом состоянии".</P> <P>Хорст узнал о часе разгона митинга от Звидиа заблаговременно, о чем сразу же известил и других своих знакомых газетчиков. Он понимал: чем больше журналистов окажется на месте события, тем громче раструбят они об увиденном.</P> <P>Сам Хорст отлично выспался накануне днем и явился к Дому правительства свеженьким, имея в сумке фотоаппараты и кинокамеру, заряженные сверхчувствительной пленкой. Старательно поработав локтями, он пробрался в эпицентр событий и принялся снимать. Когда противостояние нарушилось и толпа хлынула обратно, Хорст ловко схоронился в арке подъезда, и продолжал снимать из укрытия, не жалея пленки. Леденящие кровь взмахи дубинок, настырно ползущие "бэтээры", рыдающие в истерике женщины, исступленные лица мужчин, кажется, не веривших своим глазам в то, что происходит.</P> <P>Ему повезло. Как раз напротив его укрытия разошедшийся не на шутку воин неистово лупил сбитого с ног "сокола", до этого метко швырявшего булыжники. Правда, Хорст включил кинокамеру лишь на вторую половину действия. Только после этого он позволил себе удалиться от опасной зоны и направиться в корпункт передавать срочное сообщение. </P> <P>Текст этого сообщения уже был написан им от руки. Когда Хорст старательно отстукивал его двумя пальцами на машинке, параллельно подсчитывая строчки, в корпункт ввалился корреспондент "Вечернего Тбилиси" Мамука Тутадзе. Он был так взбудоражен, что забыл закрыть за собой дверь. Глава его пылали искренним гневом и алели как агаты, ноздри орлиного бугристого носа раздувались словно у разъяренного быка.</P> <P>- Вай ме, Юра,- с порога воскликнул он. - Это же не люди, это звери... их маму. Клянусь, ничего в жизни страшней не видел. Американские фильмы ужасов по сравнению со всем этим - невинные сказки.</P> <P>Тутадзе шумно плюхнулся на стул, трясущимися руками извлек из лежавшей на столе пачки "мальборину". – Я кажется еще не сошел с ума. Но клянусь, если бы я не знал точно, что ты, Юра Ростин - русский, то решило бы, что все русские изверги и садисты. Слушай, ну почему ты молчишь? Ты можешь мне объяснить, как могло такое произойти? И где в самом центре нашей гостеприимной Грузии, в Тбилиси.</P> <P>- Не шуми, Мамука,- ответил Хорст. - Вот увидишь - вся мировая общественность осудит палачей, посмевших поднять руку на человеческие жизни. А организаторов и непосредственных исполнителей этой акции будут судить как бандитов и убийц. Кстати, сколько по твоим данным убитых? Я собираюсь передавать, что шестнадцать.</P> <P>- Утром было шестнадцать. Час назад в больнице скончался еще один, тот самый, что зарублен саперной лопаткой. А знаешь, что рассказал мне один мой знакомый, который сегодня ночью был в самой гуще? Десантники рубили своими лопатками людей и приговаривали: "Это вам за Сталина и за Берию". Те, значит, в тридцать седьмом истребляли русских, а сейчас - мы вам покажем... Эх, да что там говорить - кровавое воскресенье и есть кровавое воскресенье. Варфоломеевская ночь... Как думаешь, Горбачев прилетит или нет?</P> <P>- Должен прилететь. Такая трагедия...</P> <P>- Ну, если только не прилетит и не накажет этих убийц... Они тут уже военное положение собрались объявлять и комендантский час вводить... Да, ты в своем сообщении не забудь указать, что эти твари травили газами и рубили лопатками. Если не напишешь все правду, клянусь мамой, здороваться с тобой перестану. И знать тебя не знаю, что есть такой бумагомарака Юрий Ростин.</P> <P>- Да ты что, Мамука. Не только все как было опишу, но всему миру покажу - у меня ведь пленки на добрых полчаса отснято.</P> <P>- Правда?!</P> <P>- Конечно!</P> <P>- Юра! - Мамука потянулся к нему с распростертыми для объятий руками. - Дай я тебя поцелую! Клянусь мамой, ты будешь у нас в Грузии настоящим национальным героем...</P> <P>Предсказания Мамуки Тутадзе и впрямь оказались вещими и очень скоро сбылись. Имя отважного журналиста Юрия Ростина, честно рассказавшего все трагическую правду о тбилисских событиях ночи 9-го апреля 1989 года, стало символом до конца выполненного журналистского долга. Ростина объявили почетным гостем Грузии и присудили несколько громких премий за внесенный вклад в дело революции. А за внесенный вклад в дело развала СССР Ростина премировали в Нью-Йорке чеком на сто тысяч долларов.</P> <P>Взметнулись на гребень популярности и вседозволенности и штурмовики - "соколы". Осуществив запланированный сценарий, они чувствовали себя героями. После того, что случилось, они могли беспоследственно нападать на военных, избивать, увечить и даже убивать их. Кровавая месть за погибших 9-го апреля была святым делом, и "соколы", не стесняясь, в открытую охотились за любым человеком, одетым в форму СА. Проще всего акты возмездия было совершать в метро, троллейбусах. Вычисляли даже военных, переодетых в гражданскую одежду по... кейсам-дипломатам. Несмотря на то, что в городе действовал комендантский час и передвижение ночью запрещалось, Сандро со своей группой умудрялся насолить военным в их собственных квартирах, высадив окно булыжником или же пытаясь вломиться среди ночи в какую-нибудь офицерскую квартиру. Чтобы не ошибиться и знать точно, в каком номере квартиры живет военный, на его почтовом ящике ставился мелом крестик. А однажды "соколы" додумались записать на магнитофонную пленку рыдания убитой горем грузинской женщины - вдовы и через усилитель включили запись прямо под окнами домов военного городка.</P> <P>Трагедия в Тбилиси получила широкий резонанс и в СССР. Для расследования событий зачастили комиссии из Москвы, Ленинграда, других городов. Политики, академики, писатели один за другим приземлялись в тбилисском аэропорту, их не успевали встречать и провожать. И чтобы еще больше привлечь внимание общественности, "соколам" была поставлена задача организовать несчетное количество пикетов, и не давать возможности водителям городского транспорта выходить на маршруты. Ретивых водителей останавливали силой, били в их транспорте стекла, прокалывали шины.</P> <P>Силу национально-освободительного движения в Грузии Хорст имел счастье испытать на собственной шкуре. Как-то вечером, изрядно проголодавшись, он заскочил перекусить в полуподвальную пивнушку. Заказал с десяток дымящихся хинкали, бокал пива и удобно устроился за угловым столиком. На втором хинкали к нему склонился бородатый верзила и грудным голосом по-грузински спросил: "Не занято?" Не поняв, что от него требуется, Хорст вытаращил удивленные глаза и растерянно пролепетал: "Я не понял. По-русски, пожалуйста..."</P> <P>- А ты что - разве русский?</P> <P>- Русский,- простодушно заверил Хорст.</P> <P>- Русский??? - взревел верзила. - Ты русский - так и езжай в свою Россию! Вас, русских империалистов, всех вешать надо!</P> <P>Пока верзила произносил свой гневный монолог, к столику с горкой хинкали на подносе подошли еще двое его товарищей и оцепенели, пытаясь, понять, чем так взбудоражен верзила.</P> <P>- Он русский,- пожаловался им верзила. - Надо ему вломить как следует.</P> <P>- Хо, хо,- охотно согласились друзья.</P> <P>Хорст не растерялся, прытко вскочил на стул и гаркнул на всю пивнушку:</P> <P>- Сакартвело гаумарджос! Сакартвело гаумарджос!</P> <P>Грузины оцепенели и...заулыбались.</P> <P>- Слушай, генацвале,- растроганно сказал верзила,- ты это серьезно? Дай я тебя поцелую. Садись с нами, выпей за нашу свободу и независимость.</P> <P>Облегченно вздохнув, Хорст спрыгнул со стула. Гроза миновала.</P> <P>Но после этого случая он прекратил посещать забегаловки. </P> <P>Включаться в борьбу за отмену чрезвычайного положения и комендантского часа обязаны были и промышленные предприятия, особенно крупные, наиболее крепко завязанные на союзную экономику. Но директорам и рабочим невыгодно было участвовать в забастовке и терпеть убытки. И "соколам" вменялось в обязанности запугивание администрации и склонение их к исполнению акта гражданского неповиновения.</P> <P>Неподчиняющихся патриотическому призыву предприятий хватало. Группа Сандро работала много и успешно и каждый раз с энтузиазмом вызывалась на любое, самое трудное и ответственное задание. Но больше всего Сандро вдохновило поручение навести порядок на территории хорошо знакомого ему завода имени Димитрова.</P> <P>Его "соколам" не пришлось проходить на завод через проходную - Сандро еще не забыл открытие когда-то им лазейки. В пресловутом, до боли памятном ему цехе, не болтали и не играли в карты как тогда, когда он приходил устраиваться. Одетые в спецовки, рабочие на своих местах старательно, с непонятной ему прилежностью, трудились. Но Сандро мало интересовали рабочие, ему нужен был мастер - тот самый с усиками как у фюрера. И он искал до тех пор, пока не наткнулся на знакомую физиономию.</P> <P>- Привет, дядя,- презрительно, с ухмылкой процедил Сандро. - Не узнал?</P> <P>Ошарашенный начальник растерянно помотал головой и цокнул:</P> <P>- Нет.</P> <P>- Ну ничего, зато я тебя узнал. И теперь вижу, что ты не только невежа и взяточник, но и самый настоящий враг грузинского народа.</P> <P>- Кто такое сказал, батоно...</P> <P>- Молчи, дегенерат. В трудный час, когда мы, патриоты, изо всех сил бьемся за свободу и независимость Родины, ты пособляешь российским империалистам своей ударной работой?</P> <P>Точный и мощный удар по скуле, и мастер шмякнулся к ногам Сандро, так и не успев ничего сказать в свое оправдание.</P> <P>- А ну-ка быстро директора ко мне! – грозно напыжившись, скомандовал Сандро, поднимая за шиворот нокаутированного начальника.</P> <P>Через двадцать минут все производство было полностью остановлено, станки обесточены, а рабочие распущены по домам.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?37525'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=37525'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]