Под тенью Мтацминды (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/24489/index.shtml'>Сергей Матвейчук</a></h1> <span class="date"><span>12 января 2009 13:21</span></span> <h3><i>Автор:</i> Сергей Матвейчук (г. Самара)</h3> <h2>Под тенью Мтацминды (повесть) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова</h2> <P><STRONG>Глава 17</STRONG> </P> <P>Декабрь 1991 года выдался богатым на исторические события. Распад СССР, уход в отставку Горбачева, появление на карте мира новых независимых государств. </P> <P>Не обошли политические страсти стороной и Грузию. Звидиа правил народом почти два года, но за это время свободной жизни население больше потеряло, чем приобрело. И если опустевшие прилавки и повальная инфляция обрели статус неотъемлемого атрибута бытия на территории всего постсоветского пространства, то мертвый холод квартирных батарей и беспрерывное отключение электричества коснулось лишь здешних мест. От замерзания в собственных жилищах людей спасал только мягкий климат – с солнечной зимой и плюсовой температурой.</P> <P>Во всех свалившихся на головы соотечественников бедах Звидиа видел лишь одну причину – козни Кремля. Его знаменитое «рука Москвы», употребляемое по любому поводу, и воспринимавшееся публикой сначала с поддержкой и пониманием, а затем с затаенным раздражением, в конечном итоге превратилось в откровенное посмешище. А когда вождь от словесных заклинаний перешел к реальному блокированию северной границы, оставив грузин без сливочного масла и пшеницы, очень многим показалось, что мессия ведет нацию в пропасть.</P> <P>А ведь как все красиво и безоблачно начиналось. Судьба благоволила ему, и он неуклонно шел к своей цели широкой поступью, не жалея запасов валюты, поступившей на счета швейцарских банков от его богатых сторонников, и не считаясь с жизнями своих сподвижников-соратников, у коих в процессе десоветизации родины постепенно начали прорезаться зубы и возрастать собственные амбиции.</P> <P>После трагических апрельских событий на гребне национал-патриотической истерии и эйфории он взлетел как на трамплине. И все благодаря мастерски разработанному сценарию и вложенным средствам. Ведь только одна кампания с инсценировкой отравления мирных демонстрантов газами обошлась ему в несколько тысяч долларов, Зато разыграно все было как по нотам – так, что ни одна комиссия не усомнилась в том, что военные и впрямь применили ОВ. Хотя на самом деле не так-то просто было добиться, чтобы «отравленными» себя почувствовали сразу более двух тысяч человек, а пресса подняла по этому поводу грандиозную шумиху.. Это происходило не само по себе, а за деньги. Заплатили человеку – он пришел в больницу и заявил об отравлении. Заплатили врачу – тот подтвердил нужный диагноз. Заплатили редактору и корреспонденту – в газете появилась обличительная статья. </P> <P>Получив полный карт-бланш, Звидиа и дальше стал действовать по принципу цель оправдывает средства. Он не мучился угрызениями совести, когда накануне выборов, расчищая себе путь к трону, последовательно убрал с дороги двоих самых опасных конкурентов, еще совсем недавно помогавших ему вести революционную борьбу против власти советов. Наоборот, после того как вначале Чантава угодил в устроенную людьми Звидиа автокатастрофу, а через две недели аналогичным образом удалось расправиться и с Кантария, он лишь довольно потирал руки в предвкушении долгожданной и неотвратимой победы. Теперь оставалось лишь подкупить избирателей и протащить в новый парламент как можно больше своих сторонников-земляков из Мингрелии.</P> <P>Лавры властелина всея Грузии Звидиа принял как должное. И как подобает восточному правителю, окружил себя обилием благ и лестью. Самозабвенно выслушивая дифирамбы, он все больше и больше уверовался в собственной исключительности, в том, что он – солнцеликий мессия, спаситель народа и чуть ли не второй Христос. Газеты отводили ему целые полосы, восхваляли его мужество и непреклонность в яростной схватке с коммунистическим режимом. И не дай бог, если кто-то осмеливался сказать хоть слово против непогрешимого правителя – на клеветника сразу же навешивался ярлык врага грузинского народа и агента Кремля. Как-то незаметно тюремные камеры стали заполняться политзаключенными, а за рубежом все чаще раздавались голоса недоумения по поводу диктаторских замашек новоявленного фюрера.</P> <P>Но Звидиа мало волновал рост количества оппонентов и диссидентов. Его бесило лишь то, что мир не торопится признать независимость Грузии, и это отсутствие признания доводило его чуть ли не до белого каления. А ведь взбираясь на трон, он мечтал о помпезных визитах за рубеж, о шикарных официальных приемах. Где все это?..</P> <P>Однако ропот оппозиции и дипломатический афронт, падающий жизненный уровень населения и разрыв всех связей с имперской Россией – все это были мелочи по сравнению с тем, если бы он лишился поддержки армии. Возглавлявший Национальную гвардию Рецители не внушал ему доверия – слишком много знал, имел достаточную, опасно возрастающую популярность, а значит наверняка вынашивал коварные планы, направленные против его, Звидиа, безраздельного правления. Фактического подтверждения своим тревожным сомнениям он не находил, но интуицией, каким-то звериным нюхом чуял: если оставить все как есть – грянет беда. </P> <P>Рецители при случае он сместил, на его место назначил Селивани, считая, что таким образом обезопасит себя от предательства – ведь Сандро давний сторонник Звидиа (сколько тот для него сделал!), да и за новое назначение обязан своему Хозяину опять же верной службой. Вот только сам Сандро так не считал и неожиданную рокировку воспринял несколько иначе, чем думал патрон. Устранение и отстранение бывших соратников, происходившие у него на глазах, заставили его взглянуть на новоявленного властителя по-другому и многие вещи переосмыслить не в пользу носителя культа личности. Звидиа предал верных ему людей, придет время - сдаст и Сандро либо в угоду своим личным интересам, либо по навету «доброжелателей».</P> <P>Между тем в Москве произошел переворот, свалившийся точно с неба ГКЧП ввел во всем СССР чрезвычайное положение, по условиям которого всем незаконным вооруженным формированиям, в том числе и Национальной гвардии Грузии, надлежало сдать оружие. Разоружаться Звидиа никак не хотелось, но и конфликтовать с Москвой в его планы не входило. Для выхода из создавшегося положения он принял соломоново решение: своим указом переименовал гвардию в ОМОН - на милицию сдача табельного оружия не распространялась. Гордые гвардейцы восприняли это как оскорбление. В их рядах начались брожения.</P> <P>- Для чего же мы принимали присягу на верность свободной Грузии, если нам не доверяют ее защиту?</P> <P>- Мы готовы драться до последнего патрона с каждым, кто сунется из-за хребта!</P> <P>- Президент нас предал, мы не желаем ему больше служить!</P> <P>Решительно настроенных гвардейцев было более половины, и реальность бунта вырисовывалась довольно отчетливо. Сандро предстояло его возглавить и внести перелом в историю, тем более, что московский путч провалился и противников Звидиа в рядах ратников прибавилось. И он перешел Рубикон, публично объявив, что Национальная гвардия больше не подчиняется президенту, поскольку тот предал ее. В ответ Звидиа издал указ о снятии Селивани с должности командующего, но было уже поздно. Сандро увел свои войска на Тбилисское море и расквартировал их в пустующем пансионате «Золотое руно».</P> <P>Бунтовщиков поддержал Национальный конгресс – до времени подпольная оппозиция, давно уже добивающаяся смещения Звидиа. Мощная серия митингов прокатилась по проспекту Руставели. Президента обвиняли в национализме, сепаратизме, узурпации власти, в коррупции и даже... в связях с ГКЧП! Вождь не потерпел публичных и, по его твердому убеждению, незаслуженных оскорблений и распорядился разогнать демонстрантов, но митинги продолжались в других местах города: заткнуть глотку Национальному конгрессу было невозможно – ведь теперь за ним стояла вооруженная сила. Звидиа не придумал ничего лучшего, как призвать на свою защиту народное ополчение. Из деревень в Тбилиси прибывали дедки с двухстволками и демонстративно маршировали перед Домом правительства под смешки очевидцев.</P> <P>Разделилось пополам и население. Кто-то по-прежнему поддерживал президента, кто-то симпатизировал оппозиции. Люди спорили до хрипоты, срывались на крик и даже дрались. В какой-то момент на Руставели соседствовали два митинга. Ораторы горланили взаимоисключающие лозунги, отгородившись друг от друга тремя рядами баррикад: первый ряд – сваленные в кучу бетонные плиты, рельсы, трубы, обломки металлоконструкций; второй ряд – шесть рядов пустых автобусов; третий ряд – четыре ряда грузовиков. </P> <P>В воздухе угрожающе запахло порохом, и достаточно было одной спички, чтобы вспыхнул пожар гражданской войны. Оппозиция трубила о провале политического курса Звидиа, на что президент как заезженную пластинку твердил одно и то же: так называемая оппозиция представляет интересы КГБ и агентов Кремля. Национальную гвардию он объявил вне закона, Селивани называл не иначе как бандитом с большой дороги, главарем шайки дезертиров и разбойников.</P> <P>Однако реальная сила была не на его стороне. Всем было ясно, что гвардейцы вот-вот войдут в город, чтобы штурмом овладеть Домом правительства, как в далеком семнадцатом большевики овладели Зимним. Для этого им нужен был только повод и этим поводом послужил расстрел звидиевским ОМОНом оппозиционной демонстрации, направлявшейся к Дому правительства.</P> <P><STRONG>Глава 18</STRONG> </P> <P>В кафе было немноголюдно. Развалясь в кресле, Рамаз лениво потягивал коктейль через трубочку. Бадри заказал себе абрикосовое мороженое.</P> <P>- В восемь вечера ты должен быть у подземного перехода, возле спуска. Деньги она понесет в дамской сумочке. Сто пятьдесят тысяч – кругленькая сумма – не правда ли? Только не говори, что ты рискуешь больше меня, и что тебе за это полагается прибавка. Куш поделим поровну и точка.</P> <P>Голос Рамаза звучал глухо, но убедительно. Бадри ничего не ответил, доел мороженое, встал из-за столика.</P> <P>- И смотри, без фокусов. Ты меня знаешь – достану из-под земли, - предупредил Рамаз напоследок. – А если все получится как надо, в следующий раз позову тебя снова.</P> <P>- Бадри вышел не прощаясь. Толстобрюхий кабан. Ему бы только набить карман, загребая жар чужими руками. А самому при этом остаться чистеньким. Отъел харю – лоснится от жиру. Дулю с маслом ты получишь, а не половину. Бадри твердо решил кинуть Рамаза и удрать в Россию, в Краснодарский край. Там он получит статус беженца – сейчас все так делают. Вон сколько там армян поселилось. И деньги – те самые 150 тысяч – ему на поездку и обустройство нужны больше, чем Рамазу - этому витязю в свиной шкуре.</P> <P>То, что затеял Рамаз, у нормального человека вряд ли могло уложиться в голове. Руками напарника он решил ограбить свою давнюю знакомую Галину. Эта идея осенила его сразу же, едва он узнал, что та намеревается продать квартиру и возвратиться к родителям. Сыновей, сразу после того, как старшему Эдику пришла повестка о явке на призывной пункт, с последующей отправкой в район боевых действий в Юго-Осетию, она уже отправила за хребет (вовсе не для пушечного мяса она его столько лет растила!), и теперь искала покупателя. Рамаз любезно вызвался оказать ей риэлторскую помощь, и вскоре цель была достигнута. И вот, когда сделка состоялась, и Галина собралась уехать навсегда, Рамаз нашел Бадри и предложил ему дело.</P> <P>...Собрав оставшиеся вещи в большую дорожную сумку, Галина в пустой, уже чужой квартире, ждала условленного часа. Рамаз должен был заехать за ней и на своей машине отвезти на вокзал. Одиночество располагало к раздумьям. Она вспомнила прожитое за последние годы, хорошее и плохое, неугомонных соседей, идеалиста-мужа. Здесь она родила детей, испытала счастье материнства. Но теперь это чужая земля – с чужими людьми, укладом жизни и традициями. </P> <P>Можно изучить язык этого народа, приноровиться к обычаям, но все равно при этом придется смириться с ролью человека второго сорта. А ей не хотелось быть второсортной, она хотела жить как все, ходить в гости, дружить с соседями и не стесняться своей национальности. Конечно, там ей будет тоже несладко – особенно на первых порах. Ведь жизнь фактически начинается с нуля, да еще с двумя мальчишками на руках.</P> <P>Нетерпеливый звонок в дверь прервал ее невеселые раздумья. Рамаз прибыл вовремя, как курьерский поезд. Вид у него был озабоченный, но тем не менее дорогой он шутил и учил Галину жизни.</P> <P>- Ты же там смотри, замуж за первого подвернувшегося алкаша не выходи, - наставлял он ее. – Женщина ты симпатичная, знай себе цену.</P> <P>Она хотела возразить, что, мол, кому она со своим довеском нужна и какой чудак согласится кормить ее да еще два маленьких рта впридачу, но все же предпочла промолчать, убаюканная монотонным урчанием автомобильного мотора и благими пожеланиями Рамаза.</P> <P>У подземного перехода Рамаз припарковался, дальше путь лежал под железнодорожным полотном. Кругом было пустынно. Редкие прохожие, поеживаясь, спешили по своим делам. Все шло по сценарию, обстановка благоприятствовала.</P> <P>- Постой здесь минуту. Мне надо позвонить дежурному, - сказал Рамаз спокойно и доверительно, будто и не грозило Галине никакой опасности. Для убедительно он посмотрел ей в глаза и улыбнулся. - Я сейчас, быстро... – И торопливо шагнул за угол, к телефонам-автоматам. Разомлевшая от поездки в тепленьком автомобильном салоне Галина сладко зевнула и взглянула на часы. До отправления поезда оставалось полчаса. Состав уже, наверное, подают к перрону, подумала она. Вагон натоплен. И представила, как постелет накрахмаленную простынь, выпьет чашечку горячего чая и уснет под стук мерно катящихся колес.</P> <P>Кто-то сзади резко дернул ее сумочку и вырвал из рук. От неожиданности она чуть не упала, словно лишилась опоры. Осоловелая и разомлевшая, она даже не сразу сообразила, что это ограбление. Лишь когда оглянулась после секундного замешательства, увидела свою сумочку в руках юнца в черной спортивной шапочке, натянутой на самые глаза.</P> <P>- Помогите! Рамаз! – отчаянно заголосила Галина, с ужасом наблюдая, как неумолимо удаляется фигура грабителя, уносящего добычу. Запоздало она бросилась вдогонку, издавая истошный вопль, но никто не ринулся ей на помощь в попытке преградить путь злоумышленнику, вокруг просто никого не было, и тому оставалось совсем немного, чтобы скрыться за поворотом.</P> <P>И тут Галина увидела Рамаза. Размахивая пистолетом, ее спутник мчался, тяжело неся свое грузное тело, по следам преступника и орал во все горло: «Стой! Стрелять буду!» Их разделяла приличная дистанция, и шансов догнать Бадри у Рамаза не было никаких – все же Бадри и моложе и проворнее. Да и не собирался Рамаз его ловить на глазах у Галины.</P> <P>По условию Бадри должен был добраться до переулка и во дворе заброшенного дома дождаться Рамаза, где они договорились поделить деньги и разбежаться. Но, как и предполагал Рамаз, на месте компаньона не оказалось – Бадри дал стрекача и обрубил концы. Убедившись в этом, Рамаз порадовался собственной прозорливости и предусмотрительности. Он довольно ухмыльнулся в усы и с чувством исполненного долга вернулся назад к горестно рыдающей Галине. Поезд отправился с опозданием, так что Рамаз успел проводить ее и посадить в вагон. </P> <P>Прощаясь, он картинно клялся, что обязательно поймает подонка – попросит подключить самых лучших сыщиков. А деньги вышлет по почте. И Галина благодарно кивала ему в ответ, стараясь поверить, что все именно так и случится, что зло будет наказано, а справедливость восторжествует. Разве могла она догадаться, что рыдает на плече у настоящего грабителя – наводчика, организатора, да ко всему прочему и похитителя всей, вырученной ею за квартиру, суммы. Еще в квартире, перед самым отъездом, Рамаз, улучив момент, изъял все деньги из сумочки, подложив вместо них куклу.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?37703'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=37703'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]