Орден №20070 (На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/38748/index.shtml'>Зенонас Грицюс</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/38749/3.bmp" width="145" height="113" alt="Орден №20070 (На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова)"></a> <span class="date"><span>29 января 2009 11:26</span></span> <h3><i>Автор:</i> Зенонас Грицюс (г.Шауляй, Литва)</h3> <h2>Орден №20070 (На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова)</h2> <P><B>Зенонас Силвестрович Грицюс родился 6 февраля 1954 года в деревне Кальнишкяй Акмянского района Литвы. После учебы в Грузджяйском сельскохозяйственном техникуме проходил службу в Ныробской бригаде Пермской дивизии Внутренних войск МВД СССР. После демобилизации работал зав.отделом Акмянской районной газеты «Венибе», журнала «Укининкас». Окончил Вильнюсский госуниверситет. Лауреат литературной премии им. Лаздину Пеледос 2007 года.</B></P> <P> </P> <P><B>I. Предчувствие</B></P> <P>В тот вечер 20 июня 1941 года начальник пятого отдела 105-го пограничного отряда старший лейтенант Игорь Высоцкий вернулся чуть пораньше и почти сразу же лег спать. Напряжение последних дней как-то сразу и неожиданно остро напомнило о себе. Офицеры отдела разведки целыми сутками пропадали в комендатурах и заставах отряда, собирая разведданные о необычайной активности немцев и их агентуры. Клайпедский край, в 1939 году отторгнутый от Литвы и срочно переименованный в Мемелский, стал превосходным плацдармом дня немецких лазутчиков и диверсантов. Каждый день отправляя спецдонесения в округ, начальник отдела разведки вычислял пока мелкие, но, тем не менее, весьма болезненные выпады: порвана линия связи, уничтожены дорожные знаки, найдены разбросанные листовки провокационного характера... Пока это можно было расценивать как войну нервов, проверку на бдительность, боевую готовность отряда. Пока. Молодой старший лейтенант, но уже опытный разведчик, особенно остро замечал то, что творилось на границе, и хорошо понимал: это ужасное, томящее, душное затишье – перед назревшей бурей. Понимали это и в штабе военного округа. Сюда в один из самых важных и опасных в военно-тактическом отношении участков северо-западной границы с инспекционной проверкой приехал сам командующий округом генерал-лейтенант И. Богданов и начальник штаба полковник А. Сухарев. Вскоре после этой проверки из города Кретинга в более выгодные в военном отношении позиции был передислоцирован 62 стрелковый полк 10-ой армии. </P> <P>- Товарищ старший лейтенант... Товарищ старший лейтенант, – беспокойная дробь в окно сразу вырвала И. Высоцкого из сладкого объятия сна. Офицер мельком взглянул на светящиеся стрелки циферблата, они показывали без десяти пять. – В пятнадцатой заставе задержали нарушителя границы. Начальник заставы лейтенант С. Степанковский приказал доставить к вам...</P> <P>В своем кабинете разведчик увидел сгорбившегося, поглядывающего исподлобья, широкоплечего, похожего на местного крестьянина мужчину.</P> <P>- Я местный, из деревни Трумпининкай. Корова, проклятая, заблудилась. Вот и попал в скверную историю – на ломаном русском языке пытался объясниться ранний „гость“.</P> <P>- Заблудился, говоришь? А саперный инструмент зачем? Для уничтожения средств связи? Придется вас отправить на допрос в штаб округа.</P> <P>- Отправляй, – бывшую покорность мужчины сдуло словно ветром. – Только вот успеешь ли ты? Немного, ох немного осталось вам тут хозяйничать!</P> <P>Пренебречь такими откровениями диверсанта начальник разведки не мог. И когда после долгого и обстоятельного допроса Высоцкий вышел па крыльцо штаба, там уже курили несколько офицеров, весело подтрунивавшие над редактором многотиражной газеты «Чекист» Павлом Бугочкиным, которому, мол, снова не хватало полчаса и одной единственной статейки для выпуска газеты. Несмотря на сложную обстановку на границе, настроение офицеров было приподнятое. Грустить не позволяла не только молодость – редко кому из них кукушка уже отсчитала тридцать. Вечером представители всех комендатур и застав отряда собирались на торжественное заседание, после которого выступление артистов, танцы... Люди давно соскучились по подобному, да и просто хотелось отвлечься, повеселиться, поговорить с сослуживцами о житье-бытье своем, о наболевшем . К тому же и повод был самый подходящий: именно год тому назад, 22 июня 1940 года был подписан приказ наркома НКВД о создании 105-го пограничного отряда, которому ставилась серьезная задача: обеспечить охрану 200-километрового участка вновь образовавшейся государственной границы СССР от городов Паланги до Таураге. Командиром отряда был назначен недавний выпускник военной академии имени Фрунзе майор П. Бочаров.</P> <P>Но веселья в тот вечер не удалось. Всем прибывшим пограничникам был передан приказ командования округа: немедленно вернуться в свои заставы и комендатуры, максимально повысить бдительность, усилить посты. Коменданты участков получили приказы дополнительно выдать мобильным группам пограничников провизию и достаточное количество патронов, рыть окопы и готовить секретные пулеметные огневые точки. Вместе с приехавшими на места убыли и офицеры штаба отряда.</P> <P>- Немцы этой ночью готовят крупномасштабную военную провокацию. Не поддавайтесь, ответьте только по необходимости и ни в коем случае не переходите границу, - настраивали командира отряда офицеры штаба округа.</P> <P>Но у несчастья всегда темное лицо: как бы ее не ждать, приходит она неожиданно, негаданно. И в ту чудесную лунную ночь, когда в соседних крестьянских хуторах головокружительно пахли ивы, допоздна веселились сельские гармонисты и хохотали девушки, никто не хотел верить, что беда уже стучится в твою дверь. Они были так молоды, так хотели жить, любить, растить детей. Но их мечты, как и мечты всей необъятной страны, в один предрассветный миг прервало страшное слово „война“. И они стали первыми. Нет, не жертвами. Героями...</P> <P> </P> <P><B>II. Утро</B></P> <P>... Плотным артиллерийско-пулеметным огнем немцы ударили сразу по всем заставам и комендатурам отряда. Приказ командующего группы армией «Север» был коротким и предельно жестким: на фронтальный переход границы и уничтожение первых препятствий отводилось ровно 30 минут. И не минуты больше ....</P> <P>Особенно упорные бои развернулись на участке 10-ой заставы около деревни Инкакляй. Уже само здание заставы, расположенное на высоком холме рядом со стратегически важным шоссе, ведущим в глубь страны, для гитлеровцев было как кость в горле. Около пяти часов пограничники под командованием начальника заставы лейтенанта Виктора Томелго сражались с превосходящими силами врага, одну за другой отбивая ожесточенные атаки двух рот автоматчиков. И только около десяти часов утра, прорвавшаяся через плотное кольцо окружения жена командира заставы, передала приказ коменданта участка, капитана И. Леванова: прорваться и в условленном месте, в лесу за городком, соединиться с оставшимися в живых защитниками Швекшняйской комендатуры. Приказ удалось выполнить, только нескольким. Тридцать защитников и почти сотня вражеских трупов осталось лежать около заставы Инкакляй. А за подвиг в первый день войны через несколько лет после ее окончания Александру Ивановну Томелго нашла правительственная награда – медаль «За храбрость» ...</P> <P>…В ту тревожную ночь не смогли сомкнуть глаза и командир 15-ой заставы лейтенант С. Степанковский со своим помощником, старшим лейтенантом М. Ципленковым. Оба командира придирчиво и скрупулезно проверяли охрану границы, подбирали удобные позиции для пулеметных расчетов. Как и каждого в ту ночь, их тревожило необыкновенное оживление на немецкой стороне – гудели моторы, там и тут слышались приглушенные команды, удвоились посты охраны и наблюдения.</P> <P>На рассвете по позициям советских пограничников ударили немецкие орудия и минометы. Земля глухо застонало от взрывов, задыхаясь от пыли, огня и дыма. На самой границе застрочили автоматные очереди, прогремели взрывы гранат, дробно лились выстрелы винтовок, в неравный, смертельный бой вступили пограничные расчеты. Тут же от прямых попаданий снарядов, прицельного пулеметного огня вздрогнули и стены заставы...</P> <P>Дозвонившись коменданту участка капитану В. Матвееву, лейтенант С. Степанковский узнал: в бой вступили все заставы участка, рассчитывать отныне придется только на собственные силы. На каждую из погранзастав немцы бросили по полторы-две сотни солдат. Намертво, грудью закрывая границу, сражались и соседние заставы лейтенантов Литвинова, Разина, атакована и комендатура участка в городе Жемайчю-Науместис...</P> <P>-Товарищ лейтенант, немцы обходят заставу с флангов, - размышления С. Степанковского прервал доклад младшего сержанта Русакова. – Ударим по неприятелю с пулеметов?</P> <P>- Рано. Пусть подходят поближе, - охладил чрезмерный энтузиазм сержанта начальник заставы.</P> <P>Расчет Степанковского оправдался. Приняв хладнокровие пограничников за трусость, немцы в полный рост пошли на лобовую атаку. Тут же жестоко поплатившись за собственную наглость и уверенность: застава в один миг ожила, ощетинилась, метко ударив во врага силой трех пулеметов и парой десятков винтовок. Атака захлебнулась, немцы поспешно отступали, оставив на поле боя десятки трупов и тяжело раненных. Ощутимые потери понесли и защитники заставы. Убит лейтенант Степанковский, сержанты Шацких, Русаков. Командование заставы на себя принял старший лейтенант М. Ципленков.</P> <P>Ожесточенные атаки немцев следовали одна за другой. Но бой у заставы в Трумпининкай затих только к вечеру. Во двор заставы немцы вытолкнули последних оставшихся в живых защитников: раненных, истекающих кровью, в порванных гимнастерках, еле державшихся на ногах.</P> <P>- Снимите это красное дерьмо. Кто снимет, обещаю сохранить жизнь, - указывая на гордо развевающееся над заставой знамя, сквозь зубы процедил пожилой гауптман.</P> <P>Но никто из четырех пограничников не шевельнулся, только теснее прижались плечом к плечу. Так и настигли их пули вражеских автоматов – молодых, бравых молодцов, еще вчера знавших об ужасах войны только по рассказам своих отцов и дедов. Не дрогнув, не предав однажды и уже навеки данной Присяги. Они уже не видели, как из тех же автоматов немцы с остервенением решетили красное полотно, пока последний лоскуток не упал на окровавленную, израненную землю...</P> <P> </P> <P><B>III. На восток</B></P> <P>... В первые же часы дальнобойная немецкая артиллерия начала обстреливать город Кретингу, вражеские мотоциклисты под прикрытием легких танков большими группами начали появляться в ближайших окрестностях, стараясь выяснить дислокацию пограничного отряда. Накануне войны большинство офицеров штаба были направлены в комендатуры и заставы, и к началу активных боевых действий майор П. И. Бочаров прекрасно был осведомлен, какая серьезная ситуация сложилась на границе. Ни одна застава или комендатура не дрогнула, все героически вступили в бой, уже в первые же часы войны опровергая все планы гитлеровского командования. Пока передовые немецкие части вязли в пограничных боях, войска оперативного подчинения получали драгоценное время закрепиться на заранее подготовленных позициях, рассредоточиться на более выгодных высотах. Но уже через пару часов связь была потеряна как с комендатурами, так и с командованием округом. Вражеские диверсанты, что и говорить, поработали на совесть. И командир, и несколько оставшихся в штабе офицеров понимали: действовать отныне придется по обстоятельством, на свой страх и риск. Но особенно командира отряда волновала судьба ближайшей к Кретинге комендатуры в городе Паланга. Ни оттого, что она расположилась совсем близко от границы с Германией. В этой сложной ситуации несколько, а то и десяток километров практического значения не имел. В Паланге был расположен литовский „Артек“ – пионерлагерь, где отдыхали дети со всей Литвы. П. И. Бочаров и его заместитель И. Лесников не раз бывали у детей, рассказывали о необъятных просторах России, Кавказе, Средней Азии – местах, где им пришлось служить, выполнять боевые задачи командования. Посланные П. И. Бочаровым в Палангу вестовые скоро вернулись с раненным пограничником, который и рассказал о первых героических часах обороны курортного города.</P> <P>...Прицельный артиллерийский обстрел комендатуры немцы начали в 4 часа утра, сразу после перехода границы. Огонь по городу вела не только наземная, но и корабельная артиллерия со стороны моря, и деревянное здание сразу же вспыхнуло словно спичка, окрашивая предрассветную мглу причудливыми, фантастическими языками пламени. Часть снарядов рвались и на территории расположенного рядом пионерского лагеря. Случайность? Вряд ли... Немцы давным-давно прекрасно знали расположение курортного городка, да и кому это было большим секретом? И каждый боец в зеленой фуражке прекрасно осознавал: это красноречивый знак, что ждет детей в красных пионерских галстуках. Рабство? Неминуемая смерть? Кто знает... И они, не колеблясь, приняли единственно правильное, на их взгляд, решение – отдали имеющиеся в расположении комендатуры автомашины пионерлагерю, чтобы эвакуировать детей в глубь страны. Сами же, оставшиеся без средств связи, транспорта, присоединились к подразделению защищавших побережье моряков-пограничников, и с тяжелыми боями стали отходить в сторону Лиепая.</P> <P>Известие о спасении детей из пионерского лагеря было в тот день первым радостным, согревшим душу событием. Ибо не только командиры, но и все пограничники прекрасно понимали: впереди их ждут только кровавые, изнурительные бои, отступление на Восток… </P> <P>Под командованием П. И. Бочарова осталось около трёхсот человек. Разгромить столь небольшое подразделение, к тому же вооруженное только стрелковым оружием, неприятелю не составляло особого труда, и командир отряда принял решение – присоединиться к 62-ому стрелковому полку, защищавшемуся в десяти километрах от Кретинги. Утром следующего дня командование отдало запоздалый приказ: «Отступать!» Вести бой в тылу врага, не имея боеприпасов, поддержки других частей, артиллерии – не имело никакого смысла. Эх, пришел бы этот разумный приказ вовремя...</P> <P>С тяжелыми боями, постоянно подвергаясь танковым и авиационным атакам, пограничники, обходя город Тельшяй, стали отходить в сторону Риги. Первую из намеченных задач отряд выполнил успешно – обойдя уже захваченный немцами город, направился в сторону Тришкяй, где и был атакован мотопехотным полком противника. Завязался неравный, тяжелый бой. И тогда немецкие офицеры, торжественным маршем прошагавшие всю Европу, впервые так явственно осознали: настоящая война только начинается! И она отнюдь не будет столь легка, озарена блеском побед, как раньше. Русские драться умеют... </P> <P>Большие потери несли и бочаровцы. К тому же, на глазах таяли боеприпасы, надо было дорожить каждым патроном, гранатой. Немцы стали обходить с флангов, стараясь, словно железными клещами, зажать намертво стоявших воинов в зеленых фуражках, раздавить их волю и упорство. Когда положение стало критическим, майор П. И. Бочаров вызвал военфельдшера лейтенанта А. Яковец.</P> <P>- Саша, неизвестно, сколько мы еще продержимся. Собери всех раненных, положи их в автомашины и – в госпиталь. В Ригу! А мы постараемся их задержать. Сколько сможем...</P> <P>Крепко, по-мужски обнялись. Каждый из них понимал: вряд ли когда либо им еще суждено увидеться. Да и задача, поставленная А. Яковцу, была не менее опасна и трудна. Почти вся Литва уже была занята немецкими войсками! К счастью, группе А. Яковца удалось под носом противника обойти все кордоны и добраться до Риги, спасти всех раненных. О группе П. И. Бочарова никто больше не слышал. Больше тридцати лет все думали – их братская могила там, около местечка Тришкяй...</P> <P> </P> <P><B>IV. Находка</B></P> <P>Жители села Шеметайчяй, что недалеко от старинного городка Папиле Акмянского района Литвы, долгие годы чтили эту братскую могилу. Долгими зимними вечерами старожилы рассказывали, как в 41-ом году, в начале войны, в этих тихих окрестностях появился отряд красноармейцев в зеленых фуражках. Кто именно, куда направляется – кто их знает. Небольшой отряд в несколько десятков человек поздно вечером прошёл по направлению реки Вента и словно растворился, пройдя по ту сторону реки.</P> <P>Правда, уже гораздо позже Петрас Мачис, служивший в Первую мировую в царской армии, и хорошо знавший русский язык, все-таки проговорился, что к нему тогда приходили двое молодых, усталых парней в красноармейской форме.</P> <P>Расспрашивали, как пройти по направлению к границе Латвии, чтобы потом добраться до Риги, присоединиться к своим. Петрас, вспомнив свою солдатскую молодость, усадил парней за стол, налил парного молока, отрезал домашнего, пахнущего тмином хлеба. Собрал узелок с нехитрым крестьянским угощением в дорогу. Тем более что парни проговорились – уже несколько дней дерутся с немцами. Сегодня только чудом остались в живых, и успешно оторвавшись от немцев, вышли к Папиле. Но мост через реку был взорван, и командир, опасаясь, что городок – перекресток у важнейших дорог на северо-западе Литвы, уже захвачен, решил его обойти. Об этом разговоре Петрас проговорился через многие годы. Узнай об этом немцы, разговор был бы коротким. Да и послевоенное время не тянуло на откровенность...</P> <P>Появление в окрестностях столь большого воинского подразделения не могло остаться не замеченным. Да кто знает, может быть, от того же самого городка Папиле за ними уже наблюдал зоркий глаз недоброжелателя? И утром деревня Шеметяйчяй проснулась от рева моторов немецких автомашин и танков. В небольшом густом лесочке на высоком берегу реки Вента затрещали пулеметы, автоматы, залаяли немецкие минометы. К полудню бой затих. Согнанные из ближайших хуторов крестьяне, стали собирать изуродованные тела воинов с зелеными фуражками. Ни один из них не сдался врагу. </P> <P>В братскую могилу на берегу реки положили 72 тела. Только через тридцать лет их с почестями перезахоронят на Акмянском воинском кладбище. Но уже в следующую весну рядом с их могилой чьи-то заботливые руки посадят молодой дуб. И ныне только он, могучий великан, чтит бывшую могилу пограничников.</P> <P>Кто знает, может быть, в памяти человеческой они так бы и остались неизвестными героями, если бы не местные сельчане Римкусы, долгие послевоенные годы ухаживавшие за могилой. Весной 1971-ого года они решили снять верхний слой земли, на котором уже давно не приживались цветы, и на их место занести смесь чернозема и торфа. Вдруг сын Римкуса Вацюкас, восьмиклассник Папильской средней школы, помогавший отцу, увидел небольшой камешек. Взял в руки и... опешил. Камешком оказался орден Боевого Красного Знамени, на эмали которого хорошо сохранился номер – 20070. Наверно, в том далеком 1941-ом кто-то в могилу положил и найденный на поле боя орден офицера. Вскоре с отдела наград Верховного Совета СССР пришел ответ – этим орденом в 1931 году награжден старший лейтенант П. И. Бочаров. Так история раскрыла еще одну тайну...</P> <P>Не зря говорят, что каждая боевая награда, каждый подвиг имеет свое необъяснимое притяжение. И, наверно, прочтя эти строки, сокурсники Вацлова Прановича Римкуса по Ленинградскому высшему военно-политическому училищу связи и инженерных войск, сослуживцы ныне уже майора запаса, впервые узнают, что побудило крестьянского парня из глубинки Литвы избрать офицерскую профессию.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?38749'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=38749'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]