Феномен образца 1941 года (документально-художественная повесть о необыкновенной судьбе русского солдата времен 2-й мировой войны) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/38583/index.shtml'>Ефим Гаммер </a></h1> <span class="date"><span>30 января 2009 12:34</span></span> <h3><i>Автор:</i> Ефим Гаммер (г. Иерусалим, Израиль)</h3> <h2>Феномен образца 1941 года (документально-художественная повесть о необыкновенной судьбе русского солдата времен 2-й мировой войны)</h2> <P><B>4. Товарищи по несчастью</B></P> <P>Дима Корзенников шел по городу, бледный, с холодной испариной на лбу. Хотелось плакать – плакать навзрыд, как в детстве, когда обижали мальчишки или оскорбляли во хмелю скудные на умишко люди. Внутренний голос, вечный его оппонент, ехидничал, растравлял рану:</P> <P>– Понимать надо, твое место у токарного станка. Точи свои детали и не суйся, куда не просят. Без тебя справятся. Чай, на фронте в достатке солдат, причем физически полноценных. Вот они-то и поломают хребет германцам. Уразумел?</P> <P>Нет, не уразумел. Неосознанно укрепилось предположение: поможет Каюров. Пост у него высокий – почти начальник политуправления – позвонит разок-другой куда следует, и все преграды сметены. Корзенников прибавил шагу, заторопился к трамвайной остановке.</P> <P>Трамвай неторопливо полз по рельсам. Дима тоскливо поглядывал в окно. Ленинград преобразился, стал будто ниже ростом, полосками бумаги обклеил стекла. Эти бумажные кресты оставляли гнетущее впечатление. Нигде не увидеть улыбки. Лица грустные, мрачные. Люди толпятся у репродукторов, переговариваются, несомненно, комментируют на свой лад новости. Кондуктор объявил название остановки, речное пароходство где-то здесь, неподалеку.</P> <P>Пароходство обезлюдело. Руководящие работники на объектах. Нет и Каюрова. Надо ждать, и Дима ждет. Час, второй, третий. Чуть отстранив портьеру светомаскировки, он посмотрел в окно – уже вечер, по мостовой проезжают машины с незажженными фарами, но знакомой “эмки” нет. Беспомощно озирается на секретаршу Каюрова, она разводит руками – мол, и телефон не звонил. Пора уходить. Завтра опять на работу, как будто ничего не произошло. А впрочем, что произошло?</P> <P>НЕМЦЫ СПУСКАЮТ ПО 5-10 ПАРАШЮТИСТОВ-ДИВЕРСАНТОВ В ФОРМЕ СОВЕТСКИХ МИЛИЦИОНЕРОВ ДЛЯ ПОРЧИ СВЯЗИ. В ТЫЛУ НАШЕЙ АРМИИ СОЗДАНЫ ИСТРЕБИТЕЛЬНЫЕ БАТАЛЬОНЫ ПО УНИЧТОЖЕНИЮ ДИВЕРСАНТОВ-ПАРАШЮТИСТОВ. РУКОВОДСТВО ИСТРЕБИТЕЛЬНЫМИ БАТАЛЬОНАМИ ВОЗЛОЖЕНО НА НКВД.</P> <P>Все чаще над Ленинградом простуженной глоткой ревела сирена, вызванивали подвешеные на тросах рельсы. По улицам и площадям маршировали ополченцы. Спецкурсы готовили сандружинниц. Горожане изучали инструкции по противопожарной безопасности, дежурили ночью на чердаках домов.</P> <P>На крыше общежития оборудовался противопожарный пост. Виктор Власов выволок туда сороковедерную бочку, предназначенную под песок. Сделал несколько ходок за песком и, усталый, сел на громыхающую кровлю, прислонился спиной к бочке. Металл приятно остужал, охлаждал от злости. Рано утром, настроенный по-боевому, он ушел на медкомиссию. Но врачи выискали что-то в легких, испоганили настроение – не годен! Терпение, с которым он позволял себя ощупывать, простукивать ребра, проверять молоточком рефлексы, лопнуло после ознакомления с несправедливым, как он считал, медицинским заключением. И он привычно взорвался. С пеной у рта доказывал, спорил, ссылался на боксерское прошлое, на второй спортивный разряд – не помогло.</P> <P>Теперь ему, лучшему нападающему волейбольной команды, стыдно показаться на глаза товарищам – самый сильный на поверку оказался слабаком. Виктор продолжал в уме диалог с сухарями-медиками. Как всегда после словесной перепалки, наиболее разумные доводы приходили сейчас, когда были уже совершенно бесполезны. И это бесило.</P> <P>В люке возникло лицо, знакомое, но странно изменившееся. При обморочном свете луны стриженая голова напоминает матовый шар лампиона. “Дима” – товарищ по несчастью, как раз то, что необходимо Виктору. Можно выговориться вволю, он-то не перебьет, отнесется понимающе.</P> <P>ЧЕТЫРЕ ГЕРМАНСКИХ ЛЕТЧИКА ВЗЯТЫ В ПЛЕН</P> <P>НАБЛЮДАТЕЛИ ЗЕНИТНОЙ БАТАРЕИ МЛАДШЕГО ЛЕЙТЕНАНТА ПИМЧЕНКОВА ЗАМЕТИЛИ ВРАЖЕСКИЙ БОМБАРДИРОВЩИК, ЛЕТЕВШИЙ ПО НАПРАВЛЕНИЮ К ЛЕНИНГРАДУ. ЧЕРЕЗ МГНОВЕНИЕ БАТАРЕЯ ДАЛА ПО САМОЛЕТУ ПЕРВЫЙ ЗАЛП. СНАРЯДЫ РАЗОРВАЛИСЬ У САМОЙ МАШИНЫ.</P> <P>ЭКИПАЖ САМОЛЕТА СРАЗУ ЖЕ СБРОСИЛ НА ЧИСТОЕ ПОЛЕ СВОИ БОМБЫ, ПОСЛЕ ЭТОГО ОН СНИЗИЛСЯ И ОТКРЫЛ ПО БАТАРЕЕ ПУЛЕМЕТНЫЙ ОГОНЬ. ОТВАЖНЫЕ ЗЕНИТЧИКИ НЕ РАСТЕРЯЛИСЬ. НАВОДЧИКИ БАШКАТОВ И УСЕНКО, ЗАРЯЖАЮЩИЕ СЕМЕНОВ И ПОКЛЮЕВ ПОД ОБСТРЕЛОМ ВРАГА ДЕЙСТВОВАЛИ СМЕЛО, СНОРОВИСТО.</P> <P>ЧЕТВЕРТЫМ ЗАЛПОМ БОМБАРДИРОВЩИК БЫЛ ПОДОЖЖЕН И СТАЛ РЕЗКО ТЕРЯТЬ ВЫСОТУ. ВСКОРЕ ОН УПАЛ ЗА ДЕРЕВЬЯМИ.</P> <P>ЭТО БЫЛ ПЕРВЫЙ САМОЛЕТ, КОТОРЫЙ УВИДЕЛИ ЗЕНИТЧИКИ. МЛАДШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ПИМЧЕНКОВ ЗАПИСАЛ В СВОЕМ ДНЕВНИКЕ:</P> <P>“В 1 ЧАС 40 МИНУТ СБИТ ВРАЖЕСКИЙ БОМБАРДИРОВЩИК №1”.</P> <P>ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ БОЙЦЫ ЭНСКОЙ ЧАСТИ ЗАХВАТИЛИ ЧЕТЫРЕХ НЕМЕЦКИХ ЛЕТЧИКОВ: ОДНОГО ОФИЦЕРА И ТРЕХ УНТЕР-ОФИЦЕРОВ.</P> <P>Ненависть к врагу, писали газетчики в июне сорок памятного года, удесятеряет силы. Рабочие перекрывают в три-четыре раза свои нормы. К станкам, верстакам, кульманам, заменив призывников, становятся пенсионеры. Подростки обретают производственную зрелость в минимальные сроки, не в мастерских и аудиториях, а прямо в цеху, рядом с маститыми мастерами.</P> <P>Токарный цех. Разноголосье станков, перекличка отбойных молотков позволяют Виктору забыться, не думать о вчерашних огорчениях. Он несколько стыдится своей горячности, вспоминая, как вчера на крыше материл несправедливость медиков, стучал кулаком в грудь, клялся преодолеть все препоны, выискать лазейку на фронт и, разумеется, взять с собой верного друга Никодима Корзенникова.</P> <P>Дима в перетянутой солдатским ремнем спецовке, нахлобученной на уши кепке, склонился над вытачиваемой деталью. Самый крупный на участке станок – его. Истекли сутки после встречи с лейтенантом в кабинете председателя завкома, надежда оказалась пустой. Дима, как и прежде, у станка, а мужики, с которыми он мчался на грузовике к казармам, наверное, уже на стрельбище или маршируют на плацу. Или примеряют форму, облачаются в гимнастерку и галифе, накручивают обмотки. А у него от всего обмундирования только пояс, который он выменял на перочинный нож с двумя лезвиями и штопором.</P> <P><B>5. Повестка</B></P> <P>Комендант общежития вручил Никодиму Корзенникову повестку. Райвоенкомат предлагал ему явиться на медицинское освидетельствование.</P> <P>Казалось бы, что с того – повестка как повестка, зеленоватый клочок бумаги с типографским текстом и каллиграфически выписанной фамилией. Но на Диму она произвела потрясающее воздействие. В нем снова проснулась надежда и переросла в твердую уверенность: где-то им заинтересовались. Коль скоро не годен он для строевой службы, вполне вероятно, подыщут что-то попроще, определят в обоз. Или... фантазия помимо его воли разгулялась. По губам он читает довольно прилично. Три месяца обучения на курсах разведчиков – и пожалуйста – вот вам тайнопись, вот код, а вот и расшифровка. А что? Вполне освоит. И физические данные у него в полном порядке.</P> <P>В школе, закрытой на время летних каникул, располгался призывной пункт. Корзенников достаточно быстро обнаружил нужную ему дверь с внушительной высоты буквами ВВК – Военно-врачебная комиссия. Он пришел раньше, чем следовало. Правда, не он один. В коридоре уже теснился народ, кто-то заглядывал в замочную скважину.</P> <P>Дима притулился к окрашенной в голубой цвет стене, возле окна, выходящего во двор. Видел, как во дворе выстраиваются в колонну призывники с вещмешками за спиной, с чемоданчиками в руках. Терпеливо ждал начала медосмотра. Мимо по коридору сновали офицеры, некоторые – в белых халатах. Прихрамывая, к окну подошел парень в просторной кожаной куртке. Потертая кожанка лоснилась, очевидно, давеча смазана жиром, чтобы не коробилась.</P> <P>– Двинули, – сказал парень, наблюдая за колонной новобранцев, вышагивающей со двора.</P> <P>Дима не откликнулся на призыв к разговору. Парень в кожанке посмотрел на него оценивающе.</P> <P>Двери с табличкой ВВК распахнулись. Толпа повалила вовнутрь, в вытянутое наподобие пенала помещение – школьный спортзал. Непременные атрибуты спортивного зала на своих местах – брусья, гимнастический конь, кипа матов, за ними шведская стенка. Кроме них по всему залу стояли маленькие столики на тощих ножках, а под баскетбольным щитом – длинный стол, укрытый светлой скатеркой.</P> <P>Дима по примеру других, пришедших на медосмотр, разделся, сложил одежду кучкой на низкой скамейке, пристроился в конец образовавшейся очереди. Голый, стыдливо прикрывался ладонями, поглядывал по сторонам. К его великой радости медперсонал сплошь состоял из мужчин.</P> <P>Перед ним подрагивал в ознобе обладатель кожанки, костистый, худосочный, с тонкими руками. Он явно проигрывал по сравнению с Никодимом Корзенниковым. Очередь двигалась медленно. Наконец, спустя полчаса, Дима уселся на табурет напротив врача в круглых очках. Под распахнутым халатом виднелась гимнастерка с двумя шпалами в петлицах. Врач деловито, ни слова не говоря, что Диме было на руку, приставил стетоскоп к его мохнатой груди. Послушал, повернул пациента спиной к себе. Бодрящий холодок металла рыскал под лопатками, отыскивая признаки какой-то хворобы. Тщетно.</P> <P>Майор медицинской службы вывел размашистую неразборчивую запись в личной карточке Никодима Корзенникова и передал ее сидящему за соседним столиком коллеге. Тот проверил рефлексы, поводил блестящим молоточком перед глазами, а напоследок легко шлепнул пухлой ладошкой по Диминому колену и сказал что-то ободряющее. Дима поддакнул движением головы. Во время процедур он изо всех сил изображал понимание. Эту задачу облегчала заметная неразговорчивость медиков. Но стоило кому-то задать вопрос, как он отвечал кивком головы или разводя руки в стороны.</P> <P>– На что жалуетесь?</P> <P>Дима “отнекивался” головой. Он не жаловался.</P> <P>– Какие болезни перенесли в детстве?</P> <P>Дима разводил руками – никаких!</P> <P>– Прививки?</P> <P>Дима кивал и поспешно оттопыривал большой палец правой руки, что означало – “здорово!” или (в данном случае) – “прививки у меня – первый сорт!”</P> <P>Ни один из врачей не задерживал Диму долго. В личной карточке прибавлялось записей. И вместе с карточкой душа заполнялась уверенностью – медкомиссию он пройдет. Но председатель комиссии сразил его заключением:</P> <P>– Не годен!</P> <P>“Как не годен? – хотел закричать Дима. – Все ведь доброжелательно улыбались, не хмурились. И вдруг – не годен!”</P> <P>Но веское заключение “Не годен!” в устах подполковника было подкреплено характерным движением рук – “иди-иди!”</P> <P>Дима попытался объясниться на пальцах. Не восприняли. Выплеснул из себя с горечью: “Фронта!” Не вняли. Сокрушенно махнул кулаком, и бегом к одежде – скорей отсюда, из пропахшего потом зала, на простор, на воздух, к Неве, чтобы унять обиду, позволить себе расслабиться, или бухнуться в реку и заплыть на середину – дать мышцам работу, остудить повергнутый в жар мозг.</P> <P>У скамейки так же стремительно одевался парень в кожаной куртке. По щекам его расползались розовые пятна, лицо плаксиво сморщилось. “Не годен” – понял Корзенников. Они вышли на улицу вместе. Состояние духа у обоих подавленное. Простоволосый, расхристанный, в неряшливо надетой кожанке, спутник не поспевал за Димой. Он хромал сильнее обычного. Но не желая отпускать от себя собрата по судьбе, вцепился в его локоть. Дима обернулся с досадливой гримасой – вот еще, попутчиков недоставало. Парень без устали шлепал губами.</P> <P>Стоя к нему лицом, Дима гневно махнул рукой – хватит плакаться! надоело! и без того тошно! Но парень воспринял этот жест как знак отчаяния. И со скорбной миной, словно навсегда приклеенной к физиономии, стал утешать сотоварища. Он говорил невнятно, будто месил губами липкое тесто. “Шепелявый” – Дима воспринимал лишь отдельные слова, не содержащие шипящих звуков.</P> <P>Корзенников, чувствовавший себя относительно свободно среди говорящих людей, от непонимания невразумительной болтовни был охвачен внезапной мучительной горечью, жалостью к себе. “Напиться, что ли”. Вероятно, и парня преследовала та же мысль. Не сговариваясь, они потащились в забегаловку.</P> <P>В подвальчике разило перегаром и махорочным дымом. Парной воздух размывал очертания предметов. Выбрав столик в углу, они заказали графинчик водки.</P> <P>– По маленькой, за знакомство, – сказал парень, счастливо избегая шипящих. Чокнувшись, он назвал себя. Как уловил Дима, но не был в этом уверен – его звали Андреем.</P> <P>– Давай по второй. Чтоб чертям стало так весело, как нам.</P> <P>Дима с непривычки быстро пьянел. Вспоминая недавний позор, поскрипывал зубами. Внутренний голос ехидно, надоедливо теребил несостоявшегося солдата:</P> <P>– Ну как – съел? Так тебя и взяли на службу. Жди. Ничего себе придумал – “тыл врага, донесения, шифровки”...</P> <P>СООБЩЕНИЕ СОВИНФОРМБЮРО</P> <P>РЕШИТЕЛЬНОЙ ПЕРЕСТРОЙКОЙ ВСЕЙ РАБОТЫ НА ВОЕННЫЙ ЛАД ОТВЕЧАЕТ СОВЕТСКАЯ СТРАНА НА ПРИЗЫВ СВОЕГО ВОЖДЯ – ТОВАРИЩА СТАЛИНА.</P> <P>ТРУДЯЩИЕСЯ ЛЕНИНГРАДА ГОТОВЫ К РЕШИТЕЛЬНОМУ ОТПОРУ ВРАГУ. ПОСЛЕ РЕЧИ ТОВАРИЩА СТАЛИНА ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ ЛЕНИНГРАДЦЕВ ВСТУПИЛИ В НАРОДНОЕ ОПОЛЧЕНИЕ. НА МИТИНГЕ РАБОЧИХ И СЛУЖАЩИХ ЗАВОДА ИМ. ФРУНЗЕ С ОГРОМНЫМ ВООДУШЕВЛЕНИЕМ ПРИНЯТА РЕЗОЛЮЦИЯ, В КОТОРОЙ УЧАСТНИКИ МИТИНГА ПОКЛЯЛИСЬ ВСЕ, КАК ОДИН, ВЫСТУПИТЬ С ОРУЖИЕМ В РУКАХ НА ЗАЩИТУ НАШЕЙ РОДИНЫ, ПОВЫСИТЬ РЕВОЛЮЦИОННУЮ БДИТЕЛЬНОСТЬ, ПРЕВРАТИТЬ ЗАВОД В НЕПРИСТУПНУЮ КРЕПОСТЬ ОБОРОНЫ.</P> <P>НА ТРИЖДЫ ОРДЕНОНОСНОМ КИРОВСКОМ ЗАВОДЕ В ПЕРВЫХ РЯДАХ ДОБРОВОЛЬЦЕВ НАРОДНОГО ОПОЛЧЕНИЯ ИДУТ СТАРЫЕ РАБОЧИЕ, ВЕТЕРАНЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ. РАСТОЧНИК ТУРБИННОГО ЦЕХА ТОВ. ЕМЕЛЬЯНОВ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ С ОРУЖИЕМ В РУКАХ ЗАЩИЩАЛ МОЛОДОЕ СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО. ТЕПЕРЬ, КОГДА НАД СОВЕТСКОЙ СТРАНОЙ ВНОВЬ НАВИСЛА СЕРЬЕЗНАЯ ОПАСНОСТЬ, ОН ВСТУПАЕТ В НАРОДНОЕ ОПОЛЧЕНИЕ. ВМЕСТЕ С НИМ ИДЕТ ЕГО СЫН СЕМНАДЦАТИЛЕТНИЙ ВИКТОР – ТОКАРЬ ТУРБИННОГО ЦЕХА. ДОЧЬ ТОВ. ЕМЕЛЬЯНОВА, АНТОНИНА, ТАКЖЕ РАБОТНИЦА КИРОВСКОГО ЗАВОДА, БУДЕТ ОКАЗЫВАТЬ МЕДИЦИНСКУЮ ПОМОЩЬ РАНЕНЫМ БОЙЦАМ. МАСТЕР И.С.ГЛАЗКОВ, НАГРАЖДЕННЫЙ ОРДЕНОМ КРАСНОГО ЗНАМЕНИ, МЕХАНИК В.О.ЦИЛОСАНС И ДРУГИЕ УЧАСТНИКИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ ВОЗГЛАВЛЯЮТ БОЕВЫЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ НАРОДНОГО ОПОЛЧЕНИЯ, СФОРМИРОВАННЫЕ ИЗ РАБОЧИХ КИРОВСКОГО ЗАВОДА.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?38817'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=38817'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]