Четверо в лифте, не считая мяса : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/39472/index.shtml'>Сергей Телевной</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/39473/2.jpg" width="145" height="113" alt="Четверо в лифте, не считая мяса"></a> <span class="date"><span>11 февраля 2009 12:13</span></span> <h3><i>Автор:</i> Сергей Телевной (г. Моздок, Северная Осетия – Алания)</h3> <h2>Четверо в лифте, не считая мяса</h2> <P><B>Сергей Владимирович Телевной родился 16 января 1959 года в Ставропольском крае, на хуторе Графском Курского района. </B></P> <P><B>Член Союза журналистов России, лауреат 5-ти Всероссийских и региональных конкурсов журналистов. Имеет классный чин «Советник государственной гражданской службы Российской Федерации 3 класса».</B></P> <P><B>Председатель Собрания представителей Моздокского района. Главный редактор газет «Моздокский вестник» и «Время, события, документы». </B></P> <P><B>Работал в администрации губернатора Пермского края консультантом пресс-службы. Два года сотрудничал с РИА «Новости» (Москва). До этого – корреспондентом газеты «<ST: w:st="on" ProductID="Аргументы и факты" PersonName>Аргументы и факты</ST:> – Прикамье», заместителем главного редактора газеты «Труд – Прикамье».</B></P> <P><B>В журналистике – 16 лет, начинал корреспондентом «Моздокского вестника», затем был заведующим отделом, заместителем редактора. Материалы разных жанров и в разное время выходили в Москве. (Журналы «Юность», «Искатель», газеты «Литературная Россия», «Сельская жизнь», «Гудок», «Коммерсант»), а также в региональных изданиях Перми, Ставрополя, Ростова-на-Дону, Владикавказа, Якутска.</B></P> <P><B>До прихода в «Моздокский вестник» работал художником-оформителем в АП «Прогресс-1» и ЧП «Соборность», рабочим мясокомбината. На Нальчикском заводе телерадиоаппаратуры монтажником радиоаппаратуры и приборов. Служил в войсках связи в Группе советских войск в Германии (1977-1979 гг.). </B></P> <P><B>Воспитал дочь и сына. Трое внуков.</B></P> <P> </P> <P><B>Четверо в лифте, не считая мяса<BR>(рассказ) <I></I></B></P> <P>Утробный скрежет искалеченных шестерней и нервных тросов вырвался из лифтовой шахты и огласил весь подъезд. Лифт застрял, не дотянув до безнадежного десятого этажа. Все четверо, находившихся в лифте, зависли в братском гробовом молчании на 20-метровой высоте. И в разной мере испугались, физически ощутив под ногами зияющую бездну.<BR>- Почему вы решили, что двадцать метров? - попытался усомниться скромный чиновник Федор Лукич, оказавшийся в этом лифте и в этом доме по любовной нужде. <BR>- Это не я решил, - огрызнулся мастер из профтехучилища, тайно ненавидевший многоэтажки. - Мать их за ногу, понастроили скворечников, братских могил, - выплеснул он яд злости за свою «детскую болезнь» высоты. <BR>Когда-то он сам работал на стройке, сорвался с лесов, покалечился. Потом перешел в профтехучилище обучать шелопонь с городских окраин профессии каменщика. Сам, однако, старался выше второго этажа без нужды не забираться. Передавал практикантов бригадиру «на земле». А сейчас вот приходится жить бобылем в съемной квартире у скучной пенсионерки на десятом этаже.<BR>Подъемный механизм еще раз басовито проскрежетал, судорожно встряхнув беспомощную кабину лифта. <BR>- Вот и похоронный марш, - нервно пошутил наставник трудовых резервов.<BR>- Токката ре-минор, Бах!... - иронично высказалась филармонистка Лидия с французской бледностью в лице. Она нескрываемо презирала трусливое мужичье. Хотя, что ей эта человеческая шелуха! Французская бледность даже сейчас, в минуты смертельной опасности, - музыка. Ее сердце – оба сердечных желудочка – переполняет высшая форма полифонической музыки. Кишечник свернулся изысканным скрипичным ключом. И лоно звучит неповторимой свирелью.<BR>Скромный чиновник начал указательно тыкать в обугленные хулиганскими зажигалками кнопки вызова лифтера. Бесполезно. Он вытащил мобильник, чтобы созвониться с жилищной конторой местной администрации. Опять же бесполезно – «нет зоны покрытия». Через железобетонный саркофаг брежневской застройки никакие эфиры не просочатся. <BR>Лишь рабочая мясокомбината тетя Ася здесь затаенно молчала. Она хотела разбиться в лифте в другой раз, когда будет без шабашки. Сегодня тетя Ася прошла через проходную мясокомбината, изрядно «затарившись» парным мясом. И если теперь разобьется, то по закоулкам необъятного ее тела обнаружатся отборные куски свинины. Да и белье у нее по этому поводу не очень… <BR>Скромный чиновник Федор Лукич выдавливал из мобильника нужную цифирь, но «зона не покрывалась». <BR>- У вас есть телефон? - обратился он к Французской бледности как к более вероятной обладательнице сотового телефона. - Нужно сделать очень важный звонок.<BR>- Если важный, есть, - поколебавшись, сказала филармонистка. <BR>Именно таким образом, попросив сделать «важный звонок», ее не так давно грабанули. Грабитель был солидным, даже при галстуке. Попросил телефон, чтобы «сделать очень важный звонок» - вызвать скорую помощь. Как только Французская бледность передала ему свой телефон, тот солидный при галстуке так рванул от нее, что никакая «скорая» не догнала бы. Сейчас убегать некому и некуда.<BR>- Але, солнце, я тут на важном заседалове, - самозабвенно соврал скромный чиновник, подавляя охватывавшую его жуть. - Шеф поручил моторить важный проект.<BR>Жена на том конце поняла так: если муж «моторит проект», наконец-то будет «откат». И наконец-то она сможет купить себе нормальную шубу.<BR>- Да, дорогая, но это не телефонный разговор…- и передавая трубку Французской бледности, Федор Лукич виновато пояснил: - Надо успокоить человека…<BR>«Ишь, какой внимательный к жене, - подумала тетя Ася, - еще, видно, и не пьющий… Лучше б лифтера вызвал». <BR>- Надо вызывать милицию, а не жене врать, - минорно процедила филармонистка Лидия. Чиновник действительно врал – он спешил к Виолетте из 147-й квартиры, бегло знакомой по недавней московской командировке. У него доброкачественно засвербела простата.<BR>- Зачем же милицию? Лифтера надо, - забеспокоилась о своем тетя Ася. - Милиция ни к чему здесь. Зачем милицию??? <BR>Мелкой воровке тете Асе только и не хватало милиции. Она сегодня и так натерпелась страха, пока перешла через мясокомбинатовскую проходную. С испугу спорола глупость несусветную. <BR>Нынче дежурила злейшая контролерша с собачьей кличкой Найда. Шмонала всех безбожно. Особенно тех работяг, у кого в пропуске был штампик специальный – в виде силуэта вора с мешком через плечо. У многих мясокомбинатовских в пропусках были свои отметины. У воришек – такие, как у тети Аси, у пьяниц – изображение бутылки. Так вот, тетя Ася, удачно миновав проходную, в знак благодарности Найде и выпалила:<BR>- До свидания, Надежда Ивановна, царство вам небесное! - это она вместо «дай Бог здоровья» брякнула. <BR>Сразу никто не сообразил, чего именно пожелала тетя Ася Найде. Только когда бабы, выходившие вместе с ней, больно толкнули в бок, поняла, что сморозила. <BR>- Так что не надо сюда милицию, - как бы объяснила причину всем заточенцам мясокомбинатовская несунья. <BR>- Конечно, вызывайте службу спасения, - скомандовал мастер ПТУ, - а то будет вам братская могила!<BR>- И вам тоже, - не преминула заметить филармонистка, которая представила, как ее любезная подруга будет заламывать в горе руки над гробом, обитым непременно розовым шелком. <BR>- Ну, это еще посмотрим, - зловеще произнес мастер и поменял свою диспозицию так, чтобы, если лифт сорвется, он сбил с ног толстую тетю Асю и упал на нее.<BR>Тетя Ася съежилась и отступила: чего трется об ее задницу, там мяса нашлепано – по килограмму на каждой ягодице. <BR>Французская бледность по имени Лидия презрительно скривила фольгу губ. Знала она таких сексуальных извращенцев – пристраиваются в автобусах и трутся о чью-нибудь попку. Филармонистка инстинктивно сжала ягодицы. <BR>- Звоните же, звоните! - раздраженно и в то же время молитвенно трепыхал плавниками ладоней скромный чиновник. - Звоните прямо главе администрации района. Я скажу номер… - он скользнул в верхний карман пиджака за блокнотом.<BR>Вдруг лампочка на потолке лифта полыхнула и перестала светить. <BR>Чиновнику за воротник втекала коричневая медуза страха – он пожалел, что давеча отпустил на шее узел галстука. <BR>У Французской бледности в фасолинах почек феерически вспыхнули до-ре-ми-фасольки – она вся в музыке, даже в минуты смертельной опасности. <BR>Пэтэушный мастер сконцентрировался и интуитивно определил, где толстомясая. Тетя Ася ощутила, что мясные нашлепки катастрофически сползают с насиженных мест, и самое время в темноте растариться. Благо, сумка в руках. И стала наполнять утробу сумки свиной вырезкой. <BR>Пэтэушный мастер ориентировался на мокрый шелест целлофана. Он несколько раз видел, как тетя Ася сдавала ворованное мясо его хозяйке – игрушечной пенсионерке. <BR>Абсолютное обоняние Лидии уловило беспокойный запах. Он отдаленно напоминал критические дни юности в общежитии музучилица. В темноте перед филармонисткой проступила жуткая сцена ее общежитской жизни. Комендантша – железная Фелица – выстроила всех первокурсниц в коридоре и грубо выкрикивала:<BR>- У кого месячные? Кто из вас, сучки, в унитаз бросает затычки?<BR>Все молчали, стыдливо пряча под ситцевыми халатиками недоразвитые сосцы и скукоженные заячьи сердечки. <BR>- Кто, я спрашиваю? - и тыкала всем под нос пропитанный тампон. <BR>Абсолютное обоняние Французской бледности (а тогда Провинциальной прозрачности) было таким же, как и абсолютный слух.<BR>- Это ты засоряешь канализацию? - садистски сузила комендантша глаза. - Снимай трусы, у тебя месячные! - и тут же сдернула с нее трусики. У прозрачной Лидии не было месячных. <BR>Курсистка, скованная страхом, так и осталась стоять со спущенными трусиками. <BR>А железная Фелица уже впилась испытующим взглядом в деваху с отделения народных инструментов. <BR>- Это ты, колхозница?<BR>У «колхозницы» действительно были месячные. <BR>Несчастную выперли из общаги и вообще отлучили от народных инструментов. А сукровичный запах остался. Сейчас он – мясного происхождения – снова ударил Лидии в нос. <BR>Между тем тетя Ася распаковалась. Теснимая притершимся к ней мастером, она очутилась подле скромного чиновника. Тот прятал ласты ладоней в области расшалившегося сердца.<BR>- Не нарушайте баланс в лифте, не суетитесь, - еще раз обратился он в темноту. - И позвоните, наконец, в милицию, - почти потребовал он. Коричневая липкая медуза страха просочилась к нему в пах. <BR>Французская бледность Лидия с разбалансированным менструальным циклом, одурманенная запахом парного мяса, все же среагировала на чиновника и набрала милицию. <BR>Телефон и инициативу перехватил Федор Лукич. Он представился по полной форме:<BR>- Ведущий специалист отдела Федор Лукич Жеребцов. У нас чрезвычайное происшествие. Мы застряли в лифте, - вытеснял медузу страха из-под добротного пиджака чиновник. - Срочно примите меры по вызволению пострадавших, - практически приказал Федор Лукич. <BR>Можно было подумать, что речь шла не о нем самом, а об абстрактных заточенцах, координацию работ по спасенью которых поручили Лукичу. <BR>- Адрес, спрашиваете? Улица Стропальщиков, дом 5, квартира 147. Да, это бывшая Кавказская. Вы, как правоохранительные органы, должны знать, что улица переименована, - отчитал чиновник милиционеров.<BR>- Да я в этой квартире не живу, - спохватился Федор Лукич, назвавший по неосторожности номер квартиры Виолетты, к которой он спешил в гости. - И зачем вам квартира, мы находимся в лифте! Может, это теракт! Действуйте же!<BR>- Почему именно сто сорок седьмая квартира? - филармонистка оторопела. В этой квартире жила ее нежная подруга Виолетта. <BR>- Я знаю этих бюрократов, пока не выяснят всю родословную, на вызов не выедут, - нашелся скромный чиновник. И тут же представил себе молочно-восковую спелость Виолетты. <BR>Как раз эта молочно-восковая спелость и была причиной изысканно-нежного отношения филармонистки к Виолетте. <BR>- Ну что, едет милиция? - удушливо спросила тетя Ася и всколыхнула своей фактурой замкнутое пространство. Наставник пэтэушников интуитивно поменял свою диспозицию. Его когда-то искалеченное тело, словно флюгер, ориентировалось на тетю Асю, как на спасительную подушку. <BR>Тетя Ася снова подумала о милиции и о смерти. При ней был мясокомбинатовский пропуск с черной отметиной. Такие «новые технологии по работе с персоналом» внедрили на мясокомбинате продвинутые. Она вынула свой меченый пропуск и пропихнула в щель между створками дверей. Пропуск выскользнул из заточения и порхнул вместе с черной отметиной в клоаку лифтовой шахты.<BR>А Федор Лукич неуместно сердился на городскую комиссию по переименованию улиц:<BR>- Поменяли название, теперь милиция будет искать эту улицу Стропальщиков полгода, - пробубнил он в темноту. Мысленно, конечно, он был согласен, что в их славном городе и без того кавказни достаточно. - Но сейчас зачем поменяли название? И придумали ж - Стропальщиков…<BR>- Типа, могли бы поменять, после того, как мы шмякнемся и превратимся в мясокостный фарш? - по-черному пытался юморить пэтэушный мастер. - Типа, в честь погибших?<BR>Филармонистку передернуло от «мясокостного фарша» и «типа». В свою очередь лифт как-то авангардистки, под Альфреда Шнитке, заскрипел и всколыхнул какофонию нервно-романтических мыслей. Молочно-восковой спелости облик Виолетты проступил сквозь грубую кладку лифтовой шахты. И под страстную скрипку из оркестра Сургановой пропел: «Твои драные джинсы и монгольские скулы».<BR>Одновременно скромному чиновнику Федору Лукичу образ Виолетты улыбнулся финно-угорским абрисом скул. Виолетта из необязательной командировочной случайности превратилось в последнее время в еженедельную необходимость. И здесь Федор Лукич старался быть пунктуальным и последовательным. У него вновь сладко засвербела предстательная железа. <BR>В ответ на все это пэтэушный мастер усилием воли взбаламутил биополя заточенцев в надежде при падении лифта подмять их под себя всех троих. Его тело, однажды падавшее с высоты, имело закодированный сценарий спасения. <BR>- Ну что вы третесь об меня, мужчина!? - осмелела тетя Ася, избавившись от пропуска с позорной отметиной и мяса в потаенных местах. - Такой озабоченный, что ли?!<BR>К изломанному мастеру, кстати, озабоченность не возвращалась уже давненько. <BR>- Щас лифт грохнется, будет тебе озабоченность, воровка толстомясая. <BR>В ответ на это лифт судорожно передернулся на нервных тросах. Позвоночник филармонистки – от завитушек на затылке до недоразвитого копчика – зазвенел бамбуковой флейтой. <BR>- Прекратите болтать! - строго потребовал Федор Лукич. - Будьте мужчиной! - обращение, естественно, было к наставнику пэтэушников. <BR>- За мужчинство мое не беспокойся, начальник, - нарочито пробасил мастер, к которому давно не возвращалась озабоченность.<BR>- Господи, когда они приедут, эти менты, - горестно вздохнула тетя Ася, не готовая разбиться в несвежем белье. <BR>- Мужчины, попробуйте открыть дверь, - совсем не творчески предложила филармонистка. <BR>Мастер механико-технологическим языком объяснил, что это невозможно и предупредил:<BR>- Загудим вниз всем гамузом и – все в лепешку, - соврал он, зная, что сам-то он в лепешку не разобьется - успеет всех подмять. <BR>В это время послышался гулкий мат на лестничной площадке. <BR>- Эй, вы, кто-нибудь! Помогите!!! - заорала тетя Ася и обрушилась отчаянными кулачками на двери лифта. - На помощь!!!<BR>Критически запахло парным мясом. В памяти филармонистки вспыхнуло общежитие и колхозница с отделения народных инструментов. В это время тетя Ася сунула ей в руки сумку с парным мясом, а сама с тяжестью набросилась на створки лифта. <BR>- Эй, вы там, помогите кто-нибудь!... - не паниковала, но требовала тетя Ася, взывая к удаляющимся гулким шагам. <BR>- Тихо, вы! Баланс нарушите! - проявил строгость чиновник Жербцов. Но тетя Ася самозабвенно колошматила агрессивными кулаками в дверь.<BR>Неожиданно в лифте вспыхнула лампочка. Лифт дернулся и поплыл вверх. Все не сразу поняли случившегося.<BR>- Где-то не контачило, – объяснил со знанием дела мастер. - Обветшало лифтовое хозяйство. Сколько лет эксплуатируется!..<BR>Двери услужливо распахнулись на десятом этаже. Первой выскочила из заточения фактурная тетя Ася и покатилась вниз по ступенькам. Ей нужно было найти пропуск с черной меткой, который находился где-то на дне лифтовой ямы. А то ведь заштрафуют на мясокомбинате. Пэтэушный мастер вопреки боязни высоты остался в лифте, готовый нажать кнопку «вниз». А Федор Лукич и Лидия – оба потянулись к кнопке квартиры №147. И вопросительно посмотрели друг на друга. Скромный чиновник решительно позвонил в дверь. <BR>Звонок, сегодня особенно фальшиво, по мнению Французской бледности, заиграл незатейливую мелодийку. Филармонистка почувствовала неискренность и предательство, однако виду не подала. Дверь распахнулась. Сквозь гремучий бамбуковый занавес поступила молочно-восковая спелость Виолетты. Лишь мимолетная бледно-розовая тень смущения коснулась ее финно-угорского абриса.<BR>- А, Федор Лукич, Лидия!?…Заходите! - Слегка засуетилась она. - Вот и славно, что вы вместе.<BR>Скромный чиновник галантно пропустил филармонистку вперед. <BR>- Лидия, это Петр Лукич из отдела по усыновлению, - так Виалетта представила своего командировочного знакомца. - Он должен познакомиться с условиями, в которых будет содержаться ребенок. <BR>Скромный чиновник понял отведенную ему роль – содержание ребенка.<BR>Французская бледность, конечно, была в курсе, что Виолетта собирается усыновить ребенка. Но вот так сразу…<BR>Лидия не успела усомниться в намерениях своей молочно-восковой подруги. Улитки ее ушей порозовели – из телевизора звучал взволнованный орган. Лидия заглянула через плечо изменщицы-подруги – на экране телевизора органистка комично порхала ногами по педалям органа. <BR>Торжественный Бах прервался, пробрав филармонистку до трубчатых косточек. Органистка величественно встала и величественно же раскланялась публике. <BR>Телекамера наехала на исполнительницу. В ней Лидия узнала… колхозницу, которую когда-то в далекой юности отлучили от народных инструментов за критические дни в общежитии.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?39473'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=39473'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]